Он помнил, что в доме была масляная лампа. Хотя он и был практикующим, способным на удивительные вещи, оригинал владельца тела был беден и не обзавелся никакими излишествами, требующими затрат духовных камней.
Вэнь Жунсюй уже хотел вернуться в комнату на поиски, но стоило ему обернуться, как он замер.
Цзи Илянь, которому следовало бы как следует отдыхать, прислонился к дверному косяку и наблюдал за ним.
Его лазурные одежды развевались на ветру, легкие, словно туман, эфемерные и невесомые. Черные как смоль пряди волос рассыпались по плечам, обрамляя половину лица, выточенного из нефрита, — совершенного и безупречного.
Вэнь Жунсюй моргнул. Раньше он не особо присматривался, но сейчас, приглядевшись, понял, что тот до невероятности хорош собой.
Сам Вэнь Жунсюй тоже был весьма привлекателен, но, облаченный в розовое, с алыми губами, он выглядел изысканно и порочно — словно прекрасное марево в закатных лучах, чарующее и опасное, подобно демону.
Ты чего вышел? — с неодобрением спросил Вэнь Жунсюй.
Ресницы Цзи Иляня дрогнули, и он медленно, тихо произнес короткое слово. Возможно, из-за слабости после ранения его голос звучал лениво:
— Душно.
— Тогда я открою окно, — отозвался Вэнь Жунсюй.
Он хотел поддержать Цзи Иляня, чтобы проводить его обратно в комнату, размышляя при этом, что бы такого приготовить на ужин. Несмотря на то, что после изучения памяти оригинала дел накопилось немало, нет ничего важнее еды.
Пусть о неприятностях подумает будущий я.
Цзи Илянь оперелся на плечо Вэнь Жунсюя, сократив расстояние между ними до предела. Вероятно, из-за крайней слабости он слегка подался вперед, оказавшись в объятиях Вэнь Жунсюя.
Застигнутый врасплох, Вэнь Жунсюй отступил на полшага назад. Он почувствовал, как дыхание Цзи Иляня скользнуло по его подбородку и шее, оставив влажный, теплый след.
Вэнь Жунсюй смущенно отвел голову, уклоняясь от лица собеседника, и запоздало осознал, что их близость перешла все допустимые границы. Не успел он даже осмыслить эту странность, как тот вдруг заговорил:
— У меня есть связка свежих грибов. Умеешь готовить?
Вэнь Жунсюй тут же отвлекся, глаза его заблестели:
— Умею, умею, еще как умею! — вспомнив вкус тушеных грибов, он сглотнул слюну.
Единственный плюс перемещения в древние времена заключался в том, что все продукты были натуральными, выращенными без химии, позволяя насладиться самым подлинным вкусом пищи. К тому же, благодаря культивации жизнь здесь была куда легче, чем у простых смертных.
Если повезет, может, даже удастся вознестись и стать бессмертным?
Будучи молодым человеком, Вэнь Жунсюй не раз мечтал о свободной жизни, полной долголетия. Теперь, когда появился шанс воплотить это в реальность, он, конечно, был полон энтузиазма и ожиданий.
Цзи Илянь достал грибы, которые до этого пылились в углу его Пространства Горчичного Зерна:
— Потрудись, пожалуйста.
Вэнь Жунсюй покачал головой:
— Ты предоставил ингредиенты, я готовлю — это лишь справедливо.
Цзи Илянь едва заметно улыбнулся, не дав прямого ответа.
Зажегши масляную лампу, они разогнали тьму в комнате. Вэнь Жунсюй подумал и зажег вторую: одну оставил Цзи Иляню, другую взял себе. С лампой в руках он отправился на кухню.
Когда ужин был почти готов, послышался стук в дверь.
Первой мыслью Вэнь Жунсюя было: какой наглец пришел выпрашивать еду? Да еще и явился именно в обеденный перерыв!
Вдыхая ароматный запах готовых блюд, он не испытывал ни малейшего желания отвечать. Однако гость, видимо, был уверен, что хозяин дома, и стук перерос в грохот. Если бы пришелец приложил еще немного усилий, дверь могла бы просто развалиться.
Вэнь Жунсюй нахмурился и неохотно направился во двор. Но прежде чем он успел открыть засов, посетитель, устав ждать, вышиб дверь ударом ноги. Вэнь Жунсюй столкнулся с ним лицом к лицу.
Пришедший был одет в серое, кожа его также была темной, и в ночных сумерках его почти не было видно.
Впрочем, Вэнь Жунсюя сейчас волновала не внешность гостя, он лишь ошеломленно смотрел на разлетающиеся в щепки куски дерева.
— Значит, дома, — человек, разрушивший чужую дверь, даже не подумал оправдываться. Он вел себя крайне вызывающе, задрав нос и оглядывая Вэнь Жунсюя сверху вниз. — А я уж думал, не услышишь.
Вэнь Жунсюй бесстрастно произнес:
— Плати за ущерб.
Тот насмешливо хмыкнул, беззастенчиво разглядывая его и брезгливо морщась, глядя на нищенский вид Вэнь Жунсюя:
— Ты хоть помнишь, что натворил?
Вэнь Жунсюй не стал оправдываться и вернул ему его же слова:
— Уши заложило?
Лицо пришедшего помрачнело, он недобро уставился на него:
— Твоя опора исчезла, думаешь, теперь тебя всё еще есть кому защищать?
— Не понимаешь человеческой речи? — с сомнением спросил Вэнь Жунсюй.
Это окончательно вывело собеседника из себя. Его лицо исказилось:
— Давай-ка я проучу тебя, глупый наглец!
Не успели они договорить, как он бросился в атаку.
Вэнь Жунсюй впервые в жизни участвовал в настоящей драке. Он был одновременно взволнован и встревожен: противник — практикующий, а это значит, что бой не ограничится простыми ударами кулаков, как в современном мире.
Кто знает, какие приемы тот применит?
Когда Вэнь Жунсюй приготовился к схватке, он неожиданно услышал шаги за спиной: неужели Цзи Илянь вышел?
— Ты еще и прячешь кого-то? — практикующий в сером с мрачной злобой перевел взгляд с одного на другого. Он решил, что во всем разобрался, и его выражение лица стало полным омерзения. — Если ты хоть немного соображаешь, держись от Цзи Шуюэ подальше, иначе я заставлю тебя пожалеть о своих грязных мыслях.
В этот момент Вэнь Жунсюй наконец узнал его.
Цю Чжэн. Он вступил в Секту Сюаньхуа в то же время, что и оригинал, они даже отправлялись вместе на задания. Но неизвестно, в какой момент их отношения испортились настолько, что теперь они стояли друг напротив друга с обнаженными клинками.
Вэнь Жунсюй призадумался: не то чтобы это произошло внезапно. Примерно с того момента, как оригинал сблизился с Линь Цинъанем, он отдалился от всех своих знакомых.
Даже если раньше они ладили, теперь, когда враг сам явился в его дом, терпеть это он не собирался.
— Я не понимаю, о чем ты, — холодно ответил Вэнь Жунсюй. Судя по словам противника, тот считал, что Вэнь Жунсюй совершил нечто недостойное по отношению к Цзи Шуюэ.
Цзи Шуюэ была той самой женщиной, в которую одновременно были влюблены оригинал и Линь Цинъань. И как только оригинал решил отступить, он стал намеренно избегать встреч с ней. К тому же его чувства были спрятаны так глубоко, что никто не должен был о них знать.
Как Цю Чжэн, с которым они давно перестали общаться, мог узнать о его тайне?
Гнев Цю Чжэна нарастал:
— Ну хорошо, раз ты не отступишься, пока не ударишься головой о стену…
Он решил, что ты опозорил Цзи Шуюэ и отказываешься признавать свою вину, поэтому считал тебя подонком.
Неудивительно, что он не хотел говорить прямо: он заботился о репутации Цзи Шуюэ и не желал называть всё своими именами.
http://bllate.org/book/29800/3626501
Готово:
