— А потом я услышал крики, поэтому привел их к себе на второй этаж, но когда я вернулся, тела уже не было.
— После этого ты и вернулся.
Юнь Тинчжоу поднял глаза, обвел взглядом присутствовавших в комнате и, не заметив ничего необычного, произнес:
— Я видел Цзян Чжисина на высоком помосте.
— Он висел вниз головой, раны на его теле были точно такими же, как вы только что видели, вся кровь уже вытекла.
— Я подозреваю, что тот тщедушный мужчина сейчас тоже находится на помосте. Он мертв.
— И еще, я...
Он успел сказать лишь половину, как стоявший за его спиной Чжан Бэньхай толкнул его в плечо, заставляя уступить место в самом центре.
— Я понял!! — на лице Чжан Бэньхая застыла улыбка, которая была страшнее слез, он воздел руки к небу и громко закричал, пытаясь перекрыть предыдущую тему. — Это она, это она снова пришла, она опять собирается убивать.
— Кто вернулась? Кто она?
Девушка с короткой стрижкой стояла на последней ступеньке лестницы и с опаской подала голос.
— Это точно она, она разозлилась, что свадебное платье до сих пор не готово, мы все умрем.
Чжан Бэньхай отвечал невпопад и, словно безумный, побежал на второй этаж.
Вскоре сверху донесся грохот, звяканье и звук падения тяжелого предмета. Когда всё снова стихло, Чжан Бэньхай вернулся на глаза остальным.
От его прежней интеллигентности не осталось и следа: темно-синий халат был порван в нескольких местах, волосы растрепаны, а в руках он прижимал целую стопку желтой бумаги, бормоча что-то бессвязное:
— Сжечь это для нее, это спасет нас, это нас спасет.
Приговаривая это, он приближался к оставшимся людям, насильно всучивая желтую бумагу им в руки. Добравшись до Юнь Тинчжоу и Сун Боли, он хотел провернуть то же самое, но Юнь Тинчжоу преградил ему путь рукой.
Брать стопку бумаг Юнь Тинчжоу не стал, лишь вытащил из нее один лист. Развернув его, он увидел, что надписи сделаны красной киноварью, судя по всему, это были погребальные деньги.
Стоило кому-то преградить ему путь, как Чжан Бэньхай перестал как-либо реагировать. Вместо этого он суетливо схватил жаровню, поставил ее у входа в постоялый двор и прихватил подсвечник.
Он вышел за дверь в одиночку, разложил бумажные деньги в жаровне, а затем бросил туда же подсвечник. Поначалу пламя было совсем крошечным, но от дуновения ветра оно резко взметнулось вверх, и вокруг заклубился белый дым, на мгновение превратив всё вокруг в сказочный пейзаж.
Запах от сгорающих погребальных денег стоял отвратительный, и из-за направления ветра весь этот дым повалил внутрь постоялого двора, от едкого смрада у всех защипало в глазах и в носу.
В конце концов, немного поразмыслив, все вышли наружу. Впереди шли Юнь Тинчжоу и Сун Боли, а остальные четверо — позади.
Как ни странно, пока они не вышли, Чжан Бэньхай то и дело подкладывал бумажные деньги, но стоило им появиться, как он прекратил это делать, послушно встав перед жаровней, и забормотал какие-то слова.
Разобрать их было невозможно.
Закончив бормотать, он резко обернулся, и в его голосе послышались нотки спешки:
— Чего вы стоите, забирали же талисманы, идите сюда сжигать! Если не сожжете, точно умрете!!
Девушка с короткой стрижкой прижимала к груди пачку бумажных талисманов, колеблясь: ей не хотелось ни делать шаг вперед, ни отступать.
Пока она вела внутреннюю борьбу, Юнь Тинчжоу с зажатым в пальцах талисманом уже подошел к жаровне. Под восторженным взглядом Чжан Бэньхая он разжал руку, порыв ветра подхватил талисман, закрутил в воздухе, и тот медленно опустился в огонь.
Тонкая бумага почти мгновенно была облизнута языками пламени и превратилась в пепел.
Юнь Тинчжоу стоял перед огнем, неподвижно наблюдая за происходящим, как вдруг позади раздался испуганный возглас. Он оглянулся и сперва встретился взглядом с глубокими глазами Сун Боли, а затем опустил взгляд ниже.
Сяо Ци в одиночку, прижимая к груди пачку талисманов, со всех ног неслась в его сторону.
Он уже протянул руку, чтобы подхватить девочку, как вдруг сбоку повеяло резким ветром. У него дернулось веко, он отскочил в сторону и оказался лицом к лицу с Чжан Бэньхаем.
В глазах обоих таилось какое-то странное чувство. Чжан Бэньхай попытался было замахнуться, но кто-то сзади намертво вцепился ему в запястье.
Это был Сун Боли.
Он холодно фыркнул и резко выкрутил руку, заставив Чжан Бэньхая принять неестественную позу и выронить из ослабевших пальцев оружие.
Воспользовавшись моментом, Юнь Тинчжоу бросился к Сяо Ци, но заметил, что та стоит перед жаровней одна и охами бросает в огонь охапки талисманов, а ее глаза пусты и не имеют фокуса.
Нахмурившись, он попытался приблизиться, но вдруг почувствовал, будто вокруг Сяо Ци вырос невидимый стеклянный купол, из-за которого нельзя было ни подойти ближе, ни докричаться до нее.
Время шло. Талисманы в руках Сяо Ци уже обратились в пепел, огонь в жаровне слабел, и казалось, что всё вернулось в норму.
Когда последние искорки погасли, вместе с ними рассеялось и тепло, вокруг воцарилась кромешная тьма, а невидимый купол треснул.
Юнь Тинчжоу шагнул вперед, но не успел он преодолеть и шага до Сяо Ци, как пламя в жаровне внезапно взвилось обратно. Жалкие искры мгновенно превратились в бушующий пожар, а красный цвет сменился синеватым.
Синеющее пламя на глазах у всех становилось всё больше и наконец окутало и поглотило Сяо Ци.
В то же время свет от огня стал ослепительно ярким. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем послышалось звонкое птичье трещание, ветер отнес пламя в сторону, обнажая то, что было внутри.
К удивлению всех, хрупкая девчушка всего за несколько секунд превратилась в злого духа. На Сяо Ци было надето красное свадебное платье, волосы растрепались по лицу, ногти стали длинными и тонкими, а на запястьях и щиколотках позвякивали колокольчики. Она паря зависла в воздухе.
— Хи-хи... —
Из ее горла вырвался странный звук, глаза резко распахнулись, и из них хлынула свежая кровь.
Вся эта перемена уложилась в четверть часа.
Не успели остальные прийти в себя, как она мгновенно оказалась перед Чжан Бэньхаем и Сун Боли. Лишь слегка взмахнув рукой, она вцепилась Чжан Бэньхаю в горло.
От этой картины все присутствующие затаили дыхание.
Когда все уже решили, что Чжан Бэньхаю неминуемо конец, он отчаянно замахал руками, вытащил из-за пазухи те самые недогоревшие талисманы и налепил их на женщину-призрака.
— А-а-а! —
Оба одновременно были охвачены пламенем, испуская жалобные крики.
Юнь Тинчжоу среагировал первым. Он вбежал в комнату, схватил наполовину сшитое свадебное платье и бросил его в женщину-призрака. Ее крики начали стихать и наконец замолкли где-то на улице, оставив после себя лишь свадебное платье.
Да потерявшего сознание от удушья Чжан Бэньхая.
— Это было... —
Юнь Тинчжоу рассеянно потирал кончики пальцев и, бросив равнодушный взгляд на подавшего голос человека, оборвал разговор на полуслове, после чего перевел взгляд на темноту вдали.
Глава 11
Он смотрел туда недолго, пожалуй, с минуту или две. Не успел он повернуться, как почувствовал, что кто-то обнимает его со спины, теплое дыхание окутало его, а чьи-то большие руки закрыли ему глаза, погружая в темноту.
— Не смотри туда, — лишая его возможности видеть, Сун Боли посмотрел вперед, в сторону темнеющих вдали силуэтов, и в его голосе прозвучало явное наигранное кокетство. — Разве я не хорош собой?
— Почему бы тебе не посмотреть на меня подольше?
Юнь Тинчжоу дважды глубоко вздохнул, решительно развернулся, смахнул его руки и с совершенно серьезным лицом приложил ладонь ему ко лбу. Спустя пару секунд он бесстрастно произнес:
— Жара нет.
С этими словами Юнь Тинчжоу зашагал прочь, не оставляя собеседнику времени на раздумья.
Отстав на пару шагов, Сун Боли стоял на месте, с улыбкой смакуя эти три слова, а затем лениво усмехнулся и повысил голос вдогонку:
— Жар есть, не хочешь проверить еще раз?
Но человек, уже переступивший порог, разумеется, не услышал его нарочитых слов.
За одну ночь постоялый двор лишился троих людей, к тому же произошло столько странных вещей, и настроение каждого из выживших было тяжелее прежнего.
Все молча опустили глаза.
— Как продвигается вышивка свадебного платья?
Прислонившись к колонне, Юнь Тинчжоу нарушил тишину вопросом.
Услышав это, девушка с короткой стрижкой, подобравшая свадебное платье и прижимавшая его к груди, уткнулась лицом в стол и глухим голосом ответила:
— Еще чуть-чуть осталось, не успела вышить золотую нить по краю юбки и узоры на груди.
— Да, и цвет самого платья тоже, — медленно втягиваясь через дверь, добавил Сун Боли.
— Не спешите, у нас есть время. — Юнь Тинчжоу перевел взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, и совершенно непринужденно бросил: — Сегодня вечером оставьте свадебное платье в своей комнате, лучше всего положите у изголовья кровати.
— У нас? — продолжая лежать лицом на столе, девушка с короткой стрижкой машинально вскинула руку, будто отвечая на уроке. — Повесить его или положить на поднос?
— Положите на поднос.
Он хотел было рассказать им про окрашивание свадебного платья, но из-за обилия сегодняшних событий, да и потому что время было уже позднее, опасаясь напугать людей еще сильнее, Юнь Тинчжоу ограничился распоряжениями и разогнал всех по спальням.
Девушка с короткой стрижкой поднималась по лестнице, то и дело оглядываясь. Добежав до последней ступеньки, она всё же не выдержала и очень тихо спросила:
— У нас больше не будет...
Она не знала, как это описать, поэтому оборвала фразу на полуслове.
Юнь Тинчжоу понял, что она имеет в виду Сяо Ци. Всё произошло слишком внезапно, и, честно говоря, он сам был удивлен: человек, с которым они вместе ели и спали, вдруг полностью преобразился, тут волей-неволе зародится страх. И все же он ответил:
— Больше ничего не будет.
Получив утвердительный ответ, девушка с короткой стрижкой облегченно выдохнула, расслабила напряженное тело и скрылась в своей комнате.
На первом этаже в холле снова остались только Сун Боли и Юнь Тинчжоу.
Стояла абсолютная тишина.
Млчание нарушил Юнь Тинчжоу. Он беспечно распахнул все двери и окна, впуская в комнату лунный свет, и, обращаясь к луне, произнес:
— Полагаю, мы могли бы заключить сделку.
Легкий ветерок принес с собой шорохи. Большая стрелка часов совершила восемь полных оборотов, свечи в холле погасли, а следом загорелся свет в первой и последней комнатах на втором этаже.
После того как Чжан Бэньхай потерял сознание, Сун Боли отнес его в его же комнату. Пока было не слишком поздно, Юнь Тинчжоу решил проверить его раны.
Огонь не слишком сильно обжег мужчину, пострадал лишь поверхностный слой кожи, но на шее отчетливо выделялись черные следы от пальцев. Сейчас он бледный как полотно лежал на кровати, и с первого взгляда ничем не отличался от покойника.
Впрочем, Юнь Тинчжоу вовсе не собирался разглядывать его ожоги: бросив пару беглых взглядов, он тут же принялся шарить по его одежде.
Хотя поверхность темно-синего халата была изрезана дырами и казалось, что карманов на нем нет стоило лишь немного пошарить внутри, как обнаруживалось множество потайных кармашков самых разных размеров.
Сверху донизу Юнь Тинчжоу обследовал каждый карман и выудил оттуда больше десятка конфет с поздравлениями.
Красные обертки сливались в сплошное алое пятно, от которого начинала болеть голова.
Разобравшись с этим, он попутно обыскал всю комнату и разжился еще целой россыпью таких же конфет.
Похоже, этой ночью Чжан Бэньхаю было уже не выжить.
http://bllate.org/book/29639/3605749
Готово:
