О, друг?
И что с того? То, что желал заполучить Хоу Цинчжо, он всегда получал, а дела, за которые брался, всегда доводил до конца. И к тому же, он вовсе не собирался ограничиваться ролью простого друга Ситу Чунмина.
У Хоу Цинчжо было своё место, но он совершенно естественным образом уселся рядом с Ситу Чунмином. Он не мог не заметить устремлённых на них со стороны недоумённых и завистливых взглядов, однако он — Хоу Цинчжо, и ему никогда не было дела до чужих мнений.
Трёхсловный канон, счёты, волчья кисть, медные монеты, — ццц, да тут даже есть официальная печать. Всё приготовлено на редкость тщательно, пламенные надежды так и бьют через край…
Мгновение назад промелькнувший в глазах холод бесследно исчез. Хоу Цинчжо с полуулыбкой разглядывал маленького пухлого малыша с ещё сонным и затуманенным взором, которого только что разбудили и передали на руки кормилице, и негромко вздохнул:
— После того как Тянь Линлун вышла замуж за Мэн Чуанься, она долгие годы ничего не рожала. При этом возле старшего Мэн никогда не крутились другие женщины, их глубокая и преданная любовь друг к другу вызывает лишь искреннюю зависть. И вот теперь у них наконец появился законный сын — можно сказать, после всех тягот они познали радость.
На первый взгляд эти слова звучали как похвала, но в них сквозила явная насмешка. Ситу Чунмин невольно бросил на него взгляд и попытался утешить:
— Вэнь Нин тоже хороша.
И у вас будет такая же крепкая любовь, и сынишка родится, брат Хоу, ты рано или поздно будешь везде ходить неразлучно с Вэнь Нин, ворковать с ней, так что тебе совершенно незачем завидовать остальным, можешь не сомневаться.
……Почему в этот момент упомянута Вэнь Нин? Неужели Ситу Чунмин неравнодушен к Вэнь Нин?
Услышав это, Хоу Цинчжо слегка остыл в улыбке, и в нём мгновенно всколыхнулось чувство опасности. Он чуть прикрыл глаза, скрывая глубокие раздумья на дне зрачков, и после короткой паузы с невозмутимым видом испытующе произнёс:
— Госпожа Вэнь и брат Ситу — соученики по одной секте, выросли вместе с малых лет. Должно быть, ваши чувства очень крепки?
— …
Ситу Чунмин с выражением недосказанности на лице посмотрел на Хоу Цинчжо и лишь спустя долгое время с трудом выдавил:
— …Сносные.
Хоу Цинчжо: …………
Что это за выражение лица, когда тысяча слов застыла в молчании? Вот оно как! Неудивительно, что из стольких соучеников Ситу Чунмин привёз с собой сюда именно одну лишь Вэнь Нин — тут явно давняя тайная связь!
Его взгляд мгновенно похолодел. Уголки губ Хоу Цинчжо изогнулись в ухмылке, и он медленно произнёс:
— И всё же, интересно, кто в сердце брата Ситу важнее — я или госпожа Вэнь?
Он намеренно выделил слово «друг», и в его голосе послышался чуть уловимый леденящий мороз.
Лодочка дружбы способна перевернуться в любой миг, и сейчас жизнь Вэнь Нин висела на волоске между этими вопросами и ответами. Однако Ситу Чунмин не замечал ничего вокруг; его взгляд внезапно смягчился, и он ответил с абсолютной естественностью:
— Ты.
Его тон был ровным, поскольку эта фраза вовсе не являлась торжественным обещанием, а была непреложной истиной, в которой и так не приходилось сомневаться — её просто впервые произнесли вслух.
Из-за столь внезапного проявления искренних чувств Хоу Цинчжо на секунду растерялся. Бесчисленные привычные заигрывания и сладкие речи, крутившиеся на языке, странным образом застряли в горле и сами собой проглотились назад.
В его глазах мелькнула смена оттенков. Спустя мгновение Хоу Цинчжо слегка отвернул лицо в сторону, скрывая промелькнувшую на дне зрачков бурю эмоций, и наконец тихо проговорил:
— Пускай я, Хоу Цинчжо, и не считаю себя хорошим человеком, но если настанет тот день, я никому не позволю смотреть на то, как ты умираешь.
С этими словами на лице Хоу Цинчжо вновь заиграла улыбка, и он опять превратился в того самого утончённого и благородного молодого господина. Переведя взгляд на сторону Мэн Чуанься, он больше не произнёс ни слова.
Раньше чаще случалось так, что красноречиво вещал Хоу Цинчжо, а Ситу Чунмин слушал его с бесстрастным лицом. Но сейчас он молчал, и наступившая между ними тишина вовсе не казалась неловкой или давящей — в ней чувствовалась лишь сама собой разумеющаяся близость.
Тем временем пухлый малыш успел загрести уже несколько вещиц и теперь жадно прижимал их к груди, наотрез отказываясь выпускать хоть что-нибудь. Все эти предметы сулили прекрасное будущее, и глаза Мэн Чуанься сузились в тонкие щёлочки от улыбки. Он велел слугам принести небольшой матерчатый мешочек, сложил туда всё добро и повесил сыну на шею.
Похоже, восторг ребёнка всё еще не утих: пухлый малыш продолжал ерзать на руках у Тянь Линлун и, ни минуты не затихая, тянулся ручонками к блюдам на столе. Гости улыбались, наблюдая за этим. Мэн Чуанься бросил через плечо какую-то фразу, и Тянь Линлун, тяжело вздохнув, зачерпнула из собственной пиалы ложку супа из семян лотоса с лонганом и поднесла к ротику сына.
— Такой кроха, разве ему можно давать подобное, — одна из служанок, стоявших позади Ситу Чунмина, скривила губы и тихо шепнула подруге: — По мне так госпожа о маленьком господине заботится куда меньше, чем его кормилица.
— Точно, — кивнула та. — Только ты не думай, будто кормилица Гао — добрая душа. У неё ведь тоже есть ребёнок примерно такого же возраста, кажется, сирота... Говорят, чтобы сэкономить каплю молока ради маленького господина, эта кормилица заставляла собственного ребёнка пить козье молоко со жутким овечьим душком. Говорят, тот малыш никак не мог привыкнуть, пил — и тут же срыгивал, а ночами просыпался голодным и горько плакал. Хм, ради того чтобы угодить хозяину и госпоже, она на всё готова! Если рассуждать об умении льстить и пресмыкаться, кто во всём поместье сравнится с ней?
Хотя они говорили тихо, расстояние до Ситу Чунмина и Хоу Цинчжо было слишком малым, а слух у обоих оказался превосходным, так что они расслышали все эти сплетни от начала и до конца.
Услышав это, Хоу Цинчжо холодно усмехнулся:
— С такой-то матерью тому бедняге не позавидуешь.
Союз Пурпурной Луны, разумеется, имел собственную сеть разведки в Центральных равнинах, и порой подобные незначительные на вид слухи и тайные предания давали совершенно неожиданный результат. Будучи левым стражем, Хоу Цинчжо тоже просматривал эти донесения и прекрасно знал, что у Мэн Чуанься и той кормилицы уже давно была тайная связь, да и муж кормилицы погиб при весьма туманных обстоятельствах. Вот только с чего бы Гао Вуюэ проявлять столь трепетную заботу о законном сыне Мэн Чуанься — это и впрямь выглядело странновато.
Хотя подоплёка оставалась неясной, Ситу Чунмин тоже посчитал поступки кормилицы неуместными и слегка нахмурился.
Хоу Цинчжо внезапно повернулся к Ситу Чунмину и с улыбкой произнёс:
— Если тебе так жаль ребёнка, давай заберём его к себе и воспитаем?
