Когда Чжу Вэньи занималась этим, Хэ Линьнай всё это время смотрела на неё крайне отстранённым взглядом. Наконец Чжу Вэньи почувствовала себя немного неуютно и спросила: — Что такое?
Хэ Линьнай произнесла: — Ты хочешь быть девушкой Сюй Лицзюня?
Чжу Вэньи испугалась, и то, что она держала в руках, упало на пол. Она ответила: — Конечно нет! Не говори глупостей!
Хэ Линьнай сама чуть было не разругалась из-за этого с Сюй Лицзюнем, а теперь заводит такие разговоры с другими, есть ли у неё вообще совесть... Именно так думала тогда Чжу Вэньи.
— Но все вокруг так думают, — Хэ Линьнай сделала паузу, а затем продолжила: — Прямо как в моём случае.
Чжу Вэньи замерла, машинально обернулась и увидела, что сосед Сюй Лицзюня по парте смотрит на неё с крайне двусмысленной ухмылкой, развязно бросив: — Привет, старшая невестка! Ты уже позавтракала, старшая невестка?
— ... — произнесла Чжу Вэньи. — Какая я тебе старшая невестка!
К сожалению, это оправдание было крайне неубедительным, особенно с учётом того, что собеседник уже в чём-то был твёрдо уверен.
Чжу Вэньи оставалось лишь сердито отказаться от дальнейшего разговора и демонстративно сесть на своё место. Как на зло, сидевшая по соседству Хэ Линьнай злорадно и с чувством соучастия добавила: — Вот видишь, я же говорила.
Чжу Вэньи сухо парировала: — Мне достаточно просто всё ему разъяснить.
Подобные вещи — неужели и вправду достаточно просто всё разъяснить?
Судя по тому радостному выражению лица, с которым Сюй Лицзюнь услышал, что парту за него убирала Чжу Вэньи, дела обстояли вовсе не так; а судя по бесчисленным проявлениям его ухаживаний впоследствии, тем более не так.
Под влиянием соседа по парте Сюй Лицзюнь, похоже, тоже уверовал в то, что Чжу Вэньи неравнодушна к нему, и изо дня в день упорно и неутомимо донимал её.
В тот самый миг, когда Чжу Вэньи собиралась сесть после ответа на вопрос у доски, он резко отталкивал назад её стул; подклеивал ей на спину записку с текстом «я свинья»; будучи отправленным отбывать наказание в коридор, украдкой сбегал и покупал банку газировки, преподнося её под благовидным предлогом: «это тебе»; а когда подельники отпускали шуточки насчёт них двоих, «невозмутимо» улыбался и не возражал...
Вроде бы всё это было не так уж масштабно, но и мелочью не назовёшь, однако в целом раздражало невероятно. Чжу Вэньи и раньше вспыхивала перед Сюй Лицзюнем — то ли в шутку, то ли всерьёз, — однако толстокожесть этого самого Сюй Лицзюня, казалось, прошла закалку в каких-то неведомых местах, сделав его невосприимчивым к любым ядам. Перед лицом насмешек и упркоров он оставался непоколебимым, словно гора, полностью игнорируя происходящее.
Если Чжу Вэньи пыталась оправдаться, все считали это попыткой скрыть правду, и впрямь не оставалось никаких способов доказать свою невиновность; если же Чжу Вэньи молчала, эти слухи превращались в устоявшийся факт.
Позже, когда классный руководитель в очередной раз наставлял класс в стенах кабинета против ранней романтики, весь класс в один миг устремил взгляды на Чжу Вэньи и Сюй Лицзюня. Классный руководитель немного подумал — возможно, сочтя Чжу Вэньи слишком пай-девочкой, чтобы та могла заводить романы, — и без лишних раздумий перевёл стрелки на Хэ Линьнай: — Хэ Линьнай, после урока зайди ко мне в кабинет.
Хэ Линьнай замерла, а опомнившись, наградила Чжу Вэньи свирепым взглядом.
В тот момент Чжу Вэньи поняла, что её слова о простом разъяснении действительно прозвучали преждевременно.
Но откуда же ей было знать, что всё обернётся именно так?
☆, О чём ты плачешь передо мной
В семье Хэ дедушка был учителем средней школы, работавшим по субботам и отдыхавшим по воскресеньям; бабушка преподавала в начальной школе и отдыхала все выходные; родители же держали небольшую закусочную, и уик-энд выдавался для них самым горячим временем, поэтому дедушка с бабушкой порой тоже ходили туда помогать.
Когда дома не было старших, Чжу Вэньи брала на себя ответственность старшей сестры, заменяющей мать: она отвечала за заботу о Чжу Укае и следила за тем, чтобы он делал уроки. Спросите про Хэ Линьнай? Стоило начаться каникулам, как Хэ Линьнай исчезала без следа, и даже бабушка не всегда могла её отыскать, не говоря уже о том, чтобы заставить нянчиться с младшим ребёнком.
Впрочем, было даже лучше, что Хэ Линьнай отсутствовала: пока эта крутая девчонка попадалась на глаза, Чжу Укай наотрез отказывался делать уроки и желал лишь волочиться по пятам за Хэ Линьнай. Бегал он медленно, а потеряв её из виду, тут же принимался горько рыдать, что доставляло поистине немало хлопот.
Чжу Укай любил поспать подольше, и в этот день, когда он проснулся, Чжу Вэньи уже сварила яйца и как раз доставала из шкафчика чашку, чтобы насыпать сахар.
Глядя на то, как Чжу Укай протирает сонные глаза и бродит в полумраке, Чжу Вэньи чувствовала, как её переполняет нежность. — Почисти зубы, умойся и садись завтракать, кто просил тебя вчера так поздно ложиться.
Дети обладали неиссякаемым запасом энергии: даже если накануне вечером они легли очень поздно, стоило им потратить время на чистку зубов, как шкала бодрости мгновенно заполнилась до отказа.
Чжу Вэньи проследила, как Чжу Укай съел яйцо целиком, и лишь тогда её материнское сердце наконец успокоилось. Она проверила входную дверь и одновременно наставила Чжу Укая: — Сестра пойдет стирать белье, никому не открывай дверь, кто бы ни постучал, слышишь?
Чжу Укай распахнул свои хлопающие глазища, изо всех сил закрогал ими и произвел: — Угу.
Тогда Чжу Вэньи со спокойной душой отправилась в ванную и бросила всю смененную домочадцами одежду в стиральную машину. Когда на дне таза осталась лишь испачканная грязью юбка Хэ Линьнай, она долго колебалась, но в конце концов набрала в другой таз воды и замочила её.
Однако наставления, данные малолетнему ребенку, традиционно не имели никакой силы.
Чжу Вэньи вытирала капли воды с рук, направляясь в гостиную, и одновременно громко окликнула: — Сяо У, ты доел яйцо?
Едва стихли её слова, как она увидела распахнутую настежь входную дверь, в которой толпилось несколько человек. Чжу Вэньи нахмурилась, торопливо сделала несколько шагов вперед и произвела: — Вы как оказались в моем доме?
Пришедшие тоже были удивлены, увидев Чжу Вэньи, и произнесли: — Чжу Вэньи? Разве это не дом Хэ Линьнай? Что ты тут делаешь?
— Сестрички Линьлинь нет дома, вы её ищете?! — Чжу Укай пришел в крайнее воодушевление, услышав имя Хэ Линьнай.
Сюй Лицзюнь моргнул, очевидно, его соображалка еще не до конца переключилась, и он переспросил: — Сестричка Линьлинь?
Чжу Вэньи шагнула вперед и произвела: — Взрослых дома нет, будьте добры выйти.
Тут Сюй Лицзюнь сообразил и произвел: — А, ты живешь вместе с Хэ Линьнай? Неудивительно, что вы с ней сидите за одной партой, оказывается, вот в чем дело.
Приятели, пришедшие вместе с Сюй Лицзюнем, тут же принялись отпускать шуточки: — Главарь, да это же судьба! — А затем обратились к Хэ Линьнай: — Старшая невестка, а есть ли у вас дома свадебные сладости?
Чжу Вэньи нахмурилась с крайне недовольным выражением лица: эти люди столпились вокруг её младшего брата, не отрывая глаз, уставившихся на то, как Чжу Укай ест яйцо, а один из них даже протянул руку к его макушке и принялся теребить несколько редких волосков на голове Чжу Укая.
http://bllate.org/book/29804/3626879
Готово:
