Готовый перевод The Occult Master’s Apocalypse Survival Handbook / Руководство по выживанию от мастера мистики: Глава 016. Эпоха школьных странностей (часть пятая)

После того как дневник упал в воду, над прудом постепенно возникла девушка в белом платье.

Её увидели все.

Ван Тао побледнел до синевы, а Цзян Чэньвэй тут же потерял сознание.

— Э-это… — язык Ван Тао едва повиновался ему. — Это призрак… Лу Сяоя?

У остальных подкашивались ноги и беспрестанно стучали зубы.

Они и правда увидели призрака?

У-у-у! Скорее бы вцепиться в ногу великого мастера!

Се Янь посмотрел на Цзян Яньцина.

Тот спокойно наблюдал за девушкой, обретающей форму над водой.

— Здравствуй, Лу Сяоя.

Цзян Яньцин приветственно обратился к девушке в центре пруда:

— Прости, что потревожили тебя таким образом.

Девушка слегка подняла голову и едва не довела этим до обморока всех присутствующих.

Всё её тело представляло собой кровавую плоть без кожи. Вместо вырезанных глаз зияли две чёрные впадины.

Кровоточащее тело прикрывало длинное белое платье. Зрелище было одновременно ужасным и жалким.

— Это мне следовало бы извиниться за то, что потревожила вас.

Голос девушки был хриплым. Когда она подошла ближе, все ясно увидели на её руках, ногах и шее следы швов. Перекрещивающиеся рубцы навсегда запечатлелись на теле юной девушки.

Лу Сяоя, словно опасаясь напугать их, не решалась поднять лицо и держалась на вежливом расстоянии.

— Не беспокойся. Ты очень красива.

Цзян Яньцин сказал это мягко:

— По-настоящему отвратительны те, кто не знает ни нравственных, ни правовых границ.

Девушка чуть поклонилась ему в благодарность.

Её пустые глазницы были обращены на дно пруда.

— В том, что всё дошло до такого, есть и моя вина.

— Просто…

Лу Сяоя посмотрела на Цзян Яньцина.

— Ты, наверное, уже заметил: время здесь течёт ненормально.

— Спасибо, что нашли мою кожу. Надеюсь, в последний момент я ещё смогу вам помочь.

— Пусть это будет…

— Искуплением.

Как только Лу Сяоя договорила, в голове Цзян Яньцина загудело и всё потемнело.

Когда он вновь открыл глаза, точка зрения перед ним изменилась.

Увидев застывшего Цзян Яньцина и исчезнувшую в воздухе Лу Сяоя, Се Янь сразу понял, что происходит.

Цзян Яньцин разделял чувства и воспоминания с Лу Сяоя.

А значит, его дело сейчас — защищать Цзян Яньцина, пока тот находится в этом состоянии.

*

Взгляд некоторое время оставался расплывчатым.

Цзян Яньцин чувствовал себя одурманенным, без сил. Он сидел на полу, не способный подняться.

Перед ним находился мужчина.

Небритый, в синей футболке, насквозь пропитанной тяжёлым запахом жирного кухонного дыма.

Мужчина забросил на стол толстые волосатые ноги. В одной руке держал бутылку алкоголя, другой ковырял в ухе.

Из комнаты вышла растрёпанная женщина и осторожно прошла мимо него. Цзян Яньцин заметил, как сильно она дрожала.

А в собственном сердце чувствовал только нарастающее оцепенение.

Женщина случайно на что-то наступила. Раздался отчётливый хруст.

Она в панике присела на пол, обхватила голову руками и словно приготовилась к побоям.

Мужчина с бутылкой, пошатываясь, поднялся и подошёл к ней. Он со всего размаху разбил бутылку о диван; осколки вместе с дешёвым алкоголем растеклись по его потёртой, облезшей поверхности.

Мужчина схватил женщину за волосы, бессвязно осыпая самой грязной бранью, и швырнул её на диван.

Цзян Яньцин почувствовал, как тело, в котором он находился, через силу поднимается. Правая нога мучительно болела, на лбу выступил холодный пот. Но настоящий хозяин тела ничего не сказал, лишь, превозмогая боль, подхватил младшую сестру, которая сидела рядом с покрасневшим лбом и не смела издать ни звука.

— Братик, спаси маму.

Услышав дрожащий голосок, Цзян Яньцин ощутил в сердце невыразимую боль и горечь.

Он услышал, как отвечает его рот. Голос был не по годам равнодушным и спокойным:

— Тогда братика забьют до смерти.

Перед глазами внезапно потемнело. Когда Цзян Яньцин вновь открыл глаза, всё вокруг полностью изменилось.

Это был зал суда.

— С кем ты хочешь жить — с мамой или папой?

— С мамой!

Обнимая мать, младшая сестра счастливо улыбалась. Сам хозяин тела не мог разобраться, что чувствовал — зависть или ревность. Цзян Яньцин вдруг ощутил, как в груди разгорается неугасимое пламя ярости. Его неудержимо тянуло сделать что-нибудь, лишь бы погасить этот огонь.

Судья перевёл взгляд на Цзян Яньцина.

Он ощущал на себе взгляды отца и матери хозяина тела.

Без причины не хотелось говорить. Без причины казалось, что само его существование в этом мире — ошибка.

— А можно я выберу приют?

Цзян Яньцин услышал, как голос хозяина тела разносится по залу суда.

Встретившись с удивлённым взглядом матери, мальчик почувствовал, будто сердце кто-то сжал. Боль была такой, что не хватало воздуха.

Он знал, что с ним не так.

Он был таким же, как отец-алкоголик.

Но решил уйти.

Перед глазами снова стало темно.

Цзян Яньцин уже привык к этому и, выждав привычный промежуток, открыл глаза.

На этот раз перед ним было место, которое он сам знал очень хорошо: приют.

Хозяин тела держал выданную в столовой паровую булочку и сидел в углу, молча откусывая её, низко опустив голову.

Даже издалека Цзян Яньцин слышал, как разные дети обсуждали нового воспитанника.

Одни говорили, что у него умерли родители; другие — что он приносит несчастье; третьи — что его отец убийца…

Слова детей часто ранят сильнее всего.

Наивная речь пронзала и без того хрупкое сердце юноши.

Он изо всех сил старался погасить неконтролируемое пламя в душе, повернулся и пошёл к спальням.

И тут на него обратила внимание приехавшая с проверкой госпожа Лю.

После обсуждения с директором она вскоре забрала мальчика из приюта. Была к нему добра, дарила любимые игрушки, водила есть то, что он хотел.

До того дня…

Однажды мальчик забыл какую-то вещь и, вернувшись, услышал из-за двери, как госпожа Лю разговаривает по телефону.

— Что, группа крови до сих пор не совпала?

Снова темнота.

На этот раз, открыв глаза, Цзян Яньцин тоже видел только мрак.

Он услышал гудок поезда. Затем почувствовал, как его, словно безжизненную куклу, затаскивают в вагон. Внутри смешивалось столько разных запахов, что его едва не стошнило.

Сознание хозяина тела было затуманено, но глупцом он не был.

В нём переплелись странное торжество от понимания того, что произошло, и боль предательства. В висках нестерпимо пульсировало.

Его вытащили из вагона и отвели в маленькую тёмную комнату.

Цзян Яньцин услышал скрежет инструментов. Следом к пояснице прикоснулось что-то холодное.

Тело мгновенно оцепенело, а затем принялось отчаянно сопротивляться.

Улучив момент, когда мучитель отвлёкся, мальчик ногой сбил со стола инструменты и стрелой вылетел из комнаты.

Сзади раздались разъярённые крики.

За ним устремилась целая толпа людей. Не успел он пробежать и нескольких шагов, как ногу пронзила острая боль. Место было слишком глухим, помощи ждать неоткуда, и в конце концов его поймали и приволокли назад.

В последнее мгновение перед тем, как потерять сознание от лекарства, Цзян Яньцин услышал, как один из мужчин яростно кричит кому-то по телефону:

— Ты хоть понимаешь, сколько денег теперь придётся возмещать?!

И снова темнота.

Когда Цзян Яньцин очнулся в следующий раз, свет вокруг был почти ослепляющим.

Перед ним раскинулся Лебединый пруд. В центре стояла девушка в белом платье.

Хозяин тела молча смотрел на неё с берега. Цзян Яньцин чувствовал, что его взгляд сам собой тянется к девушке. Но возникающее в душе чувство было совсем не любовью, а желанием её уничтожить.

Мир снова погрузился во тьму.

Открыв глаза, Цзян Яньцин увидел, как хулиганы затаскивают Лу Сяоя в переулок.

При таком положении нетрудно было догадаться, что произошло.

И устроил всё это настоящий хозяин тела.

Цзян Яньцин чувствовал, как тот взбудоражен. В глазах пылал неугасимый огонь, неприкрытый и лишающий рассудка.

Когда всё закончилось, мальчик притворился случайным прохожим, прогнал хулиганов и сам «нечаянно» получил травму.

Цзян Яньцин увидел на Лу Сяоя разорванную одежду, мертвенно-бледное лицо и пустые глаза.

Даже поняв, что мальчик её спас, она лишь кое-как прикрыла тело одеждой и осталась неподвижной, оцепеневшей от отчаяния.

— Пойдём в полицию.

Цзян Яньцин услышал, как это сказал хозяин тела.

Лу Сяоя ощущала боль во всём теле и мерзкий запах вокруг. Словно лишь теперь поняв, что произошло, она несколько раз повела застывшими глазами. Горячие слёзы скатились по её красивым щекам, пробежали по телу и упали на землю тёмного переулка.

— Пожалуйста, никому не рассказывай.

Цзян Яньцин услышал её дрожащую мольбу.

*

Когда мир вновь осветился, они оказались в художественной мастерской.

Хозяин тела собственной кровью рисовал на полу жуткую формацию.

В соответствующих точках стояли гипсовые фигуры, ещё не накрытые белыми полотнами.

В середине формации осталось пустое место размером с мольберт. Глядя на тщательно подготовленную им схему, мальчик ощущал какое-то болезненно-искажённое наслаждение.

*

Прогуливаясь, хозяин тела пришёл к Лебединому пруду. Лу Сяоя, робея и смущаясь, протянула ему письмо.

Цзян Яньцин ощутил его нерешительность.

Мальчик сжал кулаки и неловко отвёл взгляд.

Лу Сяоя держала руки за спиной и что-то весело щебетала ему на ухо, но он не слышал ни слова.

И тут Цзян Яньцин ощутил в его сердце необычайно глубокую любовь — чувство, которого прежде там никогда не было.

Он начал колебаться.

Но в конце концов выбрал собственное желание.

Спустя неделю хозяин тела всё-таки привёл Лу Сяоя в художественную мастерскую.

Одержимые духами гипсовые фигуры убили девушку.

Хозяин тела накрыл каждую статую, принявшую облик Лу Сяоя, белым полотном. Глаза его налились кровью, когда он собственными руками начал понемногу сдирать с неё кожу.

Цзян Яньцин ощущал дрожь и возбуждение этого тела и одновременно какую-то невыразимую, огромную скорбь.

Мальчик отнёс Лу Сяоя без кожи к статуе в центре Лебединого пруда.

И долго с ней разговаривал.

Он и сам не заметил, как из глаз потекла горячая влага, которой прежде там никогда не было.

*

Пальцы Цзян Яньцина чуть шевельнулись. Затем он полностью вышел из сопереживания и проснулся.

Луна в небе уже превратилась в кроваво-красное полнолуние.

http://bllate.org/book/29745/4676366