Ситу Чунмин: ………… Взять и запросто притащить ребёнка к себе — ты что, думаешь, это кошка или собака? У него вообще-то родная мать жива!
— Пусть даже носит мою фамилию, впрочем, твоя фамилия тоже подойдёт, — с увлечением продолжал Хоу Цинчжо. — А имя... Как насчёт Ситу Цинмин? Нет, не то. Или Ситу Чжо?..
Видя, как Хоу Цинчжо мысленно забирается всё дальше — размышляет, стоит ли повзрослевшему ребёнку заниматься боевыми искусствами или книгами, сколько жён ему сосватать, сколько домов построить и сколько цыплят, свиней и быков держать во дворе — Ситу Чунмин отчасти онемел и решил вернуть ему хотя бы каплю здравомыслия:
— Пока что это лишь слова одной стороны. То, о чём болтали служанки, ещё не обязательно правда.
Хоу Цинчжо искривил губы в улыбке:
— Брат Ситу прав. Давай-ка погодим немного, глядишь, нас ждёт отличное представление.
С самого начала церемонии выбора судьбы Тянь Линлун не выпускала ребёнка из рук и ни за что не доверила бы его Гао Вуюэ — возможно, она уже о чём-то догадывалась. А эта женщина славилась своим крутым и безжалостным нравом, держа Судно Железных Костей в ежовых рукавицах, так что терпеть подобное унижение она бы точно не стала.
Ситу Чунмин с недоумением посмотрел на Хоу Цинчжо, собираясь расспросить обо всём подробнее, как вдруг за главным столом поднялся шум, сопровождаемый пронзительным визгом. Тревожно повернув голову, он увидел, что Тянь Линлун замерла на месте со странным выражением лица, в то время как кормилица Гао прижимала к себе ребёнка и рыдала навзрыд среди осколков разбитой посуды.
Единственный ребёнок, доставшийся Мэн Чуанься на пятом десятке лет, умер прямо во время празднества в честь луны!
— Си-эр, сыночек, очнись, открой глазки, взгляни на матушку! — кормилица Гао кричала надрывно, едва не теряя сознание. Тянь Линлун, опомнившись от её воплей, в несколько шагов подлетела к ней, схватила за воротник, подняла с пола и отвесила звонкую пощёчину.
Звучный удар заглушил все остальные шумы. Тянь Линлун занималась боевыми искусствами, и этот удар изуродовал лицо Гао Вуюэ, пустив ей кровь из носа и рта.
Мэн Чуанься вытаращил глаза и наконец вышел из оцепенения, бормоча:
— Как же так… почему он умер?
Сюжет сделал столь резкий поворот, что все присутствующие замерли в растерянности. Толпа синхронно разинула рты и вылупила глаза, глядя на стычку трёх человек, из-за чего происходящее вокруг стало походить на фарс.
— Губы синеватые, белки глаз почернели — чистой воды отравление, — Тянь Линлун не обращала внимания на зевак, безразлично глядя на мужа, и медленно произнесла: — Не считая материнского молока, Си-эр сегодня пил только тот самый суп. Молоко у Гао Вуюэ, и суп мне преподнесла тоже Гао Вуюэ. Кроме неё, отравить его некому.
Лицо Мэн Чуанься вмиг лишилось всяких красок:
— Линлун, ты… да нет же, Юэ-эр не могла поступить так, зачем ей это?
— Разве ты сам не знаешь? — Тянь Линлун вдруг холодно усмехнулась. — Спрошу тебя лишь об одном: поможешь ты мне восстановить справедливость или нет?
Мэн Чуанься промолвил:
— Чего ты хочешь?
Тянь Линлун отрезала с непреклонной решимостью:
— Я хочу, чтобы ты собственноручно убил её!
— Ах ты змея подколодная! — Гао Вуюэ внезапно сорвалась с места. С искажённым лицом она бросилась на Тянь Линлун, словно собираясь вырвать из неё кусок мяса живьём: — Мой ребёнок! Как ты могла убить Си-эра, я с тобой поквитаюсь!
Тянь Линлун ещё не успела среагировать, как Мэн Чуанься, услышав эти слова, смертельно бледный, мгновенно перехватил Гао Вуюэ поперёк туловища, крепко зажал ей рот рукой и свирепо крикнул:
— Эй там, уведите её с глаз моих!
Тянь Линлун подобрала бездыханное тело ребёнка и с холодной, лишённой всяких эмоций усмешкой наблюдала за этим представлением.
Мэн Чуанься обернулся, со сложным выражением глядя на Тянь Линлун, помедлил и горько проговорил:
— Линлун, через три дня я дам тебе ответ.
Тянь Линлун усмехнулась — так, будто давным-давно знала, что именно ответит Мэн Чуанься. Не удостоив его даже взглядом, она устремила взор в совершенно другую сторону.
Тянь Линлун: …………
Ситу Чунмин: …………
Тянь Линлун:
— ……Молодой герой Ситу, если вам удобно, не могли бы вы уединиться со мной на корме корабля для беседы?
Божество Сыту, ни за что ни прочто схлопотавшее пулю: ………………???
Сестрица, мы не договаривались, увольте меня!
Ситу Чунмин ещё пребывал в полном ступоре, как вдруг Хоу Цинчжо заступил ему дорогу и с ленивой усмешкой бросил Тянь Линлун:
— Боюсь, это неудобно, потому что… я буду ревновать. Госпожа Мэн, вы уже в годах, пожалуй, вам не стоит строить планы на брата Ситу, иначе, если я приревноваю, трудно сказать, на что способен пойти.
Тянь Линлун в упор посмотрела на Ситу Чунмина:
— Меня интересует мнение самого молодого героя Ситу.
Ситу Чунмин покосился на стоявшего перед ним Хоу Цинчжо и твёрдо ответил:
— Мнение брата Хоу — это и моё мнение.
Тянь Линлун перевела взгляд с одного на другого, словно пытаясь разгадать нечто скрытое. Помолчав, она утратила свой острый воинственный настрой и с некоторой тоской произнесла:
— Нынче вы так глубоко преданы друг другу — что ж, посмотрим через десяток лет, будете ли вы всё так же любить друг друга, как в этот день, и следовать всюду парой.
Ситу Чунмин: ………… Погодите-ка, кажется, она не так использовала идиому.
Хоу Цинчжо с лёгкой улыбкой заметил:
— Не утруждайте себя заботами, госпожа. Раз уж мы с братом Ситу пылаем взаимной страстью, то, разумеется, будем неотлучно следовать повсюду друг за другом, не разлучаясь ни на миг.
Ситу Чунмин: ………… Постойте-ка, чего?
Куда подевалась чистая дружба? Эти идиомы ведь тоже применили не к месту! Ему всё казалось каким-то неправильным — неужто это новый розыгрыш? Но ладно ещё Тянь Линлун, а брат Хоу точно не из таких людей! Или он расслышал что-то не то? Но ведь они повторили это дважды, вряд ли это ошибка... Однако с чего бы брату Хоу говорить подобное? Разве он не любит Вэнь Нин? Если Вэнь Нин узнает, она расстроится! Нет, брат Хоу вообще не может испытывать к нему подобных чувств, он же мужчина! Значит, они всё-таки описывают дружбу? Или оговорились? Но всё равно донельзя странно! Неужели он сам накрутил лишнего? Наверное, нет... Что вообще происходит, кто-нибудь может ему это разъяснить?
В книге ищешь слова — да клянешься, что сам неграмотен; жалеешь, что не встретил дни, когда был глупцом.
Ситу Чунмин не находил в себе сил на отклик. Молча, совершенно молча он погрузился в состояние полного зависания, слабо думая: …………Неужели эти идиомы и впрямь так и используются?
http://bllate.org/book/29707/3615258
Готово:
