Готовый перевод Everyone Loves a Beautiful, Strong, Tragic Hero / Все обожают страдающих красавцев: История Чэн Ваньли: Глава 6

Хэ Синхэ снова улыбнулся, и эта улыбка была ярче и краше персиковых цветов:

— А старший брат видел кого-нибудь красивее меня?

Шэнь Цинь ответил:

— Не доводилось.

Хэ Синхэ произнес:

— Если я попрошу старшего брата помочь мне кое в чем, согласится ли он?

Шэнь Цинь отозвался:

— Готов сложить голову и отдать жизнь.

Хэ Синхэ робко улыбнулся, поманив Шэнь Циня пальцем. Шэнь Цинь подался вперед, но Хэ Синхэ тут же притянул его и прижал к стволу персикового дерева. Нежные и мягкие губы мгновенно накрыли его собственные; от губ веяло ароматом персиковых цветов, а проворный язык скользнул внутрь со звериной гибкостью. Шэнь Цинь впервые с кем-то целовался, и от этого поцелуя его дух и сознание полностью затуманились.

Голос Хэ Синхэ прозвучал легко, словно шепот на ухо:

— Старшему брату хорошо?

Шэнь Цинь пробормотал:

— Хорошо.

Хэ Синхэ спросил:

— Тогда могу ли я попросить у старшего брата маленькую плату за услугу?

Шэнь Цинь начал:

— Че…

Его слова еще не затихли, как в груди вспыхнула резкая боль. Ошеломленный, он опустил взгляд и увидел, что прямо в его сердце вонзился острый, сверкающий на солнце кинжал.

Хэ Синхэ нахмурился и пробормотал:

— Только что это был за звук?

Он прислушался, но больше ничего не услышало. Раскинувшаяся перед ним персиковая роща казалась бесконечной; Хэ Синхэ блуждал по ней целый час и никак не мог выбраться, невольно подумав: неужели я умру здесь от голода?

Неизвестно, сколько прошло времени, но выбившийся из прически и падавший на висок локон вдруг плавно взмыл вверх. Хэ Синхэ тут же замер и затаил дыхание. И правда, он почувствовал легкий ветерок, ласкающий лицо. Даже Хэ Синхэ, привычный скрывать радость и гнев, ощутил, как его шаги стали легкими, и поспешно побежал туда, откуда дул ветер.

Выйдя из персиковой рощи, он словно заново открыл для себя мир: перед ним раскинулась самая обыкновенная долина с ручейком, зеленеющими деревьями, плетеным забором и соломенной хижиной. Оглянувшись назад, Хэ Синхэ заметил, что персиковая роща исчезла.

Что было реальностью, а что — иллюзией? Границы между правдой и вымыслом стерлись, но Хэ Синхэ вовсе не испугался.

Он толкнул калитку. Огород во дворе зарос буйными сорняками, погрузившись в атмосферу запущенности и запустения. Раздвинув траву, Хэ Синхэ подошел к соломенной хижине. Дверь хижины не была заперта, оставив узкую щель — казалось, ее хозяин отлучился всего на мгновение и вот-вот вернется.

Дверь со скрипом отворилась. Не успел Хэ Синхэ переступить порог, как изнутри донесся мягкий женский голос:

— Я уж думала, сюда никто не сможет добраться.

Хэ Синхэ испугался и настороженно спросил:

— Кто здесь?!

Из дверного проема вышла женщина в белых одеждах. Держалась она с достоинством, по лицу невозможно было определить ее возраст, но в глазах таились милосердие и умиротворение, которые приходят лишь после пережитых веков. Глядя на Хэ Синхэ так, будто он был провинившимся младшим родственником, она произнесла:

— Меня зовут Жун Сянь. Ты ученик Цзысяогуна?

Хэ Синхэ кивнул.

Жун Сянь продолжила:

— Верно, только ученики Цзысяогуна способны спуститься на дно Скалы Безжалостности. Впрочем, как ты сюда попал? Сам спрыгнул или тебя кто-то сбросил?

Хэ Синхэ растерялся, не зная, что ответить. Подумав немного, он произнес:

— Ни то ни другое. Сюда со мной спустился еще один человек.

Жун Сянь на мгновение замерла, а затем улыбнулась:

— Тогда тебе повезло. Нашлось же кому отправиться с тобой на смерть рука об руку.

Теперь опешил уже Хэ Синхэ:

— Нет…

Взгляд Жун Сянь устремился куда-то вдаль:

— Жаль, что в мое время мне так не повезло…

Погрузившись в воспоминания, Жун Сянь мягко улыбалась. Лишь спустя долгое время она пришла в себя и промолвила:

— Прошло ровно двести девяносто восемь лет со дня моей смерти. Должно быть, нынче в Поднебесной царит мир, и моей последней оставшейся пряди душевной силы пора покинуть этот мир. Раз ты сумел распахнуть мою дверь, значит, между нами есть судьбоносная связь. Я передам тебе созданную мной лично технику культивации.

Хэ Синхэ возразил:

— Но у меня разрушены и даньтянь, и Море Ци.

Жун Сянь легко махнула рукой и безмятежно произнесла:

— Ничего страшного. Когда я сама создавала эту технику, мне тоже уничтожили всю культивацию. На самом деле, ты смог отворить эту дверь именно потому, что у тебя нет уровня культивации. Моя техника называется Записи об Убийстве Богов, и чтобы овладеть ею, нужно обладать поистине исключительными, уникальными природными данными и складом ума. Сейчас я передам тебе формулы и ментальные наставления.

Незаметно пролетела половина месяца. Сидевший в позе для медитации Хэ Синхэ внезапно распахнул глаза и воскликнул:

— Шэнь Цинь!

Он с беспокойством спросил Жун Сянь:

— Старшая, а куда делся человек, который ворвался со мной в персиковую рощу? Вы не знаете?

Жун Сянь ответила:

— Ему приснился не самый приятный сон, но не переживай, с ним все в порядке. Когда будешь уходить, сможешь забрать его с собой. Теперь ты постиг основы этой техники, и все, что я должна была передать, я тебе передала. Дальше все зависит только от тебя самого.

Хэ Синхэ чинно опустился на колени и поклонился Жун Сянь, коснувшись лбом земли:

— Благодарю старшую за дарование новой жизни.

Жун Сянь слегка улыбнулась:

— Раз уж это дарование новой жизни, разве ты не можешь назвать меня наставницей? В молодости я была слишком горда своим гением и не имела терпения, поэтому так и не обзавелась учениками. Теперь же, оглядываясь назад, я нахожу это несколько досадным.

Хэ Синхэ снова поклонился до земли и произнес:

— Не то чтобы Синхэ не желал этого, просто у меня уже есть учитель, и своевольное обретение нового наставника было бы проявлением неуважения. Надеюсь, старшая поймет меня.

Он только недавно поступил под начало Хэ Пэнцзю, и тот еще не успел толком ничему его научить — да, возможно, и в будущем не сможет, но раз ступив на путь ученичества, остаешься сыном учителю до конца дней. Пока Хэ Пэнцзю не изгнал его из секты, он не станет поклоняться никому другому как наставнику.

Жун Сянь махнула рукой:

— Ну ладно, ладно. Если бы ты и вправду стал моим учеником, это внесло бы путаницу в поколения, и тогда весь Цзысяогун оказался бы твоими младшими сородичами. Впрочем, раз ты изучил мои Записи об Убийстве Богов, у меня есть к тебе одна просьба.

Хэ Синхэ почтительно ответил:

— Старшая, слушаю вас.

Жун Сянь попросила:

— Если Бессмертный Дворец Яочи когда-нибудь окажется в беде, надеюсь, ты протянешь им руку помощи.

Хэ Синхэ слышал от Шэнь Циня, что в нынешнем мире существует Три Дворца и Шесть Сект. Бессмертный Дворец Яочи, подобно Цзысяогуну, являлся одним из Трех Дворцов, а жена Хэ Пэнцзю, Цинь Цзюэ, как раз происходила из Бессмертного Дворца Яочи, из-за чего отношения между Цзысяогуном и Дворцом Яочи были весьма теплыми.

Хэ Синхэ пообещал:

— Если наступит такой день, Синхэ готов пройти сквозь огонь и воду, не страшась никакой гибели.

Жун Сянь больше ничего не сказала. Она закрыла глаза; ее благородные черты лица казались утонченными, а по коже словно струилось лучезарное сияние. Во всем ее облике проступало нечто суровое и священное, к чему невозможно прикоснуться. Хэ Синхэ неотрывно смотрел на нее, пока она не растворилась в мириадах светящихся частиц, окончательно исчезнув из этого бренного мира.

Хэ Синхэ торжественно трижды поклонился в ту сторону, где она исчезла.

Когда Шэнь Цинь пришел в себя, они находились на подвесном мосту. Хэ Синхэ нес его на спине точно так же, как и по пути сюда, но на этот раз шаги Хэ Синхэ были невероятно твердыми — он шел по раскачивающемуся от малейшего дуновений ветра мосту так уверенно, словно ступал по ровной земле.

Шэнь Цинь поинтересовался:

— Раздобыл секретные техники?

Хэ Синхэ ответил:

— Ага.

Шэнь Цинь потребовал:

— Где, покажи, дай взглянуть.

Хэ Синхэ пояснил:

— Они у меня в голове, а у тебя есть уровень культивации, тебе не подобает их практиковать.

Шэнь Цинь возмутился:

— Не мог бы ты отвечать не только тогда, когда я спрашиваю? Из тебя слова клещами не вытянешь. Нельзя ли просто взять и во всех подробностях рассказать мне, что ты увидел в персиковой роще?

Хэ Синхэ парировал:

— Лучше ты сначала расскажи, что увидел в персиковой роще. Старшая говорила, что тебе приснился всего лишь не самый приятный сон.

Шэнь Цинь: «…»

Хэ Синхэ позвал:

— Шэнь Цинь?

Шэнь Цинь буркнул:

— Не то чтобы совсем неприятный, скорее уж пугающий. Я даже вспоминать об этом не смею.

Хэ Синхэ удивился:

— Что же это за сон такой, который одновременно и пугает, и радует?

Шэнь Цинь прикрикнул:

— Заткнись, больше не спрашивай.

Хэ Синхэ и впрямь почувствовал себя неловко: раз уж Шэнь Цинь велел ему заткнуться, он действительно закрыл рот и больше не произнес ни слова в адрес собеседника.

Когда они спускались вниз, Хэ Синхэ нес на себе Шэнь Цинь, теперь же при подъеме из пропасти роли полностью поменялись — Хэ Синхэ легко и непринужденно взнесся на вершину утеса со старшим братом за спиной.

Шэнь Цинь мысленно вздохнул: поистине главный герой, от скорости его прокачки кровь стынет в жилах.

Вернувшись, они сразу же отправились с докладом к Хэ Пэнцзю. Хэ Синхэ опасался, что наставник станет возражать против изучения чужих техник, но Хэ Пэнцзю, к его удивлению, ничуть не рассердился. Он даже не стал задавать лишних вопросов, лишь велел Хэ Синхэ быть осторожнее, а сам проявил куда больший интерес к той оставшейся на дне пропасти пряди призрачной души.

— Жун Сянь?

Хэ Синхэ кивнул:

— Да, кажется, эта старшая тесно связана с Бессмертным Дворцом Яочи.

Хэ Пэнцзю вздохнул и произнес:

— Связана? Да куда там! Пятьсот лет назад старшая Жун Сянь была главой Бессмертного Дворца Яочи. Она обладала поразительными талантами и ослепительной красотой, иные даже поговаривали, что ее уровень культивации был сильнейшим в Поднебесной. В те времена Бессмертный Дворец Яочи бесспорно являлся крупнейшей сектой Мира Совершенствования, а среди молодых талантов других обителей было немало тех, кто тайно воздыхал по ней — вот только никто не смел выказать свои чувства открыто. Лишь наш новоиспеченный на тот момент глава Цзысяогуна по имени Е Фэй осмелился на это: он преследовал старшую Жун Сянь по пятам по всему Миру Совершенствования, пока наконец не завоевал ее сердце. Они были счастливы вместе около полугода, и оба крупных объединения уже начали готовиться к их свадьбе.

Шэнь Цинь слушал с огромным интересом и спросил:

— А что было потом?

Хэ Пэнцзю ответил:

— Если вспоминать об этом, мы действительно перед лицом Дворца Яочи в неоплатном долгу. Ровно за месяц до их свадьбы весь Мир Совершенствования погрузился в страшное бедствие, и многие потеряли рассудок. Среди них оказался и Е Фэй. Воспользовавшись тем, что старшая Жун Сянь потеряла бдительность, он уничтожил ее культивацию и сбросил ее со Скалы Безжалостности. Спустя три дня люди из Бессмертного Дворца Яочи окружили Цзысяогун, требуя выдать Е Фэя. Лишь когда несколько старейшин-дядьев Е Фэя прилюдно очистили секту от предателя, удалось унять гнев Дворца Яочи.

Шэнь Цинь тяжело вздохнул.

Хэ Пэнцзю продолжил:

— В те времена Е Фэй погиб, и все думали, что Жун Сянь тоже мертва. В Мире Совершенствования не осталось никого, кто мог бы взять на себя роль опоры и защитника, и так прошло три года крови и разрушений. Но кто бы мог подумать, что спустя три года Жун Сянь вновь появится — вернувшись с непревзойденным уровнем культивации, она повела за собой Бессмертный Дворец Яочи и все большие и малые бессмертные обители, чтобы пережить то бедствие. Тогда бесчисленные люди прочили ее в лидеры союза, но она отказалась. Заслужив всеобщее признание и уйдя в зените славы, она вернулась на дно Скалы Безжалостности вести уединенную жизнь, пока спустя более чем двести лет тихо не скончалась.

Шэнь Цинь невольно вспомнил собственные злоключения в персиковой роще и поинтересовался:

— Не знает ли наставник, почему Е Фэй потерял рассудок и с чего вообще началось то бедствие?

Хэ Пэнцзю покачал головой:

— Все старшие хранят об этом глубокое молчание, я тоже не знаю подробностей.

Затем он перевел взгляд на Хэ Синхэ и произнес:

— Теперь подумай сам: старшая Жун Сянь передала тебе технику, которую создала уже после того, как оказалась сброшена со Скалы Безжалостности. Это твое великое благословение, но также и благословение для всего Цзысяогуна.

Шэнь Цинь подумал про себя: судя по нынешним отношениям Хэ Синхэ и Хэ Пэнцзю, тот определенно не станет узурпировать власть и захватывать Цзысяогун. Раз так, судя по всему, ему удалось успешно изменить сюжет, и чета Хэ теперь тоже не погибнет.

http://bllate.org/book/29877/3637360