Хуан Юй негромко и аккуратно постучал в дверь, дождался утвердительного «угу» и, толкнув дверь, вошел в комнату Ци Яна.
Ци Ян сидел, опустив голову и изучая какие-то материалы. Хуан Юй не смел нарушить тишину, поэтому с пачкой документов в руках встал рядом в ожидании. Вскоре Ци Ян слегка приподнял голову:
— Хуан Юй, что ты думаешь о семье Гуань в последние годы?
— На первый взгляд никаких изъянов не заметно, из года в год работают в прибыль.
Ци Ян опустил документы, которые держал в руке:
— В отчете написано, что за последние пять лет инвестиции в строительство заводов исчислялись миллиардами... Проверял ли он, какие именно заводы они построили?
— Да это же просто старые здания отремонтировали, я так и не понял, в чем ценность их заводов, откуда такие баснословные суммы, — осторожно произнес Хуан Юй. — Как думаете, директор Ци, куда деваются все их деньги?
Ци Ян поправил очки в тонкой оправе и ничего не ответил.
Хуан Юй добавил полушепотом:
— Говорят, в прошлом году ради какого-то земельного участка они целыми днями свозили промышленные отходы к стенам чужого небольшого завода, да так, что тамошний директор был вынужден продать всё за бесценок и молить о пощаде. На самом деле многие мелкие предприятия вообще не хотят с ними связываться: цены занижают, платежи задерживают, а если вздумаешь спорить — сделают так, что пойдешь по миру с протянутой рукой.
Ци Ян равнодушно бросил:
— И это всё мелочи.
Хуан Юй не посмел подать голос. Верно, всё это были лишь мелочи. Закрывать небо одной рукой, попирать законы, вершить судьбы и чувствовать себя пупами земли. Ни один из местных чиновников за всю историю не мог с ними справиться; в худшем случае они лишь для видимости отчитывали простых горожан, а до самого главного ядра никто из них и дотронуться не смел.
И что поделаешь? Сегодня того, кто избил человека, забирают в участок, а завтра потерпевший заявляет, что они просто так дурачились и играли. Местные жители горой стоят друг за друга, и в конце концов всем приходится оглядываться на семью Гуань и семью Вэнь. А ты — чиновник на пятилетку, отряхнул задницу и уехал, и кому тогда местным жаловаться на свою горькую судьбу?
Они уже давно установили собственные правила: чужаки есть чужаки, а свои есть свои. Как свои ни измываются над своими — не беда, а кто пойдет искать защиты от чужаков на стороне — тот предатель. Пять тысяч лет их гнули феодальные династии, и ведь как-то пережили; подумаешь, семья Гуань да семья Вэнь, по крайней мере, голодными никто не сидит.
Ци Ян повернулся:
— Зачем пришел?
Хуан Юй положил стопку документов на его стол:
— Насчет Сун Хуая. Кое-что удалось узнать.
— В старшей школе, в один прекрасный день, неизвестно из-за чего Гуань Цзиньпэн начал травить его напропалую. Его избили так, что сломали бедренную кость, и он пролежал в больнице больше двух месяцев. Позже Сун Хуай бросил учебу и сидел дома, вскоре умерла его мать, после чего он совсем зачах и даже угодил в больницу из-за передозировки наркотиков. Отец, уставший безуспешно его воспитывать, в ярости выгнал его из дома.
Передозировка наркотиков. Ци Ян слегка нахмурился.
Хуан Юй торопливо добавил:
— Не то чтобы я плохо старался, просто правду действительно не узнать. Стоит лишь услышать имя Гуань Цзиньпэна, как у всех сразу отнимается язык. А вот про самого Сун Хуая болтают охотно...
На самом деле ходило еще множество грязных слухов, но сейчас он не смел их озвучивать — впрочем, одной лишь истории с наркотиками было более чем достаточно.
Хотя, если подумать, он ведь и сам как-то присматривался к Сун Хуаю. С виду — сущий красавец, так что же в нем не так и почему у него такая дурная слава?
— Угу. — Взгляд Ци Яна скользнул по его собственному смартфону.
Хуан Юй опустил глаза, снова предаваясь раздумьям. С того самого дня, как Сун Хуай доставил его на площадь, взгляд его господина то и дело падал на телефон. Ци Ян крайне редко кому-либо давал свой номер, неужели он чего-то ждет? Нельзя об этом думать, не стоит забивать голову, подобное явно не входит в круг его обязанностей...
— И еще кое-что... Говорят, Гуань Цзиньпэн по неизвестной причине устроил травлю Ли Шаохуна, того коротышки, что вечно околачивался рядом с ним.
Ци Ян поднял голову:
— Что случилось?
— Непонятно. В общем, Гуань Цзиньпэн перекрыл Ли Шаохуну все дороги, и любой теперь может испортить ему жизнь. Родители, оценив обстановку, отправили его за границу на учебу.
Рассориться с Гуань Цзиньпэном вот так... Не слишком ли вовремя? Чьих это рук дело?
Хуан Юй снова заглянул в блокнот:
— В следующем месяце у Гуань Цзиньпэна дома будет вечеринка у бассейна, соберется почти вся молодежь, а также будет старейшина семьи Гуань — Гуань Вэнь. Сходим взглянуть?
Хуан Юй сделал пометку в блокноте.
Телефон на столе Ци Яна внезапно слегка вибрировал. Взгляд Хуан Юя метнул мимолетный взгляд на экран и тут же потупился, глядя на собственный нос и думая о высоком.
...Как и ожидалось. Его господин Ци целыми днями возится с этим мажором, и к чему всё это ведет?
Ци Ян тут же схватил телефон, взглянул на смс и произнес:
— Вызови мне машину на пять часов вечера, я отлучусь.
— Хорошо.
Дела шли всё хуже и хуже: как ни посмотри, а глаза его господина сияли явно ярче прежнего...
Хуан Юй не смел углубляться в мысли. Из всех возможных людей директор Ци выбрал такую близость со старшим господином из семьи Сун — к добру ли это?
Усадьба семьи Гуань.
— Слышал, вы рассорились с Ли Шаохуном?
Мужчине на вид было чуть за пятьдесят, но даже перешагнув порог среднего возраста, он прекрасно за собой следил: крепкое телосложение делало его моложе собственных лет на несколько. Повернувшись в своей комнате для птиц, он перевел взгляд на стоявшего перед ним Гуань Цзиньпэна, хотя продолжал рассеянно теребить птичью клетку.
— Он сам напросился.
— Что произошло?
Гуань Цзиньпэн промолчал.
Гуань Вэнь отставил клетку, подманив пальцем птичку, чтобы та перепрыгнула на его руку:
— Можешь не отвечать, я и так всё знаю. Именно из-за него твоя сестра оказалась в лечебнице.
Гуань Цзиньпэн помрачнел, но ничего не сказал, и лишь спустя долгое время произнес:
— Это ты отправил ее в лечебницу.
Услышав это, мужчина резко обернулся, словно только сейчас соизволил взглянуть на Гуань Цзиньпэна как положено:
— Хватит со мной капризничать. Ей плевать на собственную репутацию, но мне — нет. Кто прислал тебе ту видеозапись?
— Аноним.
Лицо Гуань Вэня слегка похолодело:
— Запись перенаправляли через дюжину зарубежных серверов, чтобы нельзя было вычислить отправителя?
— Возможно.
Птичка на руке Гуань Вэня зачирикала, но пальцы, сжимавшие ее, сжались еще сильнее, и перепуганная птица забилась в панике. Гуань Вэнь медленно разжал руку и водворил пташку обратно в клетку.
Гуань Цзиньпэну стало смешно от этого зрелища:
— Опять во всем мерещится паранойя?
Гуань Вэнь усмехнулся:
— С какой стати этому человеку присылать видео тебе? Если бы он хотел сделать тебе одолжение, неужели потребовалось бы столько конспирации? С твоими-то мозгами и хваткой — получил выгоду и даже не потрудился спросить почему. По сравнению с братьями Сун ты просто безнадежен.
Гуань Цзиньпэн молчал добрую минуту:
— Сколько же подлости ты в жизни совершил, раз так боишься, что кто-то против тебя замышляет козни?
Гуань Вэнь взял клетку и подвесил ее на веревку:
— Подумай лучше, кому понадобилось присылать тебе это видео, кому насолил Ли Шаохун или не узнал ли он случайно то, чего знать не положено.
Он резко сменил тему:
— Как там в последнее время Сун Хуай?
— Всё по-старому. Шляется по барам, напивается до беспамятства, а сейчас безуспешно увивается за одной малоизвестной актрисой.
Мысли Гуань Вэня, казалось, уже витали далеко от него:
— Ступай.
Гуань Цзиньпэн остался стоять на месте:
— Мне уже двадцать пять, а ты доверил мне всего две никчемные компании. Когда ты уже позволишь мне по-настоящему заняться делом?
Гуань Вэнь не обернулся:
— Сначала выведи хоть одну компанию на биржу, а потом поговорим.
Гуань Цзиньпэн невольно сжал зубы и спустя долгое время холодно бросил:
— Твоя дочь уже два года сидит в лечебнице, удосужись хоть раз навестить ее, когда будет время.
С этими словами он резко развернулся и вышел. С мрачным, как туча, лицом покинув усадьбу, он на ходу стал искать глазами машину и вытащил телефон:
— Вы там чем занята шпана? А ну живо на улицу, идем бухать!
На том конце поспешно отозвались:
— Да, хорошо, брат Пэн!
Он с детства не любил думать — стоило ему начать размышлять, как душа наполнялась злобой. Подъехав на машине к оживленному перекрестку, он увидел своих закадычных собутыльников, уже поджидавших его у дороги. Заметив его хмурую физиономию, те благоразумно решили не лезть с расспросами:
— Брат Пэн, сюда! Вон в том клубе как раз новеньких девчонок подвезли, мы их приберегли специально для брата Пэна, пошли первыми отведаем свежатинки.
Взгляд Гуань Цзиньпэна упал на фигуру человека на противоположном конце эстакады.
Один из прихвостней, обладавший самым зорким глазом, проследил за его взглядом и тут же понимающе ухмыльнулся:
— Брат Пэн, а этот Сун Хуай сегодня прямо с иголочки. Может, пойти проучить его?
Гуань Цзиньпэн отвернулся, с грохотом захлопнул дверцу машины и мрачно бросил:
— Пятнаться! Пить идем!
http://bllate.org/book/29668/3609660
Готово:
