Готовый перевод The Occult Master’s Apocalypse Survival Handbook / Руководство по выживанию от мастера мистики: Глава 015. Эпоха школьных странностей (часть четвёртая)

— Почему ты покраснел?

Маленький бумажный человечек вскарабкался по руке Цзян Яньцина к нему на плечо, уселся там и, покачивая головой, уставился на Се Яня.

Цзян Яньцин с недоумением смотрел на Се Яня, который покраснел, словно варёный рак.

— Ничего я не покраснел!

Се Янь потрогал лицо и нервно принялся возражать.

Проклятье, откуда у него вообще такие опасные мысли?

Ему же нравятся девушки!

Се Яню хотелось плакать.

*

С делами системы можно разобраться, когда они выберутся отсюда.

Цзян Яньцин поднялся и принялся рассматривать улики, которые собрали остальные.

Среди них оказалось письмо Лу Сяоя к Сун Ланю.

«Надеюсь, получив это письмо, ты будешь здоров.

Сун Лань, второе место должен был получить ты.

Мне очень жаль. Я и подумать не могла, что всё так обернётся…

Я поговорю с учителем, не волнуйся.

И ещё насчёт того случая…

Спасибо, что спас меня.

Давай встретимся у Лебединого пруда. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Дочитав письмо, Цзян Яньцин поднял голову и спросил:

— А с Лу Сяоя прежде что-нибудь случалось?

Все покачали головами: ничего не знали.

Это странно.

По идее, если с такой известной ученицей, как Лу Сяоя, что-то произошло, об этом быстро заговорила бы вся школа.

Нынешнее положение допускало только одно объяснение:

Кто-то намеренно скрыл происшествие.

— Се Янь, как там Лебединый пруд?

Цзян Яньцин повернулся к товарищу и увидел, что тот стоит в стороне, погружённый в свои мысли.

— Лебединый пруд…

— Твою мать!

Се Янь резко очнулся, на его лице появились испуг и сожаление.

— Вода в Лебедином пруду уже поднялась вровень с землёй!

— Статуя в воде наполовину затоплена, а цвет воды, кажется…

— Какой-то неправильный.

В тёмных глазах Цзян Яньцина промелькнуло что-то неуловимое.

Он быстро перевёл взгляд на следующую находку.

Дневник. Принадлежавший Сун Ланю.

Между страницами лежала фотография девушки в белом платье, удивительно похожей на только что увиденную статую.

Этой девушкой была Лу Сяоя.

— Где нашли дневник?

Цзян Яньцин поднял голову.

— За той картиной, — поспешно ответил Се Янь с виноватым видом. — И ещё… На ощупь картина какая-то странная. Даже не знаю, как описать.

— Снимите картину.

Цзян Яньцин легонько постукивал пальцами по обложке дневника.

— Похоже, мы нашли кожу Лу Сяоя.

— Только не говори, что это сама картина!

Цзян Чэньвэй широко раскрыл глаза. Он ведь тоже только что её трогал. Стоило об этом подумать, как пальцы вдруг показались ему ужасно грязными.

— Если точнее, холст.

Цзян Яньцин поднял глаза к картине.

— Думаю, Сун Лань, возможно, страдал каким-то психическим заболеванием. Содрать с Лу Сяоя кожу и сделать из неё холст он мог из-за своеобразной…

— Извращённой любви.

— Извращённой любви?

Се Янь снял картину и передал её Цзян Яньцину.

— С чего ты взял, что это сделал именно Сун Лань?

— Можешь считать это интуицией гения.

Цзян Яньцин позволил себе редкую шутку в разговоре с Се Янем.

А Се Янь почувствовал ещё большую вину. Как он умудрился не проследить внимательнее за сообщениями бумажной фигурки?

Но Цзян Яньцин сразу сменил тему:

— Времени немного. Прочитаем дневник и сразу отправимся к Лебединому пруду.

— Се Янь, — он взглянул в глаза товарищу, полные глубокой печали, — не забудь взять картину.

— Хорошо! — В глазах Се Яня блеснула решимость. — Положись на меня!

Все последовали взглядом за Цзян Яньцином и уставились на дневник Сун Ланя.

«12 декабря.

Они снова ссорились. Я обнимал младшую сестру.

15 декабря.

Сегодня умерла бабушка, а они опять ругались.

Хочу вернуться и повидать бабушку…

20 декабря.

Сегодня хорошая погода.

Они развелись. Никому я не нужен.

Меня отправили в приют.

25 декабря.

После травмы у меня остались проблемы с ногой. Я больше никогда не смогу нормально ходить.

Это всё из-за него.

4 января.

Директор приюта сказал, что меня хотят усыновить.

Я очень рад.

6 января.

Приёмная мама очень добра ко мне, купила мне много всего. Мне это очень нравится.

Вот что значит быть любимым?

10 января.

Я услышал, как она сказала, что моя группа крови не подходит…

Она хочет продать меня? Не может быть.

Это наверняка неправда.

12 января.

Она подсыпала мне лекарство, но я заметил.

Притворился, что потерял сознание. Хочу узнать, что она собирается делать…

15 января.

Я вернулся домой.

Те дни, что были раньше, больше не повторятся.

Поясница всё ещё болит. Я не позволю тем людям спокойно жить.

20 января.

Он пришёл ко мне.

Хочет, чтобы я отдал ему все деньги.

Разве такое способен сказать родной человек?

22 января.

Сегодня Новый год.

22 февраля.

Моя картина заняла второе место во всём городе. Наверное, это единственное, чему я могу радоваться.

20 марта.

Мою картину подменили.

Я знаю, кто это сделал.

22 марта.

План начинается».

Дальше несколько страниц были вырваны, а затем записи обрывались.

Закрыв дневник, Цзян Яньцин уже примерно представлял себе случившееся. Он обернулся и громко позвал всех:

— Идём! К Лебединому пруду!

*

Вода уже начала переливаться через край.

Луна в небе превратилась в наполовину кроваво-красную выпуклую луну, приближающуюся к полнолунию. Крылья статуи посреди Лебединого пруда оказались сломаны; расколотые камни падали в воду, вздымая багровые брызги.

Прежде расплывчатое лицо статуи теперь стало отчётливым. Рот, растянутый почти до ушей, и зашитая шея внушали ужас.

Когда ребята добрались до края пруда, кровавая вода уже немного растеклась вокруг.

Ветер яростно выл, по красному водоёму шла волна за волной.

Резкий железистый запах с ветром ударил всем в лица.

— Тьфу! — Ван Тао прикрыл лицо кепкой. — Да что это, чёрт возьми, за вонь?!

Остальные тоже плотнее закутались в одежду и с тревогой смотрели на Лебединый пруд.

Волосы Цзян Яньцина ветер растрепал во все стороны. Маленький бумажный человечек на его плече отчаянно вцепился в одежду, и в конце концов юноша убрал его в карман.

— Это кровь.

С трудом противостоя ледяному ветру, Цзян Яньцин поднял глаза к меняющейся луне.

— У нас почти не осталось времени.

— Се Янь, картину.

Тот протянул ему картину, продолжая пристально смотреть на пруд.

Цзян Яньцин попросил остальных отойти подальше и бросил картину прямо в воду. Брызнуло несколько капель крови.

Пруд на короткий миг стих. Затем прямо у всех в ушах раздался чудовищный призрачный вопль. Цзян Яньцин мгновенно закрыл уши руками, а Цзян Чэньвэй не успел: его барабанные перепонки лопнули на месте, и из ушей потекла кровь.

Статуя в центре пруда начала рассыпаться. Один за другим куски падали в воду.

Когда изваяние целиком скрылось под поверхностью, призрачный вой понемногу стих.

Пруд постепенно успокоился.

Кровавый оттенок воды начал исчезать, а уровень воды — снижаться.

Ребята убрали руки от ушей. Ван Тао отвёл Цзян Чэньвэя в сторону и отёр с него кровь куском белой ткани, принадлежавшей Лу Сяоя.

— Всё закончилось? — неуверенно спросил Се Янь. Он никогда не проходил второе испытание и поэтому понятия не имел, считается ли оно завершённым.

Цзян Яньцин посмотрел на кровавую луну, которая всё ещё приближалась к полнолунию.

Повернулся и спросил:

— Как ты думаешь, кто главный герой этой иллюзии?

— Лу Сяоя, конечно, — недоумённо ответил Се Янь. — Мы с самого начала шли по её следу, а в конце ещё и вернули ей кожу. Кто же ещё?

Цзян Яньцин молча смотрел в воду, словно видел там что-то ещё.

— Ты прав лишь наполовину.

Он вынул дневник Сун Ланя и тоже бросил его в пруд.

— Мы действительно шли по следу Лу Сяоя, но хозяин этой иллюзии…

— Сун Лань.

http://bllate.org/book/29745/4676365