Старшая невестка госпожа Линь и вторая невестка Тун-гэр тоже отличались буйным нровом, так что каждая вцепилась по противнику и принялась молотить.
В тот же миг руки Лю Юя освободились, Ли Лежун подбежала к нему, чтобы поправить одежду и растрёпанные волосы, и встревоженно спросила:
— Брат Лю Юй, ты в порядке?
Лю Юй ещё не до конца пришёл в себя, но, опомнившись, первым делом посмотрел на старуху Гуань. Старуха сидела на прежнем месте и махнула ему рукой, показывая, что всё хорошо.
Лю Юй с облегчением выдохнул. Разглядев, что творится вокруг, он вскочил на ноги и со злости отвесил несколько крепких пинков Госпоже Хэ, как следует выместив накопившуюся внутри обиду.
Деревенские жители, видя, что ссора заходит слишком далеко, поспешили их разнимать.
Постепенно это безумие наконец прекратилось.
Мужчины из семьи Чэнь выглядели так, будто их лица побывали в переделке — все в синяках и сплошных опухолях, а Чэнь Да вдобавок лишился зуба. Женщины же сидели с растрёпанными волосами и, обнимая своих мужчин, горько плакали.
А Госпожа Хэ и вовсе подняла страшный вой, причитая на все лады:
— Убивают! Среди бела дня убивают! Нашу семью хотят до смерти забить…
— Ты ещё пасть раскрывать будешь? — рявкнула Лю Гуйин.
Госпожа Хэ снова принялась буянить:
— Да я с тобой насмерть загрызусь!
Окружающие поспешно схватили её, удерживая на месте.
— Хватит! — громко прикрикнул староста У Чжэньшунь. — Госпожа Хэ, в этом деле твоя вина первопричина всему.
По дороге сюда он уже выслушал рассказ вестника о том, как всё было. Эта Госпожа Хэ вела себя нагло и беспардонно, так что полученная ими взбучка вполне заслужена.
У Чжэньшунь присел на корточки, чтобы осмотреть раны старика Чэня. К счастью, Ли Циншань знал меру и бил тыльной стороной серпа, поэтому порезы оказались неглубокими и ничего серьёзного не произошло. Староста произнёс:
— Драку подрали, пар выпустили, на этом дело и закончено. Все же из одной деревни, на кого это похоже?
Услышав это, Госпожа Хэ взвизгнула:
— Да как же это закончено? Староста, вы только посмотрите, во что превратили моих домочадцев! Требую компенсации, семья Ли обязана заплатить за всё!
— Хватит! — рявкнул старик Чэнь.
Когда отец Циншаня был жив, он порой звал его выпить. И надо же такому случиться, чтобы спустя столько времени их семьи сошлись в драке — какой позор. Чувствуя себя крайне неловко, он обратился к старосте:
— В случившемся виновата моя семья. Сам я цел, никакой компенсации не нужно.
Староста перевёл взгляд на Ли Циншаня, ожидая его решения.
Ли Циншань посмотрел на мать и мужа — оба не пострадали — после чего с мрачным лицом бросил людям из семьи Чэнь:
— Проваливайте! И чтобы духу вашего не было на нашей земле!
***
Безумная потасовка наконец завершилась. За исключением семьи Дядюшки Ли, зеваки и те, кто разнимал драчунов, разошлись. В конце концов, сейчас превыше всего была страда — нужно было успеть убрать урожай риса.
Его мать и бабушку успокаивали старшая тетушка и невестки.
Ли Циншань повалил на землю уже связанный сноп рисовых колосьев, помог Лю Юю подняться, усадил его сверху и спросил:
— Ты в порядке?
На самом деле он сильно переживал: Лю Юй только-только переступил порог их дома, а ему сразу пришлось столкнуться с таким кошмаром. Циншань боялся, что его собственный свирепый вид мог испугать юношу.
— Всё хорошо! — Лю Юй всё ещё не до конца пришёл в себя от потрясения. Он только что… он сам только что дрался! — Я… я… мне даже понравилось!
Ли Циншань удивлённо приподнял брови, а тот продолжил:
— Раньше, когда меня обижали, я боялся доставлять хлопоты бабушке и всегда всё терпел и сглатывал.
— Но на душе скребли кошки, и даже просыпаясь среди ночи от дурных снов, я помнил всё с жгучей обидой. Только сегодня я понял, каково это — высказать всё прямо на месте и от души отлупить того, кто тебя обижает. Какое же это облегчение!
Хотя в прошлом он всегда старался найти способ отомстить исподтишка, но скрытая месть не шла ни в какое сравнение с такой прямой расправой.
Муж впервые за всё время высказал ему столько слов подряд, да и сам он сейчас сильно отличался от обычного себя — казался гораздо более живым и настоящим.
Ли Циншань невольно улыбнулся, крепко сжал руки Лю Юя и пообещал:
— С этой минуты, кто бы тебя ни обидел, я сам за тебя заступлюсь.
Глаза Лю Юя сияли. Он всё ещё находился под впечатлением от недавней драки и, услышав эти слова, согласно кивнул.
Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Ли Циншань смотрел на сияющие глаза мужа, и струны его сердца словно кто-то легонько тронул.
***
Опасаясь, как бы семья Чэнь не учинила новых пакостей, пока Ли Циншаня нет рядом, Ли Цинхэ остался дежурить в поле, а сам Циншань принялся грузить рис на телегу, чтобы возить его домой.
В самый последний рейс Лю Юй помог мужу собрать соломенные маты и старые подстилки. Эту ночь Ли Циншаню предстояло провести в поле, охраняя урожай. И вовсе не из-за опасений перед семьей Чэнь — так поступала каждая семья в деревне во время весенней и осенней страды.
— Поешь сначала дома, а потом принесёшь мне. Я как раз воспользуюсь перерывом и ещё немного поработаю.
Уже сильно стемнело, но сегодня стояла тринадцатая луна — месяц светил ярко, и в поле всё было прекрасно видно, так что работе темнота ничуть не мешала.
Лю Юй кивнул.
Ли Циншань поправил выбившийся у него из причёски волосок и только после этого вернулся к работе.
К этому моменту весть о драке между семьями Ли и Чэнь уже облетела всю деревню. Второму дедушке Ли донесли об инциденте, и он в ярости примчался к дому Чэней, тыча пальцем прямо в лицо старику Чэню:
— Когда твоего деда выгнали из родного дома, именно благодаря нашей семье Ли он смог пустить корни и обосноваться в Деревне Персикового Источника! Но до чего же дошло при вашем поколении — вы посмели задирать нас, семью Ли! По-вашему, в нашем роду совсем не осталось мужчин?
— Шичэн оставил после себя единственного сына — Циншаня, а вы кого вздумали обижать?!
От этих слов старик Чэнь почувствовал себя до того пристыженным, что и глаза поднять не мог. Он принялся лупить себя по щекам, клянясь и божась, что впредь непременно приструнит Госпожу Хэ.
Лю Юй принёс Ли Циншаню ужин, освещая себе путь лунным светом. Цун Чуньхуа переживала, что уже слишком поздно, поэтому увязалась с ним.
Но едва они добрались до поля, она тут же нашла предлог и тихонько испарилась, чтобы молодые супруги могли уединиться и поговорить о своём.
Лю Юй снял крышку с плетеной корзинки-этажерки, расстелил её на земле и аккуратно разложил еду.
— Сегодня вышло слишком поздно, поэтому я приготовил только одно блюдо.
Ли Циншань ополоснул руки водой из бурдюка, вытер их полотенцем, принесённым Лю Юем, взял палочки для еды и сразу отправил в рот стручок фасоли.
— Вкусно!
Фасоль была обжарена на сухой сковороде до корочки в пупырышках, мягкая внутри, отлично пропитавшаяся специями и пряностями — вкус потрясающий.
Лю Юй чуть заметно улыбнулся. Он поднялся, чтобы помочь мужу расстелить постель, а закончив, присел на край матраса, обхватив колени руками. Больше он ничего не говорил, лишь молча опустил голову и принялся теребить торчащие из земли рисовые стебли.
Эта тихая, мирная картина заставила сердце Ли Циншаня растаять от нежности.
Он в два счёта умял ужин, поднялся на ноги и сел вплотную к Лю Юю.
— Устал?
http://bllate.org/book/29928/3643749
Готово:
