Тринадцать
— Неужели приключилось что-то хорошее? У тебя лицо так и сияет, словно цветок распустился.
Цин Ло прислонился к изголовью кровати и с некоторым любопытством разглядывал А Дуаня, который подметал комнату, удивляясь переменам в парне за последние дни. Честно говоря, Цин Ло редко обращал на А Дуаня внимание: хоть у мальчишки и было вполне сносное лицо, его черты вечно жалко морщились, а несчастное, кислые выражение вечно напоминало предвестника беды. Стоило только взглянуть, как на душе становилось темно, так и хотелось отвесить затрещину или отругать.
Но последние два дня в этом чувствовалось что-то странное. Брови А Дуаня разгладились, глаза засияли, уголки губ то и дело трогала улыбка, а когда он только что протирал стол, то бессознательно затянул какую-то песенку — не обратить на него внимания было просто невозможно.
Что это за день такой? Цин Ло поломал голову, но так ничего и не понял, а потому решил спросить прямо.
А Дуаня всё еще уносило куда-то в собственные мысли, и, услышав внезапный вопрос старшего брата, он испуганно вздрогнул:
— Я? Да с чего бы мне радоваться? Верно, братец, я смотрю, у тебя у самого в последние дни прекрасное настроение. Это ты, должно быть, встретил что-то хорошее?
Цин Ло фыркнул:
— Ишь ты, даже соображалка лучше заработала, додумался перевести стрелки и спросить меня!
А Дуань торопливо забормотал:
— Я ведь и правда чувствую, что у тебя отличное настроение. Разве ты сам не замечаешь? Ты то и дело беспричинно улыбаешься, да и ругать меня стал гораздо реже.
Цин Ло вытаращил глаза и наигранно рассердился:
— Ого, да у тебя, оказывается, кожа чешется, раз хочется моих руганей!
— Нет, нет! — А Дуань испуганно замахал руками.
— Тогда чего стоишь, живо за работу!
Стоило Цин Ло прикрикнуть, как А Дуань замахал метлой еще усерднее и уже не смел говорить лишнего.
Спустя какое-то время А Дуань украдкой бросил взгляд на старшего брата и увидел, что тот, опустив голову, о чем-то задумался и снова отрешенно улыбается — явно пребывая в прекрасном расположении духа. Тогда он набрался храбрости и осторожно произнес:
— Братец, я сегодня хотел бы выйти на улицу, можно?
Цин Ло окинул его пренебрежительным взглядом:
— Сидишь дома смирно, а чуть что — куда это тебя понесло? Ты такой бестолковый и глупый, уведут и не заметишь, лучше не ходи никуда.
А Дуань с детства боялся старшего брата, а услышав прямой отказ, и вовсе посмел заикаться. Он жалобно уставился на дверь, лишь дожидаясь спасителя. Вдруг за дверью раздался окрик, и лицо А Дуаня мгновенно озарилось радостью, он бросился открывать дверь:
— Сяо Цзю, ты пришел.
Войдя в комнату, Сяо Цзю бросил на А Дуаня многозначительный взгляд и, заметив его отрицательное качание головой, понял, что дело не выгорело. Сначала он залихватски рассмеялся и произнес:
— Братец Цин Ло, привет тебе!
Цин Ло сплюнул:
— Живучий ты негодник, чего это ты снова к А Дуаню привязался? Совсем испортил парня, рос ведь тихим и послушным.
Каждый раз, встречая Сяо Цзю, Цин Ло неизменно начинал с брани. Сяо Цзю давно привык и вовсе не сердился, а лишь с ухмылкой протянул:
— Я пришел позвать А Дуаня полюбоваться цветением персиков. Погода нынче хорошая, персиковые деревья в Обители Закатных Облаков как раз распустились. Говорят, в этом году цветут еще пышнее обычного, было бы глупо упустить такое зрелище.
Персиковые сады Обители Закатных Облаков были одной из главных достопримечательностей префектуры Сунъян. В пору цветения они покрывали всё вокруг сплошным ковром, издали напоминая парящие облака. Жители префектуры Сунъян, от мала до велика, будь то знатки или простолюдины, в эту пору непременно отправлялись в Обитель Закатных Облаков, чтобы хоть разок взглянуть на эту красоту, иначе и весна казалась ненастоящей.
Сердечко Цин Ло дрогнуло: хлопот в этом году выдалось столько, что он чуть было совсем не забыл про любование персиковыми цветами. Говаривали, будто среди тех персиковых деревьев обитают божества, и если влюбленная пара придет туда и молча загадает заветное желание о своей судьбе, то они проживут вместе всю жизнь в любви и согласии, никогда не расставаясь. Вот только интересно, сработает ли это для двоих мужчин? Если бы… если бы только Линь Цзыцун согласился взять его с собой…
При этой мысли сердце невольно смягчилось. Взглянув на А Дуаня и увидев его полное надежды лицо, он произнес:
— Ладно уж. Всё равно толку от тебя дома никакого, сходи развеешься, хоть глаза мои мозолить не будешь.
Помедлив, он строго добавил:
— Смотри мне, держись на улице за Сяо Цзю, если тебя кто уведет и продаст — искать не стану. Воды и сухих лепешек с собой возьми, уличная еда нечистая на руку. А денег не дам — детям деньги нужны только чтобы транжирить их!
А Дуань поспешно кивнул в ответ. Сяо Цзю же остался крайне недоволен и тихо пробормотал себе под нос:
— Награбил столько денег у молодого господина Линя, а брату и гроша ломаного пожалел выделить, ну и жадина.
Цин Ло свирепо сверкнул глазами, собираясь высказать всё, что думает. А Дуань тут же в два счета вытолкал Сяо Цзю за порог.
Разговор о персиковых цветах всколыхнул в душе Цин Ло целое море чувств, и пока он прислуживал Линь Цзыцуну за обедом, в его голове уже крутились мысли о том, как бы помягче предложить ему прогулку.
— Скажи-ка… а в Столице растут персиковые деревья?
Линь Цзыцун небрежно бросил:
— Персиковые цветы — вовсе не такая уж диковинка, конечно, растут.
— Ох. А ты видел когда-нибудь персиковый сад в несколько сотен му? Огромные, бескрайние заросли, похожие на облака.
— Такого видеть не доводилось. — Линь Цзыцун задумался и с улыбкой произнес: — Персиковый сад площадью в несколько сотен му — это куда масштабнее персиковых деревьев за Персиковым источником. Если выпадет шанс, и впрямь хотелось бы взглянуть.
Цин Ло понятия не имел, где находится этот Персиковый источник, но, заметив на лице Линь Цзыцуна выражение искреннего восхищения, обрадовался. Напряженно сглотнув слюну, он продолжил:
— Тогда… у тебя найдется немного свободного времени после полудня?
Линь Цзыцун бросил на него взгляд и ответил:
— После обеда я загляну в лавку тканей, вернусь, пожалуй, очень поздно. А ты к чему спрашиваешь?
— Да так, ни к чему. — В груди Цин Ло шевельнулось разочарование, но он тут же подумал, что пора цветения продлится еще дней пять-шесть, и сходить туда в другой день будет точно так же.
После трапезы Цин Ло убрал посуду и заметил, что Линь Цзыцун уже собирается уходить:
— Уходишь так рано?
— Договорился с человеком, заставлять других долго ждать — нехорошо.
— И ужинать тоже будешь вне дома?
— Угу.
— Тогда… приготовить тебе ночной перекус?
— Я вернусь поздно, ложись спать первым.
— Ничего страшного, я подожду тебя. — Слова сами сорвались с языка, и щеки Цин Ло внезапно порозовели.
Линь Цзыцун, утомленный его излишними расспросами, бросил:
— Как знаешь.
Заметив, что тот спешит уйти, Цин Ло снова окликнул его:
— Так чего бы тебе хотелось на ночной перекус?
— Пусть будут пельмени, — рассеянно бросил он на ходу, как вдруг Линь Цзыцун вспомнил: раньше этому Цин Ло было совершенно плевать, где он пропадает, почему же в последнее время он стал таким дотошным? Впрочем, он никогда не воспринимал Цин Ло всерьез, так что эта мысль лишь мелькнула в голове и тут же рассеялась. Он шагнул за порог.
Выйдя за главные ворота, он замедлил шаг, словно выискивая кого-то. Добравшись до выхода из переулка, он услышал чей-то окрик:
— Молодой господин Линь!
Он обернулся и легко улыбнулся.
Чуть в стороне, в начале переулка, шел Сяо Цзю, а следом за ним, робко и смущенно опустив голову, семенил А Дуань. Встретившись взглядом с Линь Цзыцуном, он покраснел и улыбнулся.
Сяо Цзю произнес:
— Молодой господин Линь, А Дуань теперь на ваше попечение. К вечеру я буду ждать вас здесь же, у входа в переулок, чтобы забрать А Дуаня назад.
Линь Цзыцун кивнул:
— Благодарю за хлопоты. — Он достал из пазухи серебряную монету и протянул ее Сяо Цзю: — Возьми пока это.
Сяо Цзю принял серебро и с улыбкой ответил:
— Раз уж ты относишься к А Дуаню искренне и от всего сердца, почему бы мне и не побегать ради вас?
Он перевел взгляд на А Дуаня:
— Говорят, в Обители Закатных Облаков желания сбываются. Ступай и загадай всё как следует.
Линь Цзыцун с улыбкой поинтересовался:
— Какое же желание?
Щеки А Дуаня покраснели, и он тихонько шепнул что-то прямо ему на ухо. Улыбка Линь Цзыцуна стала еще теплее:
— Такое желание непременно должно сбыться.
Наблюдая за их воркованием, Сяо Цзю чувствовал одновременно и радость, и легкую щемящую грусть. Пожалуй, только такой влиятельный и знатный человек, как молодой господин Линь, и способен как следует позаботиться об А Дуане? Будем надеяться, что этот молодой господин Линь искренен в своих чувствах и не причинит А Дуаню боли и разочарований.
http://bllate.org/book/29936/3644615
Готово:
