Второй — это вдова, любившая почесать языком. В тот год в деревне жила девица на выданье; возвращаясь домой, она случайно уронила корзину, и проходивший мимо ученый помог ей ее поднять. Казалось бы, пустяк — один помог, другая поблагодарила, но вдова, увидев это, разнесла по всей округе, что девица тайно встречается с молодым человеком. Со временем слухи обросли подробностями: якобы девица уже носит ребенка от того ученого.
Ученый к тому времени уже уехал в столицу на экзамены. Девица, не в силах оправдаться перед лицом всеобщего позора, в отчаянии бросилась в колодец. Лишь вернувшись домой в славе и почестях, ученый узнал о случившемся. Только благодаря тому, что он сдал экзамены и получил звание танхуа, люди поверили его словам, когда он ходил от дома к дому, пытаясь восстановить истину. Жаль ту девицу — погибла невинной в самом расцвете сил. А тело той вдовы нашел торговец овощами у реки неподалеку от огородов. Языка у нее не было.
С тех пор подобные случаи стали повторяться все чаще, и жители деревни начали всерьез опасаться. Кто может поручиться, что сам не совершил ни единого дурного поступка? И кто знает, какими критериями руководствуется небожитель, определяя десяток самых тяжких грехов? Постепенно деревня пустела, и подобных убийств здесь не случалось уже больше десяти лет.
Цзин Сюй спросил: Неужели тогда никто не заявил в управу?
Мэн Чжаосин покачал головой: Если человек был злодеем, то туда ему и дорога. Взять хотя бы того игрока — его собственные домочадцы давно молили небеса о его смерти.
Руки игрока и язык вдовы — их отсекли уже после смерти? — поинтересовался Ми Ань.
Мэн Чжаосин ответил: О деталях мне неизвестно, но поговаривали, что тогда один старый судмедэксперт тайно осматривал тела. Он и сейчас живет неподалеку от постоялого двора.
Чиновник Мэн полагает, что тот небожитель объявился снова?
Я лишь предполагаю. В те дни, когда Его Высочество и Младший наставник наследника отсутствовали, я изучил дела этих двоих погибших. Ван Эр с женой под предлогом радушия заманивали к себе приезжих мужчин, чтобы обворовать их, а после расправлялись с ними с помощью яда. — Мэн Чжаосин говорил с нескрываемым стыдом. — Мне совестно, что у меня под носом они промышляли разбоем и убийствами. Это моя некомпетентность.
Ми Ань успокоил его: Чиновнику Мэну не стоит так себя корить. Где сейчас тела жертв?
Мэн Чжаосин посмотрел на них, колеблясь, стоит ли говорить. У Цзин Сюя внезапно возникло дурное предчувствие, и он уже хотел прервать его, но Мэн Чжаосин успел произнести: Погребены на деревенском огороде, на том самом, который арендует постоялый двор, где остановились вы с Князем Чжао.
Ми Ань: …
Хорошо, что они ничего не ели.
Цзин Сюй: …
Теневые стражи, наверное, не стали бы обращать на это внимания.
Оба погрузились в свои мысли. В наступившей тишине слуги принесли еду. Мэн Чжаосин поспешно пригласил их к столу и особо пояснил: Прошу, Ваше Высочество, не беспокойтесь, эти овощи выращены во внутреннем дворе управления.
Ми Ань не испытывал аппетита: поклевав немного, он отложил палочки и сказал, что хочет прогуляться. Мэн Чжаосин предостерег: В последние дни пошли слухи об убийствах, люди напуганы, фонарный рынок уже закрыт.
Ми Ань вздохнул: Тогда отложим до завтра. Завтра первым делом навестим того старого судмедэксперта. Решить это дело важнее всего, негоже жителям бояться выйти из дома.
Ми Ань встал на рассвете и отправился к старому судмедэксперту в одиночку. В доме у старика пахло горьким отваром солодки и сушеными травами.
Ми Ань двигался бесшумно и встал за спиной у того, кто помешивал лекарство, так что старик не заметил его присутствия. Спустя некоторое время Ми Ань произнес: Кажется, эвкоммии многовато.
Старый судмедэксперт вздрогнул, прищурился, разглядел гостя и проворчал: Молодой человек, как же так, без единого звука в чужой дом входить?
Прошу прощения, — улыбнулся Ми Ань. — Видел, что вы заняты отваром, не хотел отвлекать.
Старик взглянул на него, продолжил раздувать огонь и спросил: Что ты там сказал? Эвкоммии много?
Ми Ань подтвердил: Да.
Хм, — хмыкнул старик. — Откуда тебе знать, что я варю?
Ми Ань перечислил: В этом отваре солодка, ахирантес, атрактилис, эвкоммия, аконит, корица, дудник и сушеный имбирь — средство от ревматизма. Только женьшеня не хватает.
Старик внимательно оглядел его и пробормотал: Женьшень нынче дорог, добавлю побольше эвкоммии — сойдет и так.
Ми Ань предложил: Лучше заменить астрагалом.
Молодой человек, а знаний-то у тебя немало, хоть и выглядишь совсем юным, — старик с любопытством посмотрел на него. — Ты ведь не местный, зачем пожаловал?
Ми Ань без тени смущения придвинул табурет, сел и сказал: Хочу расспросить вас о деле об убийствах, которые совершал горный дух больше десяти лет назад.
Взгляд старого судмедэксперта изменился, он настороженно спросил: Кто ты такой?
Ми Ань вынул из-за пазухи жетон. Старик внимательно изучил его и сложил руки в приветственном жесте: Оказывается, Князь Чжао.
Если у Вашего Высочества есть вопросы — спрашивайте, только прошло уже больше десяти лет, я уж и не припомню всего.
Ми Ань спросил: Говорят, вы тайно осматривали тела. Кого именно? Остались ли записи в журнале судмедэксперта?
Осматривал игрока, вдову и мясника. Тогдашний уездный начальник приказал мне не лезть в чужие дела, раз никто не подал жалобу, но любопытство взяло верх. Откуда мне было знать, что нужно вести записи?
Причина смерти?
У всех разная. Игроку перерезали горло, вдове пронзили сердце мечом, а мясника изрубили его же собственным телом для забоя скота.
Другие повреждения?
Старый судмедэксперт медленно обмахивал огонь веером, его мутные глаза смотрели вдаль, словно он погрузился в воспоминания. Наконец он заговорил: У игрока были отрублены кисти рук. Раны выглядели так, будто их терзал дикий зверь, но я тщательно осмотрел их — это были следы от ножа.
Он повернул голову к Ми Аню и продолжил: Убийца использовал тупое лезвие и долго пилил им раны.
У вдовы не было языка, это был аккуратный разрез.
А на теле мясника не было никаких других повреждений, кроме ран от ножа.
Ми Ань также смотрел на него и улыбнулся: Вы знаете, кто был убийцей.
Старик опешил и прямолинейно ответил: Молодой человек, даже если ты князь, мне нет нужды тебе льстить. Я рассказал тебе так много, потому что ты мне приглянулся, но если начнешь молоть чепуху — ступай туда, откуда пришел.
Ми Ань не стал спорить, а спросил: Нынешний убийца — тот же самый человек, что и тогда?
Старик промолчал. Ми Аню это показалось забавным, и он перефразировал: Как вы считаете, нынешний убийца и тот, прошлый — одно лицо?
Старик взглянул на него, промолчал и перевел взгляд на порог.
Ми Ань проследил за его взглядом и увидел приближающегося Цзин Сюя.
Как ты здесь оказался? — Ми Ань указал на стеллаж с лекарствами в дворике. — Там еще есть табурет.
Увидев, что Цзин Сюй без церемоний придвинул себе табурет и сел, старик окончательно вышел из себя: У вас есть еще дела? Мне лекарство резать надо.
Цзин Сюй неожиданно произнес: Мэн Чжаосин — хороший чиновник.
Рука старика, раздувавшая огонь, замерла: Чиновник Мэн действительно хороший человек.
По законам нашей империи преступление родственника не влияет на государственную службу, — улыбнулся Цзин Сюй. — Вам больше незачем скрывать правду.
Услышав это, старик сразу понял, что Цзин Сюй уже всё знает. Он медленно вздохнул: Закон-то позволяет, но людская молва страшнее закона.
Ми Ань, поняв суть их загадочного разговора, спросил Цзин Сюя: Откуда ты узнал?
Цзин Сюй хмыкнул: Пустяки, Теневые стражи все выяснили. А ты что же, тайком сбежал на рассвете? От кого ты решил это скрыть? Разве я когда-нибудь отказывал тебе в просьбах?
Ми Ань неловко улыбнулся и честно признался: Я боялся, что ты решишь расправиться с чиновником Мэном, ведь убийцей был его отец.
Цзин Сюй помрачнел, обиженно пробормотав: Неужели в твоих глазах я…
Кхм! — заметив, что взгляд старого судмедэксперта становится все более недоуменным, Ми Ань поспешно прервал Цзин Сюя: Простите, что побеспокоили, возьмите это.
Ми Ань протянул старику фарфоровый пузырек: Принимать по две пилюли в день, через полмесяца заметите результат.
Старик нерешительно принял дар: Благодарю… молодой господин.
По их разговору старик понял, что пришедший следом гость и есть настоящий Князь Чжао.
Видя его нерешительность, Цзин Сюй не преминул высказаться: Врачебное искусство А-Ми — лучшее в Поднебесной, даже глава Императорского медицинского ведомства советуется с ним. Раз сказал, что через полмесяца поможет — значит, поможет.
Ми Ань покраснел от такой похвалы и поскорее увел его прочь.
Тогдашний уездный начальник был отцом Мэн Чжаосина, — по дороге назад Цзин Сюй подробно пересказал то, что удалось узнать Теневым стражам. — Мэн Ханьсун, будучи начальником, столкнулся с тем, что на игрока, избивавшего людей, и вдову, сеявшую раздор, не было ни улик, ни свидетелей. Тогда он избрал столь радикальный метод и пустил слух о горном духе, поедающем людей.
Однако он не предвидел, что, даже убивая только злодеев, он приведет жителей в такой ужас, что они начнут массово покидать деревню. Позже Мэн Ханьсун скончался от тоски и болезней.
Судя по поведению Мэн Чжаосина, он должен был знать правду. Но он намеренно позволил нам расследовать старое дело, потому что считает — нынешний убийца намеренно подражает тому, — сказал Цзин Сюй. — Ты ведь не сказал ему, что нынешние жертвы были отравлены Ядом гу?
Ми Ань покачал головой: В Центральных равнинах никогда раньше не видели Яд гу, я побоялся, что это вызовет панику среди народа.
Они прошли бок о бок некоторое время, когда Цзин Сюй вдруг что-то вспомнил: Теневые стражи расспрашивали жителей о чужаках, посещавших деревню в последнее время. Кто-то говорил, что видел мужчину поразительной внешности.
Поразительной? — удивился Ми Ань. — Насколько же?
Не настолько, насколько у А-Ми.
Ми Ань на мгновение лишился дара речи и строго прикрикнул: Говори по делу!
Цзин Сюй с невозмутимым видом ответил: Так и сказал тот крестьянин: приходил господин поразительной внешности, по манерам сразу видно — из знатной семьи, такой же, как тот господин в белых одеждах, что приезжал раньше — красивый, почти как девица.
Ми Ань не хотел продолжать эту тему: В этом нет никакой зацепки, место глухое и нищее, так что Цзин Ле здесь тоже выглядит приметно.
Цзин Сюй кивнул: И то верно. Правда, у того человека было две пряди седых волос, — Цзин Сюй указал на свои виски чуть выше уровня ушей. — Вот здесь, с обеих сторон по одной седой пряди.
Ми Ань замер, посмотрел на него, и они в один голос произнесли: Государственный наставник.
http://bllate.org/book/29892/3639435
Готово:
