Он полагал, что ему придется ждать как минимум до обеда, или же Чжан Чжэн вовсе не захочет с ним видеться.
Когда они в молчании лепили пельмени, сидя за столом, в воздухе повисла странная, гнетущая тишина. Тао Жань слепил ровный, пухлый пельмень и аккуратно выложил его на поднос. Он вошел в квартиру, не сняв верхней одежды, поэтому от тепла батарей его щеки раскраснелись, а надетый парик казался немного длинноватым, но сидел вполне естественно. Если бы осунувшееся лицо Тао Жаня хоть немного округлилось, он стал бы похож на счастливого пупса из сказки.
Тао Жань знал, что Чжан Чжэн смотрит на него. Он сосредоточенно лепил пельмени, опустив взгляд на тонкие, изящные пальцы Чжан Чжэна. Поднявшись выше, он заметил, что рукава белоснежной рубашки Чжан Чжэна аккуратно закатаны в два оборота. На сильном запястье красовались черные часы Patek Philippe. Это был подарок, который Тао Жань преподнес Чжан Чжэну на день рождения два года назад — уже после того, как между ними пробежала черная кошка. Оказывается, Чжан Чжэн до сих пор их носит. Шестьдесят пять тысяч — все сбережения, что Тао Жань заработал тогда на продаже игр, но среди огромной коллекции именитых часов Чжан Чжэна они все еще смотрелись довольно скромно.
Достаточно, сказал себе Тао Жань. Чжан Чжэн все еще заботится о нем, и пусть на этом все закончится, ведь пора бы уже отпустить.
— В тот день я сказал тебе лишнее, — только начал Чжан Чжэн, как Тао Жань его перебил.
Тао Жань с улыбкой покачал головой, наконец осмелившись поднять взгляд на брата, но тут же перевел тему:
— Брат, смогу ли я устроиться в твою компанию после того, как закончу учебу?
Судя по календарю, приближался Новый год, и Тао Жань вскоре должен был официально выпуститься и вернуться на родину. Чжан Чжэн согласился так легко, будто человеком, который еще недавно хотел выставить его за дверь, был кто-то другой.
— Ты так добр ко мне, брат. После праздников у тебя день рождения, а я все никак не решу, что же тебе подарить.
Десятое февраля. Всего два месяца — и Чжан Чжэну исполнится тридцать четыре. Время летит так быстро. Тао Жань видел Чжан Чжэна пятнадцатилетним, еще не таким стойким и зрелым, видел двадцатипятилетним — решительным, властным и полным сил. А теперь Чжан Чжэн стал еще более незыблемым и спокойным: даже после того, как его так оскорбили, он смог мирно сидеть и лепить с ним пельмени, беседуя о пустяках.
— Сходишь со мной на полное медицинское обследование, а потом наберешь десять килограммов. Это единственный подарок, который мне нужен на день рождения.
Тао Жань с неверием посмотрел на Чжан Чжэна, и его глаза мгновенно покраснели. Приходя сюда, он думал, что сможет сдержаться, что уже выплакал все слезы по Чжан Чжэну. Оказалось, Чжан Чжэну достаточно было произнести всего одну фразу, чтобы он снова расклеился.
Они обедали пельменями, приготовленными к Новому году, — все-таки рановато для праздничного застолья. Тао Жань смотрел, как Чжан Чжэн съел один пельмень целиком.
— Брат.
Чжан Чжэн поднял на него глаза, взгляд его уже был затуманенным и расфокусированным.
— Прости, — тихо прошептал Тао Жань.
Он вовремя поднялся, подошел к обеденному столу и подхватил обмякшего Чжан Чжэна, прижимая его к своей груди. Чжан Чжэн был слишком тяжелым, и Тао Жаню стоило огромных усилий дотащить его до дивана в гостиной. Он принес из спальни одеяло, снял с Чжан Чжэна пиджак и их общую домашнюю обувь. Тао Жань прижался своим исхудавшим телом к Чжан Чжэну, положил его руку себе на талию и укрылся одеялом. Чжан Чжэн был крупным, но теперь, когда он стал достаточно худым, им двоим было вполне просторно ютиться вместе на диване.
Рассчитав время действия лекарства, Тао Жань поставил будильник. Его силы на сегодня были исчерпаны, и теперь, когда он прислонился к теплому, надежному плечу Чжан Чжэна, навалилась нестерпимая усталость. Веки стали такими тяжелыми, что он едва мог их держать. Вдыхая знакомый аромат Чжан Чжэна, он с чувством глубокого покоя провалился в сон.
Точно так же, как в детстве во время грозы: пока рядом был Чжан Чжэн, ему было ничего не страшно. Чжан Чжэн определенно был его самым лучшим А-Бэйбэем. Но время действительно бежало слишком быстро.
Когда зазвенел будильник, Тао Жань с неохотой поднялся. За окном давно стемнело, и городские огни сияли ярче неона. Чжан Чжэн лежал на диване, его лицо было спокойным — глаза, ресницы, нос, губы — все это было до боли знакомым. Создатель был благосклонен к Чжан Чжэну, наградив его безупречной внешностью, из-за которой многие влюблялись в него с первого взгляда. Но Чжан Чжэн любил лишь одного человека, поэтому Тао Жань запечатлел это лицо, этого человека в самом сердце.
Тао Жань медленно наклонился, приближаясь к его теплым губам. Он умирал, и вся его неприглядность, вся его низость исчезнут вместе с ним. Так что просто один поцелуй — это ведь ничего не значит. Совсем ничего.
Расстояние сократилось до пары миллиметров, но Тао Жань замер. Он смотрел на Чжан Чжэна в упор, и слезы капали на его веки. Даже перед смертью Тао Жань не осмелился украсть этот поцелуй, потому что Чжан Чжэн этого не хотел. Чжан Чжэн тоже страдал, говорил, что самое большое сожаление в его жизни — это встреча с ним.
Тао Жань оделся. Пришло время уходить. Он был абсолютно уверен, что не вынесет еще одного приступа ярости Чжан Чжэна после пробуждения. Лучше всего закончить на этом. Но как же было больно, как же не хотелось уходить. Он сидел на корточках перед диваном, долго глядя на Чжан Чжэна, и держал его за руку. Пока действие снотворного не закончилось и Чжан Чжэн не очнулся, он был обязан уйти.
Отойдя от дивана на несколько шагов, он обернулся напоследок. В те дни, когда он в одиночестве проходил химиотерапию в больнице, Тао Жань всегда думал, как бы изощреннее отомстить Чжан Чжэну, постоянно переписывая завещание. Они слишком хорошо знали друг друга, и Тао Жань хотел каждым словом ударить Чжан Чжэна в самое сердце, чтобы тот не смог забыть его до конца своих дней. Но в итоге все те черновики были скомканы и выброшены в мусорную корзину.
Пусть будет так, подумал Тао Жань. Пусть будет так. Болезнь — это то, что он не в силах изменить, а последний совместный Новый год останется прекрасным воспоминанием. Нужно позволить Чжан Чжэну быть свободным, чтобы ему больше не приходилось мучиться из-за навязчивого внимания ребенка, которого он вырастил. Чжан Чжэн вернется на свой истинный путь: карьера, семья, благополучие — его ждет блестящее будущее.
В прихожей была установлена камера наблюдения. Толкая входную дверь, Тао Жань обернулся и улыбнулся в тот угол — он знал, что Чжан Чжэн это увидит.
— Брат, прости. Я поспал в твоих объятиях. Я уезжаю в город Y. С Новым годом.
Тао Жань сбежал, словно разбитое войско. Спустившись вниз, он связался с парнем-сиделкой и вскоре уже ехал на скоростном поезде. Когда он выходил из поезда, позвонил Чжан Чжэн, чем застал Тао Жаня врасплох.
Сколько себя помнил, Чжан Чжэн никогда не лгал ему, поэтому Тао Жань считал, что подсыпанное им в молоко снотворное — это предел терпения Чжан Чжэна. Он не ожидал, что сегодня, когда он внезапно приехал в город B, Чжан Чжэн согласится увидеться и впустит его в дом. Он думал, что, оскорбив Чжан Чжэна таким же образом снова, навсегда его потеряет. Он не предполагал, что так скоро получит звонок.
Экран телефона продолжал светиться, но Тао Жаня охватил страх, и он так и не взял трубку, дождавшись, пока вызов не завершится сам. К счастью, Чжан Чжэн больше не перезванивал.
Обратный путь он проделал на спине того парня-сиделки. Тао Жань был слишком истощен, это была чисто физическая слабость — все тело пронзала боль. Посреди ночи он, не выдержав, разбудил парня и попросил отвезти его в больницу. Только после капельницы с обезболивающим он смог забыться беспокойным сном.
Оказывается, человек действительно чувствует приближение смерти. На третий день Нового года, проспав двое суток, Тао Жань очнулся вечером в больничной койке. Он сам поправил подушки, сел и некоторое время смотрел в окно на неизменный пейзаж. Когда в палату вошел парень, он даже поздоровался.
Всегда жизнерадостный и улыбчивый юноша молча присел на табурет у кровати и, глядя на него, заплакал. Тао Жань, погруженный в свои мысли, за тот месяц, что знал парня, почти не обращал на него внимания.
— Ты выглядишь даже моложе меня, ты что, не учишься? — тихо спросил Тао Жань.
Парень вытер глаза:
— Академический отпуск. Позже доучусь.
Тао Жань кивнул. Парень был неплохим: оптимистичный, внимательный и старательный. Вероятно, у него тоже были трудности. Он попросил парня достать из тумбочки сумку с документами, выудил оттуда карту и, назвав пароль, отдал ее ему. Паролем была дата рождения Чжан Чжэна. Сказав это, Тао Жань вздохнул: как он мог забыть Чжан Чжэна, если любая мелочь напоминала ему о брате?
— Не отказывайся. Считай, что я дал тебе в долг. Когда разбогатеешь, помоги другим нуждающимся — это и будет твой возврат мне.
На карте было около двух миллионов — все, что он заработал за эти годы на продаже игр. А наследство, оставленное родителями, пусть достанется Чжан Чжэну — больше ему его отдавать некому.
Чжан Чжэн. Будет ли Чжан Чжэн грустить о нем? Наверное, будет.
Знакомая мелодия звонка заиграла в самый неподходящий момент, именно тогда, когда Тао Жань так отчаянно хотел увидеть Чжан Чжэна. Возьму трубку — другого шанса уже не будет.
Тао Жань ожидал услышать молчание, но как только он ответил, голос Чжан Чжэна ворвался в его уши.
— Жань-Жань, Жань-Жань. — Этот голос совершенно не походил на привычный спокойный голос Чжан Чжэна. — Где ты? Почему не отвечаешь на звонки брата?
Тао Жань не нашел, что ответить. Состояние Чжан Чжэна звучало пугающе, но Тао Жаню был знаком этот сценарий. Скорее всего, Чжан Чжэн опять напился. Чжан Чжэн плохо переносил алкоголь, от одного бокала пива его уже клонило в сон — он сам это знал, поэтому никогда не пил на деловых встречах, позволяя себе расслабиться лишь изредка, дома. Те немногие случаи выпадали как раз на новогодние праздники, в их квартире, где они были вдвоем.
Больше всего Тао Жаня поразило то, что Чжан Чжэн плакал. Сдавленные рыдания прорывались через динамик.
— Жань-Жань, что же мне с тобой делать? Как я должен поступить, чтобы все было правильно?
Тао Жань закрыл глаза и впервые в жизни, если не считать того раза, когда он намеренно не ответил, сам сбросил звонок брата. Перед тем как нажать отбой, он сказал:
— Брат, не иди на уступки.
Когда Тао Жань впервые встретил Чжан Чжэна, он был пятилетним малышом, который везде таскал с собой желтую тряпичную собачку и был ужасно пугливым.
http://bllate.org/book/29638/3605692
Готово:
