Этот обед выдался для Сяо Яо не столько сытным, сколько полным горечи и обиды. Всё потому, что те двое сидевших напротив него человека вели себя просто возслыханно.
То ли нарочно, то ли специально, то ли по какой-то особой задумке, но они только и делали, что изощрялись в попытках вывести Сяо Яо из себя. А он, глупый, вечно попадался на удочку: стоило им хоть чуть-чуть приоткрыть ловушку, как он, не задумываясь, с закрытыми глазами бросался прямо туда.
А когда до него доходило, что он снова угодил в сети этой парочки, было уже поздно. Короче говоря, за этой трапезой Сяо Яо несколько раз собирался гордо взмахнуть рукавом и уйти. Если бы он еще не был голоден, то непременно так бы и поступил.
— Вы двое! Не перегибайте палку!
Дэн Сяосяо бросила на него косой взгляд, сделала глоток ледяной колы и протянула:
— Ой, да ладно тебе, будто мы какая-то сточная канава, чтобы что-то перегибать.
— Да вы оба — полные отбросы общества! До сточной канавы вам еще расти и расти! От канавы хоть пахнет лучше, чем от вас двоих! — Сяо Яо был готов схватить куриную кость, лежавшую перед ним, и швырнуть прямо в лица этой парочке бесстыдников.
— Хватит тут нас смешить! Ты просто бесишься, потому что завидуешь тем, у кого есть пара! Если такой умный, взял бы да сам себе кого-нибудь нашёл, — со смешком бросил Чэнь Имин.
Сяо Яо по ерзал на месте, закинул голову и покачал ею:
— Знаете, почему у меня до сих пор никого нет?
— Потому что ты придурок! Потому что ты тупица! Потому что ты конченый идиот!
— А вот и нет! — Сяо Яо погрозил им указательным пальцем. — Бессмертным небожителям вроде меня не положено заводить романы с такими простыми смертными, как вы. Это нарушение небесных законов.
Дэн Сяосяо и Чэнь Имин тут же дружно сделали вид, что их тошнит.
— Какой ты мне небожитель? Если ты небожитель, то Телепузики — твои старшие братья, и они ещё первыми с тебя спросят. Боюсь, небеса тебя самого вот-вот молнией расколотят.
— Тц, банда смертных! Не собираюсь больше разговаривать с такими глупцами! — заявив это, Сяо Яо яростно ткнул палочками для еды в куриное крылышко и перетащил его к себе на тарелку. — Вы вечно говорите одно, а думаете совсем другое! Я считаю вас друзьями, а вы меня — своим кумиром! Разве так можно нормально общаться?
Столкнувшись с очередной вспышкой чудаковатости Сяо Яо, Дэн Сяосяо и Чэнь Имин одновременно показали ему средние пальцы. Дэн Сяосяо изрекла:
— Сяо Яояо, теперь-то я поняла: единственное, в чем ты проявляешь упорство все эти годы — это твое бесстыдство.
— Ошибаешься! Единственное, в чем я по-настоящему упорен — это ежедневная зарядка телефона! — Для человека, который буквально не мыслил своей жизни без гаджета, проснуться утром и увидеть, что заряд батареи составляет девяносто девять процентов, было настоящим испытанием.
Слова Сяо Яо довели сидевших напротив Дэн Сяосяо и Чэнь Имина до безудержного смеха — уж в чем-чём, а в необходимости заряжать телефон они понимали друг друга прекрасно.
Дэн Сяосяо продолжила подначивать его:
— Сяо Яояо, выдай еще номерок, давай посмотрим, до какой степени дошло твое слабоумие. — Ей всегда безумно нравилось слушать все эти нелепости, слетавшие с его губ.
Именно потому, что они вечно вот так переругивались и подкалывали друг друга, Дэн Сяосяо часто думала: как же скучна была бы ее жизнь, если бы на пути ей не встретился такой забавный чудик, как Сяо Яо.
Сяо Яо фыркнул:
— Заткнись лучше, глупая смертная. Твой язык вечно мелет без остановки, ни минуты покоя. Закрой рот и ешь, раз уж еда не может заткнуть твою варежку.
Услышав это, Дэн Сяосяо рассвирепела, схватила использованную бумажную салфетку и швырнула ее прямо в лицо Сяо Яо. Тот как раз собирался отправить в рот угощение, но от неожиданности приоткрыл рот, и бумажный комочек угодил аккурат внутрь.
— Тьфу! Тьфу! Тьфу! — Сяо Яо принялся торопливо плеваться. — Какого черта! Ты совсем сдурела? Того гляди людей до тошноты доведешь! Жить надоело, прибить захотелось?
Дэн Сяосяо с усмешкой парировала — когда дело касалось того, чтобы уколоть Сяо Яо, у нее всегда находился неисчерпаемый запас колкостей:
— Не выражайся мне тут на каждом шагу. Если такой смелый, попробуй произнести свое ругательство задом наперед.
Сяо Яо мысленно прокрутил фразу в обратном порядке и мгновенно уловил весь скрытый смысл. Он свирепо уставился на Дэн Сяосяо, вспомнив излюбленную фразу Жун Цзяня:
— Дэн Сяосяо, а ты вообще знаешь, как пишется слово смерть?
Дэн Сяосяо лукаво перевела взгляд и благоразумно сменила тему:
— Яояо, загадаю-ка я тебе загадку.
— А? Какую еще загадку? — Столкнувшись с резкой переменой темы, Сяо Яо решил пока не развивать прошлый разговор.
— Во всем мире передохли все свиньи. Назови песню. — Едва она договорила, как сидевший рядом Чэнь Имин, уже знавший ответ, покатился со смеху.
Сяо Яо бросил на Чэнь Имина испепеляющий взгляд и почесал в затылке:
— Дай-ка подумать… — Провозившись с раздумьями около двух минут, он покачал головой: — Сдаюсь, не знаю.
— По крайней мере, есть ты.
— … — Сяо Яо помолчал три секунды. — Знаешь что, Дэн Сяосяо? С твоей манерой общения тебе срочно нужно оформить страховку! Не то в один прекрасный день тебя кто-нибудь прибьет, и твоим родным даже компенсацию не выплатят!
Вся эта трапеза прошла в непрерывных перепалках и шутках, атмосфера царила невероятно оживленная. Правда, большую часть времени Сяо Яо сидел красный от злости из-за ядовитого языка Дэн Сяосяо, готовый в любую секунду запустить в нее палочками.
Наевшись вдоволь, троица распрощалась, и Сяо Яо побрел домой пешком. Подойдя к своему подъезду, он поднял голову и с удивлением заметил, что в окнах горит свет. Гадать не приходилось — Жун Цзянь уже вернулся.
Сяо Яо тяжело вздохнул и вызвал лифт. Отворив дверь квартиры, он сразу же уловил тонкий аромат свежемолотого кофе — судя по всему, Жун Цзянь сам перемотал зерна.
Скинув обувь и пройдя в гостиную, Сяо Яо увидел Жун Цзяня, который сосредоточенно изучал финансовые новости на экранах.
— Я вернулся.
— Угу, — отозвался Жун Цзянь, даже не повернув головы и продолжая всматриваться в экономическую сводку.
Сняв куртку, Сяо Яо опустился на диван рядом с Жун Цзянем. Лишь когда он присел, до него дошло, насколько сильно он устал. Пока шел, ничего не замечал, а стоило расслабиться, как ноги тут же перестали слушаться.
Сяо Яо только примостился, как Жун Цзянь повернул голову и уставился на него долгим взглядом. От этого пристального внимания по спине Сяо Яо побежали мурашки.
— Ч-что такое? — неуверенно протянул он.
— Ничего.
Жун Цзянь отвернулся, и теперь уже Сяо Яо принялся сверлить его глазами. Ему вовсе не казалось — он нутром чуял, что с Жун Цзянем сегодня творится что-то неладное.
Лицо у того было мрачнее тучи, а от всей фигуры исходило отчетливое предостережение: «Не подходи». Сяо Яо инстинктивно сглотнул слюну, теряясь в догадках: что с этим парнем не так? Он что, в пекинской опере переодевается? Почему у него так резко меняются лица?
— Жун Цзянь, — не выдержал Сяо Яо.
— М? — отозвался тот.
Пытаясь разрядить обстановку, Сяо Яо спросил:
— Скажи, а ты любишь собак?
— Нормально отношусь. Зависит от того, что за собака.
— А вот эта одинокая собака напротив тебя? — Сегодня Дэн Сяосяо и Чэнь Имин буквально довели его до ручки. Стоило им вспомнить, что у них есть пара, как они тут же объединились, чтобы травить его, беднягу, у которого никого нет.
Жун Цзянь бросил на него короткий взгляд:
— Прости, я не люблю глупых собак.
— … —
Ответ Жун Цзяня едва не вышиб у Сяо Яо слезу. Сейчас он был так уязвим, так отчаянно нуждался в хоть капле утешения! А этот бессердечный негодяй мало того что не пожалел, так еще и соли насыпал на кровоточащую рану.
— Иу! Ты меня больше не любишь!
Уголки губ Жун Цзяня судорожно дернулись.
— Дурачок, о чем ты думаешь? С чего бы мне тебя любить?
С тех пор как в прошлый раз он отверг признание Сяо Яо, Жун Цзянь с удивлением обнаружил, что парень будто подменили — тот стал еще бесстыднее прежнего. Впрочем, нет: возможно, он всегда был непробиваемым наглецом, просто раньше тщательно скрывал свою истинную сущность.
Раньше этот негодяй вечно тянул мягким голоском: А-Цзянь, А-Цзянь... А теперь перешел исключительно на полное имя, растеряв весь свой прежний милый вид.
И хотя из его рта по-прежнему то и дело вылетало слово «любовь», никаких безумных поступков больше не следовало. Это даже приносило Жун Цзяню некоторое облегчение — когда Сяо Яо не устраивал цирк, он бывал весьма и весьма мил.
— Черт! Жун Цзянь! Любви больше нет! Я больше никогда не полюблю тебя! А как же «быть ангелами друг друга», о чем мы договаривались?! — Сяо Яо скривил зубы, готовый вцепиться в Жун Цзяня мертвой хваткой.
— Ладно, пусть так, я буду небом.
Сяо Яо моментально просек смысл его слов и обреченно вздохнул:
— Почему маленькие лодочки дружбы тонут от малейшего ветерка, а гигантские корабли любви идут ко дну так легко?
— А ты сам не пробовал прикинуть собственный вес?
— … —
Сяо Яо понял, что продолжать этот диалог — чистой воды самоубийство. За этот вечер его внутренний космос грозил взорваться от перегрузки. На улице его допекала едкими насмешками Дэн Сяосяо, а дома добивал Жун Цзянь. За какие грехи судьба так с ним обошлась?!
— Как прошел твой первый рабочий день? Каковы впечатления? — На экране телевизора закончились новости и началась реклама. Жун Цзянь почувствовал, что глаза устали, выключил экран и перевел взгляд на Сяо Яо.
— Вполне неплохо.
— Мм. Вэй Ань — толковый секретарь, постарайся перенять у него побольше опыта, тебе пригодится, — заметил Жун Цзянь.
Сяо Яо кивнул в знак согласия.
— Слушай, а почему ты вообще определил меня в помощники секретаря? — Задавая этот вопрос, он втайне затаил надежду. Ему безумно хотелось услышать от Жун Цзяня что-то вроде: «Потому что я хотел держать тебя поближе к себе».
— Твой брат попросил меня об этом, — честно ответил Жун Цзянь.
— А... вот оно что... — Стоило услышать, что за него замолвил словечко Сяо Цзы, как весь боевой пыл Сяо Яо мгновенно испарился.
Атмосфера в комнате вмиг стала тяжелой и неловкой. Жун Цзянь уткнулся в телефон. Сяо Яо сидел рядом, изображая занятого смартфонщика, но исподлобья то и дело бросал взгляды на мужчину.
Чем дольше он смотрел, тем острее ощущал собственную обиду — он даже не знал, благодарить ему старшего брата или проклинать. Казалось, между ним и Жун Цзянем выросла огромная, высокая стена по имени «Сяо Цзы», преодолеть которую не представлялось возможным.
— Разве ты не должен был освободиться гораздо раньше? Почему вернулся так поздно? — Жун Цзянь продолжал листать ленту в телефоне, не поднимая головы. Тон его звучал буднично, но в нем отчетливо сквозило желание прощупать почву.
Бестолковый Сяо Яо, разумеется, не уловил скрытого подтекста:
— Да, собирался пораньше, но договорился с друзьями поужинать. Первый рабочий день как-никак, надо было отметить.
— О? С девчонками? — последовал еще один вопрос, брошенный как бы между делом.
Сяо Яо кивнул:
— Ну да. Я, Дэн Сяосяо и Чэнь Имин. Дэн Сяосяо ты вроде должен помнить — это та самая девушка, с которой мы вместе ходили в бар.
— А.
Та девица отложилась в памяти Жун Цзяня: вполне симпатичная, но фигура так себе. Тощая и мелкая, вылитый стебель фасоли. Женщина все-таки должна быть чуточку аппетитнее.
Между ними снова повисло молчание. Посидев так еще немного, Сяо Яо почувствовал, что больше не выдержит. Эта тягостная атмосфера давила на него так сильно, что на месте не сиделось.
Он поднялся на ноги:
— Ладно, Жун Цзянь, спокойной ночи, я спать.
Бросив это, он беглецом устремился в свою комнату, оставив Жун Цзяня в одиночестве посреди гостиной.
Очутившись в спальне, Сяо Яо принялся стягивать с себя одежду. Стоило ей соскользнуть, как в нос ударил тонкий шлейф аромата жасмина — запах был ему прекрасно знаком, так пахло от Дэн Сяосяо.
Дэн Цяосяо просто обожала жасмин, все ее духи источали именно этот шлейф. Сяо Яо аромат тоже очень нравился; будь он женщиной, наверняка пользовался бы точно такими же.
Поднеся брошенную одежду к носу и шумно втянув воздух, Сяо Яо пробормотал:
— А пахнет и правда отлично... Идеально перебивает шлейф законченной стервы, который вечно тянется за этой девчонкой.
http://bllate.org/book/29657/3608436
Готово:
