Вторая принцесса холодно усмехнулась:
— Не убиваем мы тебя, конечно же, чтобы ты жизни не радовала. Сама посуди, стакан яда для тебя сейчас — это ещё лёгкая смерть. Молейся лишь о том, чтобы она не разорвала тебя колесницами, как поступила с префектом Го.
Се Юй тревожно заерзала.
Вскоре прибыл еще один отряд мятежников. Возглавляла их та самая суровая женщина с орлиным взглядом, что вчера вела за собой людей при её поимке. Едва переступив порог, она бросила:
— Кто у вас тут самая нелюбимая?
Вторая принцесса тут же протянула руку и толкнула стоявшую впереди девушку:
— Моя третья сестра.
Женщина с орлиным взглядом с усмешкой окинула взглядом Се Юй, затем перевела глаза на Вторую принцессу, вытащила из ножен поясной саблю, мимоходом схватила первую попавшуюся цзюньчжу из числа императорских родственниц, выволокла её в центр главного зала и перерезала той горло.
— Вторая принцесса, — хрипло произнесла она, — мы и так с вами церемонимся. Пожалуйста, не пытайтесь нас обмануть, я отлично знаю, что третья принцесса — самая нелюбимая из всех.
Се Юй подумала, что мятежники осведомлены о Третьей принцессе куда лучше, чем она сама.
Поняв, что фокусы не пройдут, Вторая принцесса больше не стала упрямиться и послушно указала на Пятую принцессу. Семья по материнской линии Пятой принцессы восседала на вершине нынешней власти: с самого рождения она купалась в роскоши и почёте, вдобавок блестяще владела грамотой и стрельбой из лука, а её изящная и одухотворённая красота безумно нравилась Императору.
Сейчас, когда её заставили подняться на ноги, она не стала ничего говорить и лишь молча последовала за ними.
В зале воцарилась тишина, продлившаяся добрых полчаса.
— Шэнь Чанъинь собирается вести переговоры с Матушкой-Императрицей, — внезапно Первая принцесса пихнула Вторую в локоть.
Первая принцесса прикрыла глаза, выражая молчаливое согласие.
Вторая принцесса снова повернулась к Се Юй:
— Знаешь, при нынешнем раскладе, даже если она потребует у Матушки-Императрицы убить тебя ради выпуска пара, та ведь согласится.
Се Юй хранила молчание. Она уже догадалась, что Вторая принцесса намеренно запугивает её.
— Я вполне серьезно, — с мрачным видом произнесла девушка в красном. — Матушка согласится. Убей Шэнь Чанъинь всех нас, её, разумеется, тут же проклянет весь свет, и любые удельные князья смогут поднять знамёна и пойти на неё войной, хорошего конца ей не видать. Но это случится уже после нашей смерти — сколько ни мсти, ни Матушку-Императрицу, ни нас самих это не вернет.
Человеческая жизнь дается лишь раз, и даже для Матушки это правило неизменно.
Пусть причинах я толком не разбираюсь, но всему миру известно, как сильно она ненавидит наш род Се. И даже если ради большей власти она вступает в переговоры с Матушкой, ненависти тоже нужен выход, и этим выходом станешь ты.
Вторая принцесса похлопала Се Юй по плечу:
— Пожертвовать одной тобой ради спасения жизней всей семьи — благородное дело.
Се Юй резким движением перехватила её рукав, швырнула через бедро и моментально взяла на удушающий приём.
Спрокойным голосом она произнесла:
— Весело?
Тебя забавляет меня пугать?
Прекрасные глаза Второй принцессы тут же закатились, лицо начало стремительно наливаться багрянцем и синюшностью удушья, пальцы отчаянно застучали по полу — она отчаянно пыталась попросить пощады, но не могла выронить ни звука.
Первая принцесса попыталась было вмешаться, но Се Юй подняла на неё взгляд:
— Сунешься — следующей будешь ты.
Первая принцесса замерла на месте.
Двери залы внезапно распахнулись настежь. Долгим, надрывным фальцетом прорезал тишину голос приближенного евнуха Императора:
— Императорский указ — извольте выслушать!
Рядом с евнухом стояла Шэнь Чанъинь в одеяниях цвета лунного сияния, с распущенными угольно-черными волосами, струящимися водопадом, и со спокойным, праздным видом наблюдала за происходящим.
— Я, получив Небесное повеление, управляю бесчисленными землями. Однако в последнее время расплодившиеся суеверные факиры стали морочить голову моим приближенным, затмевая солнце и похищая власть, что привело к упадку государственных устоев и тревогам простого народа.
Нынче Шэнь Чанъинь, верная сподвижница и доблестная воительница, взяла в руки оружие во спасение государства, подняла праведное знамя ради очищения окружения правителя, обуздала бушующие волны в час краха и поддержала рушащийся дворец.
Посему жалую ей титул Регента, возложив на неё долг помощи государству и прославления сердец верных мужей, а её войско нарекаю Армией Вэйюн для защиты родины и упокоения земель.
Просторный Дворец Циньчжэн — шестьдесят метров в ширину и двадцать пять в глубину, с потолками высотой почти в десять метров — отличался величественной акустикой. Этот глашатай был личным евнухом Императора, привыкшим зачитывать указы, и его зчный голос раскатывался по залу гулкими перекатами.
Се Юй с трудом повернула голову, вслушиваясь добрую половину речи, прежде чем наконец уловила суть:
Пусть я, Император, и доверилась даосам, запустив государственные дела, но виноваты во всем исключительно они сами. К тому же признаваться, что тебя принудили к отречению — слишком позорно, поэтому всё обставляется так, будто это верный министр пришёл с увещеваниями и очищением окружения. И пусть Шэнь Чанъинь прибрала к рукам львиную долю власти, это не она её отняла, а я сама ей отдала. Я по-прежнему остаюсь высочайшим Императором.
Все те факиры, что ослепляли имперскую власть, обманывали государя и преступали закон, совершили тяжчайшее преступление — даровать им яд, казнить в тот же день.
Раз уж произошло очищение окружения, кому-то положено умереть — так отправляйтесь же на смерть, даосы.
Се Юй перевела взгляд на связанных заклинателей. Все они были облачены в роскошные изысканные даосские халаты с широкими рукавами и воротниками, сохраняя осанку людей вне суетного мира, однако сейчас лица каждого из них побелели от охватившей их паники.
Она посмотрела за спину Шэнь Чанъинь: небольшой евнух держал в руках поднос, на котором стояли большой кувшин с вином и с десяток крошечных чашечек.
Шэнь Чанъинь шевельнула пальцем, и мятежники — или, если называть их по-новому, воины Армии Вэйюн — послушно выступили вперёд, поднимая и уводя даосов. Придворные евнухи по очереди подносили вино к губам приговорённых.
— Невозможно! Император больше всех доверяла мне! Ваше Величество ни за что не поступила бы так со мной! Это ты! Ты подстроила фальшивый указ!
Один из даосов вдруг отчаянно забился, пытаясь вырваться, но его тут же придавили к полу и влили в горло яд. Не прошло и пары десятков ударов сердца, как изо рта у него пошла пена, из уголков глаз брызнула кровь, и меньше чем через тридцать ударов он испустил дух, оставшись неподвижно лежать на полу.
Видя это зрелище, другой, крепкий и рослый даос, безумным взглядом окинул происходящее и вдруг расхохотался:
— Старик Хуан, о старик Хуан! Чего только не способна сотворить наша Ваше Величество? Какая разница, что когда-то ты был её самым любимым и обласканным прорицателем? В конце концов ты всё равно остался лишь обманувшим монарха факиром!
Он резко повернулся к Шэнь Чанъинь и с жгучей злобой выплюнул:
— Шэнь Чанъинь, неужели ты и впрямь считаешь эту нашу правительницу великой и мудрой государыней? И что с того, что сейчас тебе удалось заключить с ней сделку? Заключая союз с тигром, неужели ты думаешь, что твоя собственная участь в будущем окажется лучше нашей?
Ты подняла войско и принудила её к сдаче, но неужели искренне веришь, что она тебя пощадит? Ты сдохнешь ещё страшнее нашего!
В подземном царстве мертвых я буду ждать тебя!
Столкнувшись с таким потоком густой, удушливой ненависти, Шэнь Чанъинь лишь слегка приподняла уголки губ. Ее взгляд на мгновение скользнул по Се Юй и тут же вернулся обратно:
— О моей безопасности вам беспокоиться не стоит.
Евнух Вэй, продолжайте чтение, пожалуйста.
Читавший указ евнух Вэй с сомнением на лице перевёл взгляд на Се Юй.
Сердце Се Юй нехорошо ёкнуло: заметив, что на подносе осталось еще несколько чарок с ядом, она невольно отступила на несколько шагов назад.
Разве указ еще не дочитан?
Слова Второй принцессы эхом зазвучали в её голове.
Неужели в этом смертельном вине найдётся порция и для неё?
Она глядела на мёртвое тело даоса Хуана. Плоть еще сохраняла тепло, но этот человек уже никогда не откроет глаз, а вскоре её собственное тело тоже остынет, окоченеет и начнет гнить.
За свои неполные восемнадцать лет Се Юй доводилось не раз сталкиваться с опасностью, но ещё никогда смерть не подбиралась к ней так близко, дыхание в затылок — начиная с кончиков пальцев, её тело постепенно охватывало леденящим холодом.
Холодная прозрачная жидкость в белоснежной нефритовой чаше слегка покачивалась, выглядя до крайности безобидно, но если она опустится ей в рот и скользнет в желудок — что с ней станет?
Она знала, что все смертны, но в глубине души почему-то верила, что сама никогда не умрёт.
Она могла бежать с грузом десять килограммов, делать сто тридцать семь подтягиваний и не болела простудами круглый год.
Разве такой человек, как она, тоже может умереть? Упасть на землю, перестать дышать и постепенно разложиться...
— Шэнь Чанъинь, одаренная умом и красотой, с безупречной репутацией и праведным нравом, жалуется в жёны моей третьей дочери, дабы они соединили сердца навек и породнили наши семьи добрым союзом.
Се Юй резко вскинула голову.
Соединили что навек? Породнили какие семьи?
Соединить сердца навек, добрый союз семей.
Она собирается выходить замуж за Шэнь Чанъинь?
Замуж?!
Старая императрица, да ты дочерей распродаешь!
И притом отдаешь самой Шэнь Чанъинь — разве это лучше чашки с ядом?!
На глазах у изумленной толпы Се Юй не только не двинулась вперед, чтобы принять указ, но и подсознательно затрясла головой, отступив ещё на шаг.
Евнух было раскрыл рот, призывая её опуститься на колени и принять волю монарха, но Шэнь Чанъинь остановила его взмахом руки.
Се Юй отступала — Шэнь Чанъинь наступала, пока не остановилась прямо перед ней в трёх шагах, с безмятежной улыбкой произнеся:
— Третья высочество, в дальнейшем прошу о снисхождении.
Стоило Се Юй увидеть эту улыбку, как её охватывал первобытный ужас.
Никто не бил её по голове, но в глазах у неё всё равно резко потемнело.
Впереди — сплошная тьма.
*
Глубокой ночью оплывающие свечи роняли яркие капли воска, пока Шэнь Чанъинь сидела за столом, опустив взгляд и выслушивая доклад подчинённого.
— Мы уже закрепились в лагере Северного гарнизона, так что все шесть армий теперь выведены из столицы на юг.
Шэнь Чанъинь кивнула:
— Запомните главное: отдают нам хоть крупицу — тогда и мы уступаем им самую малость.
Подчинённый продолжил:
— Из дворца тоже вести поступили: Третья принцесса весь сегодняшний день просидела взаперти в собственных покоях, свет там давно потушен, она легла спать.
Шэнь Чанъинь:
— Хорошо, можешь идти.
Когда подчинённый покинул комнату, служанка толкнула дверь и поставила на стол перед Шэнь Чанъинь пиалу:
— Ваше успокоительное отваром.
Шэнь Чанъинь бросила на него взгляд: огромная пиала с лекарством казалась целым озером. Едва заметно вздохнув, она обронила:
— Оставь здесь.
Служанка выполнила приказ, вышла, плотно притворив дверь, и лишь замедлила шаги, когда мимо зелёных кадочных растений повеяло особенно густым лекарственным ароматом.
Стояла глубокая ночь, в комнате вновь воцарилась тишина. Шэнь Чанъинь не спешила пить отвар, вместо этого взяв со стола стопку официальных донесений и принявшись разбирать их строка за строкой, пока тушь беззвучно ложилась на бумагу.
И тут в тишине комнаты прозвучал знакомый голос:
— Почему ты снова на мне женилась?
Шэнь Чанъинь даже не подняла головы, делая вид, что ничего не слышит.
Голос стал громче, с нажимом повторив:
— Почему я снова на ней женилась?
Наконец Шэнь Чанъинь отложила кисть, подняла глаза и устремила взгляд на фигуру, стоявшую в дальнем углу комнаты рядом с комнатными растениями.
Это был лишь призрак из её прошлой жизни.
Такой же силуэт с её собственным лицом и голосом, в забрызганных кровью белых одеждах, ещё более худой, чем она сама, с густыми чёрными ресницами, источавший незримую зловещую дымку, а на запястьях — десятки незаживающих порезов.
http://bllate.org/book/29935/3644442
Готово:
