Готовый перевод The Male Bug Breeding Records: Four Crocodiles / Дневник воспитателя: Мой строптивый самец: Глава 14

Туань поднял руку и, подражая движениям Сисиан, провёл пальцами вдоль шеи, пока не нащупал что-то твёрдое примерно в трёх сантиметрах за правым ухом.

Разве в этом месте могут быть кости, даже если рядом череп и челюсть?

Он нажал чуть сильнее, но форма и тактильные ощущения подсказывали, что это вовсе не кость. Скорее… Туань внезапно невольно перевёл дыхание.

Больно.

— Ой, ты уже взрослый, как можно так бездумно давить на железу? — Сисиан в панике убрал его руку от шеи. — Если сломаешь, не сможешь иметь потомство!

Туань промолчал.

Спасибо, конечно, но его это вряд ли касается.

Сисиан перелистнул страницу и показал Туаню:

— Железа — это такой флакон с духами. Она помогает тебе распространять свои феромоны. На самом деле железа есть у каждого с рождения, просто представь, что это пустой флакон. Сначала содержимого мало, поэтому запах очень слабый. По мере того как ты растешь, флакон постепенно наполняется, но даже когда он будет полон, духи не прольются наружу!

На следующей картинке флакон лежал на боку, пробка вылетела, полупрозрачная жидкость разлилась по земле, а вокруг распространялось благоухание.

Туань почему-то вспомнил охватившее его головокружение, словно от вдыхания веселящего газа.

— Видишь, это первый период созревания. Твой флакон опрокинулся, и все феромоны, накопленные железой, вырываются наружу, словно наводнение из феромонов! После этого случая уровень духов во флаконе будет поддерживаться на здоровой отметке: иногда прибавляться, иногда убывать. И так по кругу, пока ты не состаришься и флакон не перестанет наполняться.

Сисиан многозначительно добавил:

— Первый раз, когда происходит такое переполнение, называется период созревания, а все последующие — период течки.

Период течки — какое прямолинейное название.

Не успел Туань ничего ответить, как Сисиан перевернул страницу. Там были нарисованы два человечка, плавающие в реке из розовых сердечек. У одного на теле было нарисовано солнце, у другого — луна.

Сисиан хихикнул, обхватил себя руками, сделал воодушевленное лицо и сказал:

— Когда наступает период течки, самка-насекомое и самец-насекомое начинают притягиваться друг к другу, и очень легко влюбиться! В этот момент тебе безумно хочется обнимать того, кто тебе нравится! Если этот человек ответит взаимностью, вы будете обниматься бесконечно! Степень вашего счастья тоже влияет на уровень духов во флаконе!

Туань заметил:

— Книга довольно неплохо составлена.

Сисиан кивнул:

— Да, это одна из двух лучших книг в мире.

Туаню стало любопытно:

— А какая вторая?

— Этого я тебе не скажу, нам запрещено называть её название, — Сисиан заколебался и прошептал: — Но если это будешь ты, Идифан наверняка не откажется тебе рассказать.

Туань не знал, что это за книга, но ребёнок, похоже, неправильно понял их отношения. Он ответил с горькой усмешкой:

— У нас с ним вовсе не близкие отношения.

Только он это произнёс, как у двери раздался холодный голос, прервавший их разговор:

— Сисиан.

Сисиан и Туань одновременно обернулись. В дверях стоял Хорвис, вернувшийся неизвестно когда. Он переоделся в серый домашний костюм в тонкую полоску, и его аура стала заметно мягче.

— Тебе пора.

Хорвис обратился к Сисиану.

Сисиан послушно промычал, закрыл книгу и спрыгнул с кровати. Он лёгкой походкой подошёл к Хорвису, встал на цыпочки и прошептал что-то ему на ухо. Хорвис, сложив руки на груди, слушал, не выражая особой теплоты на лице, но всё же наклонился, чтобы дослушать шёпот.

Закончив, Сисиан громко объявил:

— Тогда я откланиваюсь!

Он обернулся, подмигнул Туаню и с довольным видом убежал.

Хорвис подошёл ближе.

Туань спросил:

— Это ребёнок твоих родственников?

— Это самый младший рабочий муравей в семье, — матрас под Хорвисом прогнулся, когда он небрежно сел в ногах кровати. — Но они живут здесь поколениями, мы очень близки, так что в какой-то мере можно считать их роднёй.

— О… — Туаню очень хотелось спросить, кто такие рабочие муравьи, но, судя по реакции Хорвиса, того факта, что он принял Сисиана за родственника, было достаточно. Чтобы не наговорить лишнего, он решил проглотить вопрос.

Сейчас стоило обсудить другое.

— Идифан, — начал Туань.

На лице Хорвиса промелькнуло замешательство.

— …Хорвис, — поправился Туань.

Хорвис заметил:

— Похоже, вы поладили.

— Он разговорчивый ребёнок, к тому же совсем не подозрительный.

Услышав последнюю фразу, Хорвис усмехнулся:

— Конечно, подозрительный.

Туань открыл рот, но ничего не ответил. Он опустил взгляд на свою правую руку, сжимая и разжимая пальцы. Хорвис был прав — то самое лекарство оказалось очень эффективным.

Благодаря той познавательной книжке он понял, что такое период созревания.

В период созревания чем сильнее запах феромонов у самец-насекомого, тем слабее его воля. В это время самец, движимый инстинктами, подсознательно выделяет больше феромонов, чтобы преследовать феромоны самки-насекомого. Только самка-насекомое с невероятно крепким духом и твёрдой волей может противостоять такому искушению.

А самка-насекомое, находящаяся в боевом режиме и на пике возбуждения, в категорию людей с твёрдой волей не входит.

И так уж вышло, что период созревания Туаня стремительно столкнулся с Хорвисом, который как раз пребывал в боевом состоянии. Это было всё равно что сухой хворост в пламени — сложно сказать, кто виноват, но результат был таков…

— Я сказал дяде, что у нас всё было, — невозмутимо произнёс Хорвис. — Так что он пока не будет приходить и докучать тебе.

Туань пробормотал:

— …Ты вот так просто взял и сказал это вслух.

Хорвис фыркнул:

— Я не восемнадцатилетний юнец в разгар бушующего пубертата, чтобы стесняться подобных вещей.

Туань, который как раз и был тем самым восемнадцатилетним юнцом, о котором говорил Хорвис, промолчал.

Он сменил тему:

— И что теперь?

— Что теперь? А теперь то, что ты появился слишком уж вовремя. Настолько вовремя, что это вызывает подозрения…

Хорвис растянул слова, протянул руку, взял правую руку Туаня — ту самую, которой недавно сломал запястье, — и внезапно замолчал.

Он нахмурился, подался вперёд и принюхался к кончикам пальцев Туаня.

Туань вздрогнул.

— Запаха нет, — сказал Хорвис.

— Спасибо.

— Я не про посторонний запах, я про твои феромоны.

Феромоны.

Сисиан тоже упоминал это слово. Туань был с ним знаком — когда-то он использовал феромоны, чтобы управлять своими насекомыми в поисках «Ли Туань». Но это не означало, что термин повсеместно принят.

Само слово «феромон» происходит от греческих слов «несу» и «возбуждаю». В мире, который знал Туань, это понятие относилось скорее к биологии, в частности к насекомым. О том, существуют ли феромоны у людей, как они синтезируются и как их распознавать, единого мнения не было.

Но в глазах этих людей феромоны были чем-то несомненным — обязательным и важнейшим атрибутом каждого.

— Разве в период созревания концентрация феромонов не должна резко возрастать? — Туань ловко применил только что полученные знания.

— Верно, поэтому это странно, — ответил Хорвис. — Скачок феромонов в период созревания происходит не постоянно, а волнами. Иногда выброс сильнее, иногда слабее, но в любом случае общий уровень должен быть выше обычного.

Значит, ситуация, когда феромонов практически нет, невозможна. А сейчас он не чувствовал от Туаня ни капли.

Хорвис с любопытством смотрел на лицо Туаня, прямо в его глаза. Но те смотрели на него в ответ совершенно спокойно — странный серый оттенок был чист и прозрачен, словно воздух в сухой пасмурный день.

Хорвис отпустил его руку и сухо добавил:

— Теперь ты стал ещё подозрительнее.

Туань безразлично пожал плечами:

— Хорошо, можешь расследовать. Если что-то выяснишь, будь добр, поделись и со мной.

В конце концов, ему самому было любопытно, как он попал в этот мир, как за столь короткое время влился в него и стал «самец-насекомым», внезапно вошедшим в период созревания.

Очевидно, тело Туаня приспособилось к правилам этого мира. Например, этот самый период созревания. Это не просто гормональный всплеск, а нечто более глубокое, жаждущее чего-то на уровне крови. В тот момент, когда он удовлетворил эту жажду, душа Туаня, словно голодный на протяжении тысячелетий зверь, наконец насытилась… чтобы тут же ощутить новую, ещё более яростную волну желаний.

Если подбирать слово, то это — ненасытность.

Глава 13

Таких ощущений за предыдущие девятнадцать лет жизни Туань никогда не испытывал.

Но то яростное, почти сродни зависимости желание исчезло сразу после короткого утоления, и Туань больше не чувствовал на своём теле никаких следов того, что произошло.

http://bllate.org/book/29778/3623445