Вернувшись, представители инструкторов передали остальным важную информацию, о которой шла речь на совещании.
Совещание закончилось сегодня в полдень, а во второй половине дня инструкторы были сильно заняты, поэтому передача информации неизбежно затянулась.
Командир отряда вовсе не собирался придираться по мелочам. Большинство этих инструкторов он воспитал лично, и после пяти-шести лет совместной службы у них, естественно, сложились крепкие отношения, однако и покрывать Дун Дундуна он не мог. Поэтому он выбрал компромиссный вариант: смягчил наказание и в то же время четко обозначил свою позицию.
Командир отряда приказал:
— Всем членам первого взвода первой роты второго батальона, а также инструктору — кругом бегом марш, всем бежать вокруг плаца два километра!
Услышав это, Дун Дундун сразу понял, что командир отряда пошел на уступку. Он отдал командиру воинское приветствие — его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула скупая добрая улыбка.
— Отряд, смирно! Кру-гом!
После такого поворота впереди колонны оказались девочки, что позволило избежать проблемы, когда мальчики из-за длинных ног и широкого шага уходят вперед, а идущие сзади девочки отстают и теряют строй.
Девочки сбавили темп и направились к беговой дорожке, а мальчики последовали за ними семенящим бегом, начиная свой круговой марафон.
Беговая дорожка на плацу была построена по стандартным размерам: один круг составлял четыреста метров, и пять кругов как раз равнялись двум километрам. Ученики бросились было по внешнему кругу, но Дун Дудун тут же окликнул их и велел вернуться.
Они перестроились и побежали по внутреннему кругу. Чжан Сюэ — девочка, которую мальчики в шутку называли настоящим мужиком, — спросила:
— Инструктор, почему мы бежим по внутреннему кругу?
Ли Шуци вставил слово:
— По внутреннему кругу бежать легче, сразу видно, что у тебя нет опыта в беге.
Дун Дудун велел им говорить потише. Оглянувшись и убедившись, что командир отряда ушел, он негромко пояснил:
— Стандартная длина круга на школьном плацу — четыреста метров — отсчитывается по внутреннему краю. Каждый следующий круг наружу добавляет по семь метров.
Услышав это, ученики почувствовали себя еще более виноватыми перед инструктором. Изначально всё случилось из-за того, что они плохо себя вели, попались на глаза вышестоящему руководству, и из-за них пострадал инструктор. Но он не только не стал на них сердиться, а наоборот, подумал об их удобстве.
Дальнейший бег проходил в полной тишине, школьники вели себя донельзя послушно. Помимо усталости, их сердца постепенно наполнялись чувством вины, которое росло в такт их сбивчивому дыханию.
Дун Дудун то забегал вперед, то возвращался в хвост колонны, неотрывно следя за тем, не становится ли кому-то плохо. Вспомнив вчерашнюю девочку, у которой болел живот, он на всякий случай переспросил несколько раз:
— Ты же Лю Дань, верно? Сможешь бежать? У тебя еще вчера самочувствие было неважное, если не потянешь — не геройствуй.
Лю Дань тут же покраснела и покачала головой. Заметив, что ее лицо действительно выглядит намного лучше, чем вчера, Дун Дудун больше не стал докучать ей расспросами и повернулся к остальным ученикам.
На четвертом круге один из мальчиков по имени Хэ Цзяпэн заметно побледнел, его губы покрылись сухой коркой и трещинами, а лицо и шея страшно покраснели.
Не успел он даже поднести руку к животу, как Дун Дудун тут же выдернул его из строя и велел отдыхать.
Дун Дудун обратился к тем, кто продолжал упорно бежать:
— Бегите дальше, а если кто почувствует, что больше не справляется — выходите из строя пораньше, не нужно упрямиться.
Усадив Хэ Цзяпэна на траву, Дун Дудун спросил:
— У тебя раньше были какие-нибудь хронические заболевания?
Хэ Цзяпэн прижал руку к правой нижней части живота, задумался и с трудом выдавил:
— У меня хронический аппендицит.
Дун Дудун уточнил:
— Идти сможешь?
Хэ Цзяпэн мужественно кивнул:
— Смогу.
Дун Дудун был человеком сведущим и наслышан об аппендиците: штука эта, если запустить, крайне серьезная, так что медлить он не смел.
Он крикнул стоявшему ближе всех инструктору, попросив присмотреть за бегущими учениками — до конца оставался всего один круг, — а затем взвалил Хэ Цзяпэна на спину и бросился вперед.
Сначала он собирался заглянуть в школьный медпункт, но подумал, что тамошнее оснащение, конечно, не сравнится с больничным, и лучше уж отвезти парня в настоящую больницу для полного обследования — так будет надежнее.
К тому же, если врачи выпишут медицинскую справку, Хэ Цзяпэну потом не придется возиться с отгулами и лишний раз трепать себе нервы.
У ворот их попытался остановить дежурный вахтер, так как у них не было пропуска. Но заметив смертельно бледное лицо Хэ Цзяпэна, старичок поспешно помог поймать такси.
К шести часам вечера солнце притупило свои лучи и медленно клонилось к закату.
Ученики второго класса старшей школы закончили пробегать последний круг как раз к окончанию тренировки. Услышав сигнал свистка, толпа служивых в мгновение ока сорвалась с мест, словно сорвавшиеся с привязи жеребцы, и на всех парах понеслась в сторону столовой.
Ребята из второго класса тоже хотели бы помчаться в столовую добывать себе еду, но о беге не могло быть и речи — у большинства из них ноги едва сгибались.
Мальчикам пришлось полегче, но девочки, которые от силы бегали лишь восьмисотки, никогда в жизни не преодолевали двухкилометровые дистанции. Сейчас их ноги налились свинцом, и многие девчонки просто попадали на землю, не в силах подняться.
К счастью, класс оказался очень дружным: парни добровольно взяли на себя обязанность сходить в столовую и принести всем еды, а небольшая часть мальчишек во главе с Сюй Ичэнем осталась дежурить на месте, чтобы присматривать за девочками и сопроводить их до столовой.
Сюй Ичэнь достал аптечку, вскрыл пачку с сахаром и раздал пакетики девочкам. Ци Фэн и остальные тоже подключились к раздаче сахара и воды.
Пяти минут отдыха едва хватило, чтобы девочки немного пришли в себя. Опираясь друг на друга, они поднялись и кое-как поковыляли вперед. Впереди прокладывали путь Ши Цин и Ли Шуци, а замыкали колонну девочек Ци Фэн и остальные ребята.
Когда они добрались до места, многие вояки уже весело выходили из столовой. Сяо Мо подшутил над Ци Фэном:
— А мы как раз вовремя! Они уже почти всё умяли, и народу теперь мало — впредь можем ходить сюда ровно к этому часу.
Ци Фэн ответил:
— Любишь питаться объедками?
Сяо Мо тихонько усмехнулся и умолк: он действительно сильно устал и у него совсем не осталось сил на перепалки.
В конце концов большая часть военных уже разошлась, и ребята из второго класса оккупировали целый большой участок столов в левом крыле первого этажа.
Все сгрудились вместе и принялись за еду. Девочки одна за другой достали телефоны, собираясь перевести деньги, но парни наотрез отказались.
Эта вежливая перепалка туда-сюда отняла немало драгоценного времени.
В конце концов Су Хайпэн разрядил обстановку забавной шуткой, положив конец взаимным уговорам:
— Эй, девчонки, вы с кем вздумали соревноваться? Сегодня нас угощает эта компания богатеев, так что никто не смеет с нами спорить, а не то мы на вас обидимся!
В итоге девочки оставили попытки расплатиться. Все весело и дружно поужинали, атмосфера больше напоминала встречу выпускников. В самый разгар трапезы один из парней вдруг достал телефон, открыл камеру и, заметив, что двое одноклассников попали в кадр лишь наполовину, чуть повернул аппарат вправо и громко скомандовал:
— Красавцы и красавицы второго класса, поднимите головы! Три, два, один!
Раздался щелчок, и экран телефона запечатлел улыбающиеся лица учеников.
Кто-то открыто хохотал, кто-то выглядел озадаченным, но ярче всего выделялась сидевшая в ряд компания Сюй Ичэня — безупречная внешность каждого из них вытянула качество всего снимка, а переглядывающиеся Ци Фэн и Сяо Мо привлекали к себе особое внимание.
Сделав кадр, Чэнь Хао убрал телефон, запрыгнул на скамью и с вздохом произнес:
— Когда вернется Хэ Цзяпэн, сделаем еще один снимок, а то потом будет возиться со мной и капризничать, как девчонка.
За столом разнесся дружный смех. Почти все заметили, что в поведении Хэ Цзяпэна проскальзывали некие женственные нотки, но никому даже в голову не приходило высмеивать его за женоподобность.
Тем временем сам Хэ Цзяпэн лежал на больничной койке под капельницей. На потолочном рельсе висели еще один флакон с питательным раствором и бутылочка с антибиотиком метронидазолом, которые еще предстояло прокапать.
Дун Дудун сидел на стуле рядом, бдительно охраняя его покой. Сначала он позвонил родителям Хэ Цзяпэна, но едва связь установилась, выяснилось, что те уехали в командировку в Шанхай, и самые ранние билеты на самолет были только на семь утра следующего дня. Тогда Дун Дудун решил взять заботу о парне на себя.
Они переглянулись, и Хэ Цзяпэн невольно захихикал, отчего у него снова заболел живот. Дун Дудун тоже подумал, что та ситуация выглядела комично: он, взрослый мужик за тридцать, стал посмешищем для ребенка, да что там — для полбольницы, просто позор какой-то.
Завтра по возвращении ему наверняка придется выслушать немало насмешек от сослуживцев.
Тогда Дун Дудун выскочил слишком поспешно, немного переволновался, и в голове у него крутилась лишь одна мысль: поскорее доставить Хэ Цзяпэна в больницу. В суматохе он забыл расплатиться и, распахнув дверцу машины, помчался с парнем на руках.
Водитель такси оказался на редкость упрямым: он сразу выскочил следом и пустился в погоню за пассажирами, сбежавшими без оплаты. Но даже с Хэ Цзяпэном на руках Дун Дудун двигался намного быстрее любого таксиста.
Таксист гнался за ними всю дорогу, постепенно задыхаясь от бега, и на ходу бранился:
— Ах вы, два ублюдка! Удумали прокатиться на халяву! А ну стоять, я вам задам хорошего пинка за такое!
Из-за того, что Дун Дудун бежал слишком быстро, он совершенно не слышал ругани за спиной и узнал обо всем лишь тогда, когда у регистратуры их догнал запыхавшийся водитель.
Таксист был на добрую голову ниже Дун Дудуна, но боевого задора ему было не занимать. Тяжело дыша и хватая ртом воздух, он выпалил:
— Ну... погодите! Наконец-то я вас поймал! Вы... вы двое мало того что проехались бесплатно, так еще и вошли во вкус! Раньше в столовых на халяву питались, а теперь решили на такси зайцем ездить?
Услышав это, Дун Дудун тут же начал извиняться: одной рукой он придерживал Хэ Цзяпэна, а другой принялся шарить по карманам. В левом кармане брюк телефона не оказалось, в правом — тоже. Тут он вспомнил, что выбежал в такой спешке, что вообще забыл телефон в казарме.
Хэ Цзяпэн тоже посмотрел на Дун Дудуна и покачал головой: на время военной подготовки телефоны у них забирали, складывая в специальный пластиковый ящик в классе, и забрать их можно было только после отбоя, так что у него, разумеется, тоже при себе ничего не было.
Оба разом перевели взгляд на таксиста, у которого из глаз буквально сыпались искры гнева. На мгновение воцарилась неловкая, зловещая тишина...
В голове у Хэ Цзяпэна промелькнула крылатая фраза: молчание — это Кембридж сегодняшнего вечера. Но вслух он выдал совсем другое:
— Молчание — это наш сегодняшний обмен взглядами.
Глава 13
К счастью, в нагрудном кармане форменной рубашки Дун Дудуна нашлось офицерское удостоверение, с помощью которого он смог всё объяснить таксисту.
Стоило водителю взглянуть на документ, как он тут же замахал руками, заявляя, что с них не нужно никаких денег. Служить в армии нелегко, и забыть обо всем в суете — дело обычное, после чего он собрался было уходить.
И дело было вовсе не в том, что таксист испугался и не смел больше требовать плату, — он испытывал глубочайшее уважение к военным.
Он часто листал ленту в телефоне и постоянно видел, насколько тяжелы армейские будни и до какой степени суровы тренировки. Солдаты, охраняющие северные границы, зимой ходили с обмороженными до красноты лицами, а на руках, даже в перчатках, неизменно красовалось множество трещин.
Цыпки и обморожения на руках и ногах сходили и появлялись вновь, сходили и появлялись вновь. На это больно было смотреть даже посторонним людям, не говоря уже о самих замерзающих солдатах.
http://bllate.org/book/29814/3627845
Готово:
