Лю Фэй усмехнулся: Прекрасно.
Затем оба, будто сговорившись, одновременно подняли руки, жестом предлагая другому пройти первым, и, увидев это, невольно переглянулись и рассмеялись.
Лю Ин первым покачал головой: Поскольку это семейный ужин, старший брат идет первым, не нужно отказываться.
Его взгляд был искренним, в уголках губ застыла мягкая, теплая улыбка, в которой сквозили врожденная доброта и великодушие, а также нескрываемое благородство и изящество.
Лю Фэй слегка помедлил и начал: В таком случае...
— Стоп! — раздался холодный, беспощадный голос режиссера Ляна. — Цзоу Янь, что с тобой такое? Зачем ты сделал эту паузу? Говори реплику сразу!
Казалось, Цзоу Янь не ожидал, что остановят именно его. Он опешил и лишь через мгновение пришел в себя. Даже зная, что режиссер Лян обладает столь резким характером, и наблюдая прежде, как тот распекает других актеров, он только сейчас, когда это коснулось его самого, осознал, насколько это унизительно. Поймав на себе странные взгляды окружающих, он попытался оправдаться: Мне кажется, хоть Лю Фэй и Лю Ин родные братья, но Лю Ин теперь Император. Между государем и подданным есть разница, он должен был немного промедлить.
Режиссер Лян во время работы над сценой не щадил никого: он отчитывал даже тех, кого пристроили по знакомству, не говоря уже о протеже со стороны. Доставалось от него и прославленным мастерам экрана. Режиссер нахмурился: Ты здесь режиссер или я? Хочешь, я уступлю тебе место, и ты будешь снимать? Где Лао Чжао? Кто вообще объяснял актерам задачу? Как вы слушали?
Лицо Цзоу Яня мгновенно залилось краской.
Наблюдавшие за процессом тоже были удивлены, особенно молодые актеры из массовки. То, что они недолюбливали Цзоу Яня, вовсе не означало, что им нравился Цзян Инь. В особенности это касалось академических актеров — тех, кто прошел через тяжелейшие пробы и отборы. Когда кто-то, не приложив никаких усилий, благодаря покровителям получал роль вне конкурса — да еще и был тем, кого сам покровитель с презрением отверг, — немудрено было относиться к такому свысока.
Они были только рады столкновению Цзоу Яня и Цзян Иня и нередко подливали масла в огонь, а некоторые даже злорадно надеялись, что разразится скандал и обоих выгонят со съемочной площадки.
Сегодня они пришли, как говорится, поддержать товарища, а на деле — посмотреть на представление. Однако никто не ожидал, что оплошность допустит именно Цзоу Янь. Еще больше их поразило то, что актерская игра Цзян Иня оказалась весьма сильной.
Он стоял там, не нуждаясь в поддержке евнухов и служанок, не требуя особого фокуса камеры или монтажных склеек — он просто был Императором. Живым, настоящим Императором прямо перед ними!
Это было по-настоящему пугающе. Что может быть страшнее усердия и труда? Только талант.
Ци Байцзя тоже был поражен — он даже перестал грызть семечки. Он лично видел игру Цзян Иня на прошлых пробах, и тогда, по его мнению, тот играл просто сносно, без особых провалов.
Когда режиссер выбрал Цзян Иня, он, конечно, был не согласен, но за долгие годы в индустрии не раз видел, как роли уходят к тем, кто играет хуже него. Он относился к этому философски, иначе давно бы бросил все и ушел торговать хот-потами.
Кто бы мог подумать, что всего за полгода Цзян Инь настолько вырастет в профессиональном плане?
Неужели дело в жанре?
Действительно, некоторые актеры привередливы к материалу: кто-то легко и естественно чувствует себя в исторических костюмах, но выглядит нелепо в современной драме, а кто-то, привыкнув к бытовым сериалам, теряется в другом амплуа.
Это объяснение казалось вполне логичным.
Остальные, очевидно, думали так же. Кое-кто даже решил, что Цзян Иню просто повезло с типажом — мол, будь у них такое лицо, они бы сыграли не хуже.
Однако сам Цзоу Янь, находившийся в центре событий, так не считал. Он был его партнером по сцене и отчетливо чувствовал перемены. Тот улыбался, голос и тон были мягкими, но от него исходило невыразимое давление. Особенно когда он повернулся и произнес первую реплику — Цзоу Янь едва не растерялся. Это было совсем не похоже на то, что он видел в других работах Цзян Иня!
Он собирался проучить Цзян Иня своей игрой, но вместо этого сам получил замечание и выслушал тираду от режиссера Ляна. Он знал, что режиссер недоволен заменой актера на роль Лю Фэя, которую провернул его дядя, но не ожидал такой откровенной неприязни.
Цзоу Янь едва не скрипел зубами, ему казалось, что он слышит перешептывания окружающих.
— И ты тоже! — отчитав Цзоу Яня, режиссер Лян внезапно перевел взгляд на Цзян Иня, хотя тон его немного смягчился. — Умерь напор. Ты играешь Лю Ина, а не Лю Бана!
— Понял, — Цзян Инь тут же кивнул, показывая, что внимательно прислушивается к совету. Только что он действительно вложил чуть больше сил, чтобы подавить Цзоу Яня. Он не знал уровня мастерства противника, поэтому выложился полностью, но не ожидал, что тот окажется столь слаб.
К тому же, ему показалось, что режиссер Лян специально так унижает Цзоу Яня. Похоже, их отношения со сценаристом Чэнь Данем совсем не такие гармоничные, как принято считать.
Он погрузился в раздумья.
Столь явная предвзятость режиссера привела Цзоу Яня в ярость.
В толпе Чэнь Дань незаметно показал Цзян Иню большой палец. Он был в полном восторге. Он слышал обсуждения Ци Байцзя и остальных и понял: его подопечный до сих пор выбирал неверный путь, ему следовало сосредоточиться на исторических драмах!
Дальше съемка не задалась. То ли из-за потери лица после разгона режиссера, то ли из-за того, что его задел Цзян Инь, Цзоу Янь запорол короткую сцену несколько раз подряд. Наконец, когда режиссер Лян уже готов был встать и швырнуть табурет, он кое-как собрался и закончил съемку эпизода пира двух братьев.
— Перерыв двадцать минут! — Режиссер Лян был в ярости. У него и так был скверный характер, а если дубль не получался с третьего раза, он начинал бушевать. — Цзоу Янь, иди приведи мысли в порядок. Если на следующей сцене с отравленным вином будет то же самое — заменим!
Цзоу Янь помрачнел, от былого высокомерия не осталось и следа. Он не мог винить режиссера, поэтому перенес всю злость на Цзян Иня: если бы не он, разве был бы он так опозорен?
На глазах у всех он ничего не сказал, лишь бросил на Цзян Иня гневный взгляд и ушел приходить в себя. Несколько актеров массовки, вечно крутившихся вокруг него, поспешили следом, чтобы утешить.
Цзян Инь не обратил на это внимания. Постояв на месте и обдумывая только что сыгранную сцену, он направился прямо к Чэнь Даню и протянул руку: Я победил. Где мои яичные тарталетки?
Перед началом съемок он заключил с Чэнь Данем пари: если режиссер остановит Цзоу Яня первым, то он выиграл, а наградой будет коробка тарталеток.
http://bllate.org/book/29826/3630459
Готово:
