В этот раз всё было точно так же: сколько бы он ни думал, доводя себя до головной боли, ответа он так и не нашёл, поэтому невольно тихо вздохнул.
Цзюнь Хэнцин услышал этот вздох, открыл глаза и спросил:
— С чего вдруг вздыхаешь?
Хэ Фудань поморгал пару раз, и, не успев придумать какое-нибудь оправдание, услышал, как Цзюнь Хэнцин снова произнёс:
— Неужели беспокоишься о церемонии совершеннолетия?
Какое прекрасное оправдание! Хэ Фудань тут же ухватился за него:
— Ученик с малых лет слаб здоровьем и безвылазно сидит во дворце, почти не видя чужих людей. Раньше я заметил, что в пригласительных билетах Учителя упомянуто множество имён, и подумал, что на церемонии будет полно гостей. Но, кроме Учителя и старшего сородича Кун Цина, я никого не знаю и боюсь опростоволоситься.
— Пока я здесь, кто посмеет над тобой смеяться? — небрежно бросил Цзюнь Хэнцин. — А что до слабого здоровья, так и об этом не стоит беспокоиться. Когда придёт время, ты станешь таким же, как все остальные люди: проживёшь долгую жизнь без забот и ступишь на Великий Дао.
Хэ Фудань с улыбкой поблагодарил Учителя, но в душе остался при своём мнении.
Он прекрасно знал сюжет и понимал, что преждевременная смерть этого тела — неизбежный финал. Даже такой могущественный человек, как Цзюнь Хэнцин, не в силах бросить вызов небесам и изменить судьбу.
Однако Цзюнь Хэнцин уже сделал всё, что было в силах наставника.
Стоит ли говорить, что этот одержимый мечом безумец раньше был невероятным затворником. Ради того чтобы добыть для него редчайшие сокровища небес и земли для укрепления здоровья, за эти годы он исходил вдоль и поперёк все уголки света.
Подниматься к Девяти Небесам и спускаться в Мир Мертвых сражаться — всё это Хэ Фудань слышал лишь по слухам, но он собственными глазами видел, как Учитель притащил на спине Древо Возвращения Душ.
Древо Возвращения Душ родом из Мира Мертвых, оно растет в водах Желтой Источницы, и, согласно легендам, из него можно сварить Благовоние Возвращения Души, чей аромат разносится на сотни лили, способное вернуть мертвецов к жизни ирастить плоть на костях.
Жаль только, что даже столь божественное благовоние не приносило особой пользы Хэ Фуданю — разве что немного унимало боль и помогало уснуть, так что польза была лишь номинальной.
*
Дворец Ваншу круглый год стоял холодным и безмолвным, но сегодня всё было иначе: за воротами непрерывным потоком шли люди.
Огромные ледяные плиты были вбиты в отвесные скалы, ярус за ярусом выстраивая высокие и прочные крепостные стены. Поверх стен возвышались несколько соединенных переходами угловых и сторожевых башен, а на зубцах тянущихся стен зияли бойницы. Еще выше поднималась остроконечная дозорная башня, которая, словно пара глаз, высокомерно озирала гряды гор.
Этот дворец скорее напоминал неприступную цитату, чем обитель.
Столь суровая и ледяная аура как нельзя лучше гармонировала с характером его хозяина, Цзюнь Хэнцина.
Внутри главного зала плотным рядами на коленях сидели люди.
Цзюнь Хэнцин восседал на самом высоком почетном месте и молча смотрел на дворцовые ворота, не произнося ни слова и не делая никаких движений.
Рядом с ним сидел наделенный истинно бессмертным обликом глава Секты Сюаньду Чжао Кун Цин. Хотя они сидели за одним столом, Даос Кун Цин казался рядом с ним безо всякой причины на полголовы ниже.
Но в этот момент лишь этот невысокий даос всё еще осмеливался подать голос.
— Это ранение тебе Фудань перевязал? На редкость красиво вышло, видать, на тебе руку набил.
Он скосил глаза на белую повязку чуть ниже рукава Цзюнь Хэнцина и спросил:
— Мне вот любопытно: ты ведь с детства терпеть не мог возиться с повязками. Когда я из лучших побуждений хотел перевязать тебе рану, ты еще и ругал меня за болтовню. Почему же ради Фуданя ты согласился?
Цзюнь Хэнцин ничего не ответил.
Чжао Кун Цин не унимался, сложил руки в приветствии и поклонился парящему в небе за окном цветку лотоса.
— Почтенный Лянь Юэ свидетель, день сегодня великий и радостный, так скажи же старшему брату!
Створки дворцовых ворот по-прежнему оставались неподвижны. Цзюнь Хэнцин отвел взгляд и холодно посмотрел на сидевшего рядом мужчину, отчего Чжао Кун Цин тут же сник и умолк.
Царящее на главном месте молчание передалось и гостям внизу — никто из них не смел шевельнуться. Пол в зале был выложен теплыми нефритовыми плитками, которые источали мягкое тепло, однако атмосфера ничем не уступала скалам за окном: она была ледяной, пустынной и мертвенно-тихой.
Внезапно створки ворот широко распахнулись.
Среди бушующего холодного ветра медленно шагнул человек, озаренный улыбкой.
Он был облачен в парадные одежды пурпурного цвета, подол его длинного платья волочился по земле, а вся ткань была сплошь вышита золотыми и серебряными нитями. Пышный и торжественный покрой подчеркивал его одухотворенное, словно с картины сошедшее лицо. На поясе покачивался набор нефритовых подвесок, звенящих в такт каждому шагу. От него всё еще исходил холод внешнего мира, и при соприкосновении с теплыми нефритовыми плитами пола он превращался в клубящуюся белую дымку, которая вилась вокруг подола, создавая ощущение, будто он только что ступил на землю из бессмертной обители Яотай.
Незримое давление в зале внезапно исчезло. Люди в сердце своем наконец облегченно выдохнули и, вовсе не обижаясь на вторжение холода, стали незаметно сдвигаться в ту сторону, откуда он пришел, устремляя на вошедшего взгляды, полные надежды, словно на спасителя.
Встречая взгляды собравшихся, Хэ Фудань шаг за шагом продвигался вперед.
Все эти взоры были преисполнены искренней доброжелательности и благословений — до такой степени искренней, что Хэ Фудань даже слегка удивился.
Это тело с рождения отличалось слабым здоровьем, а Цзюнь Хэнцин держал его в строгой узде, поэтому с тех самых пор, как он попал в этот мир, он редко покидал Дворец Ваншу. Большинство сидевших в зале людей он вовсе не знал, но их добрые чувства шли из глубины сердец и вовсе не казались фальшивыми.
Наверное, всё дело было в уважении к Учителю Хэнцину.
Хэ Фудань по очереди отвечал на приветствия каждого, и короткая дорога показалась ему бесконечно длинной.
Наконец он поднялся по нефритовым ступеням перед главным залом, опустился на колени перед хозяйским местом и произнес, салютуя:
— Ученик Хэ Фудань приветствует Учителя и старшего сородича.
Даос Кун Цин взмахнул рукой, давая понять, что не стоит излишне церемониться.
Хотя внешне он казался моложе Цзюнь Хэнцина на целое поколение, на самом деле они были соучениками одного призыва. Драконий король Южного моря приходился ему близким другом, вот он и доверил ему своего младшего внука.
Позже, ради укрепления тела, Хэ Фудань поступил в ученики к Цзюнь Хэнцину для изучения меча, и таким образом учитель превратился в старшего сородича, а дядя — в учителя.
Церемония совершеннолетия заклинателя меча состояла из трех этапов: возложение венка, опоясывание мечом и наречение второго имени.
В этот день каждый заклинатель меча зачесывал волосы на манер взрослых, а отец или наставник лично возлагал на его голову венец и шпильку, символизирующие совершеннолетие.
В этот же день они завершали последнее слияние с избранным мечом судьбы, собственноручно вырезали на клинке его имя и давали обет отныне сделать меч своим Путем и хранить верность до конца дней.
Даос Кун Цин взял с низкого столика изящный головной убор — корону из перьев.
Этот венец был целиком пурпурного цвета, с золотыми нитями по ребрам и лазоревыми тесьмами по краям, а по бокам торчали две ласточкины перья. Подобный фасон не встречался в Мире Культиваторов и явно был изготовлен специально для Хэ Фуданя.
Кун Цин уже собирался подняться, как вдруг чья-то рука перехватила его движение и грубо выхватила птичий венец прямо из его рук.
Он так разозлился, что аж усы вздыбились.
— Ло Шиба! С тебя хватило того, что ты отобрал у меня титул наставника Фуданя, так ты и сегодня, на церемонии совершеннолетия, со мной соревнуешься?
Цзюнь Хэнцин полностью проигнорировал его слова, небрежным жестом наложил заклинание, приковавшее Кун Цина к месту, и, с пернатой короной в руках, подошел к Хэ Фуданю.
Хэ Фудань всегда чувствовал себя беспомощным перед лицом споров двух старших. Он только попытался бросить на Кун Цина успокаивающий взгляд, как стоявший перед ним Цзюнь Хэнцин загородил ему весь обзор.
Он почувствовал, как старую шпильку на его голове бережно вынули, черные волосы рассыпались по плечам, и пока он ждал, когда ему заново соберут волосы и наденут новый венец, из-за дверей донесся оглушительный грохот.
— Цзюнь Хэнцин!
— Дугу Минхэ явился бросить вызов!
— Почему ты прячешься?!
Двери распахнулись от удара, и присутствующие в ужасе обернулись.
Там, стоя в одиночку против всех у входа, возвышалась высокая фигура в черном с серебряным копьем в руке. Позади него на земле в беспорядке валялись несколько учеников их секты, которые зажимали раненые места и тихо стонали.
Услышав, как пришелец сам назвал свое имя, Хэ Фудань счел его смутно знакомым. Обернувшись и заметив красные глаза вошедшего, он еще не успел сообразить в чем дело, как Система взвизгнула первой.
[Почему главный герой оказался здесь!]
Хэ Фудань тоже остолбенел: [Это и есть главный герой?]
Как такое возможно?
Сюжет ведь еще даже не начался, главный герой сейчас — сущий слабак!
Маленький демонёнок — вместо того чтобы тихо сидеть в засаде и прокачиваться, он посмел прийти и испортить праздник Цзюнь Хэнцину на глазах у стольких праведных практиков?
Он что, пришел самоубийством кончить?!
Автор пишет:
Роман начался, роман начался!
Я так рад, даже не знаю, что сказать, поэтому просто желаю маленьким ангелочкам тоже радоваться каждый день!
Глава 2
Сказать, что главный герой пришел на верную смерть, — не преувеличить ни на йоту.
У входа в Секту Сюаньду располагался великий защитный массив, оставленный древними великими мудрецами, а снаружи ворот Дворца Ваншу имелись запреты, лично установленные Цзюнь Хэнцином. Пройти сквозь них невредимым для выходца из Мира Демонов было совершенно невозможно, разве что полностью рассеять демоническую ци в своем теле и заявиться сюда в смертном теле из плоти и крови.
Раньше уже бывали случаи, когда заклинатели демонов проникали в праведные секты подобным образом, но все они прятались и боялись поднять шум. В конце концов, у демонического практика без демонической ци любой встречный прохожий мог запросто отбить всё желание жить.
И вот теперь Дугу Минхэ, лишенный защиты демонической ци, столь нагло и открыто бросал вызов Цзюнь Хэнцину!
В сценарии всё было совсем не так!
В зале поднялся невообразимый шум.
Видя, что главного героя вот-вот разорвут на части совместными усилиями, Хэ Фудань сообразил, что делать, и торопливо дернул Цзюнь Хэнцина за полу одежды.
— Учитель! Минхэ — мой друг, это я пригласил его.
Кричавшие мгновение назад о необходимости искоренить демонов и защитить путь праведности люди вмиг смолкли.
Раса Демонов за тысячелетие правления праведных сект вела себя тише воды ниже травы, но чтобы заклинатель праведного пути открыто заводил дружбу с демонами на глазах у честной публики — такого еще никто не видывал.
Хэ Фудань лишь после того, как слова сорвались с языка, осознал, насколько это неуместно.
Испытывая угрызения совести, он попытался исправить положение:
— Хоть Минхэ и принадлежит к Расе Демонов, он никогда не творил зла. Он рассеял свою демоническую ци, и это доказывает чистоту его помыслов.
Поверженные сородичи все еще жалобно постанывали. Хэ Фудань взмахнул рукой, посылая волну духовной энергии, чтобы поднять их на ноги. Атаки без демонической ци не могли причинить вреда телу практика, они вызывали лишь временную боль.
Он достал Мешочек Цянькунь, пытаясь уладить дело с помощью грубой силы денег.
— Минхэ родом из Мира Демонов, нрав у него прямой и бурный, он просто пошутил с уважаемыми сотоварищами и переборщил с мерой. Я приношу вам свои извинения за него, примите этот скромный дар в знак моего раскаяния.
Сородичи приняли мешочек Цянькунь, заглянули внутрь, и их глаза мгновенно округлились: спина тут же перестала болеть, ноги — ныть, и они с довольными улыбками отступили назад.
Стоявший неподалеку Дугу Минхэ приподнял брови, видимо, находя развитие событий весьма забавным, и даже не стал возражать.
Хэ Фудань замер в страхе и трепете, набравшись храбрости, легонько коснулся ноги Учителя, но поднять на него взгляд не смел.
— Прошу Учителя пожаловать Минхэ место.
После минутного молчания он услышал ответ:
— В зале больше нет свободных мест.
Хотя это был отказ, вышло гораздо лучше, чем Хэ Фудань предполагал. Он-то думал, что Учитель, в чьих глазах отродясь не терпелось ни единой соринки, тут же насквозь проткнет главного героя мечом.
Он слегка перевел дух.
Внизу Дугу Минхэ всё так же беспечно улыбался, ничуть не смущаясь направленных на него сотен упрекающих взглядов, и даже нашел время поиграть копьем, выписывая им круги, словно был твердо намерен сразиться с Цзюнь Хэнцинем.
Хэ Фуданю оставалось лишь вытерпеть недовольный взгляд Учителя и, набравшись храбрости, произнести:
— Это недосмотр ученика, я забыл предупредить Учителя заранее.
Он отвел глаза от ледяного лица Цзюнь Хэнцина и тепло улыбнулся Дугу Минхэ.
http://bllate.org/book/29701/3613883
Готово:
