Е Чжи заметил, как она, не отрывая глаз, смотрит на его тарелку, а ее чересчур тонкие запястья под столом неуклюже кружатся в паре белоснежных нежных ручек. Она слегка подалась в его сторону, но тут же испуганно отпрянула — это выглядело очень мило.
Она придвинула свою тарелку ближе, ничего не говоря, улыбнулась Ду Цзин и сделала ей знак. Ду Цзин посмотрела на нее с видом человека, испытывающего глубокую благодарность. Ей уже было всё равно, кто это предложил — если бы понадобилось, она бы полезла палочками даже в миску режиссера Чжана, не говоря уже о еде от Е Чжи. Она подцепила кусочек тушеной свинины и с блаженным видом отправила его в рот.
Жо Цинь, сидевшая напротив них, уже не могла сдержать безумно расползающуюся по лицу улыбку, составляя яркий контраст с Тан Сяовань, у которой лицо потемнело как подошва.
Ду Цзин взглянула на время в телефоне: было ровно два часа дня. Сейчас она сидела в гримерной, позволяя визажисту накладывать макияж.
Команда режиссера Чжана была великолепна: в зеркале она выглядела точь-в-точь как вызывающий жалость белый кролик. Стоило признать, что роль Цзяоцзяо идеально соответствовала ее собственному темпераменту.
Хотя на пробах на другую главную героиню, Шуан Фэй, она тоже выступила блестяще, Цзяоцзяо действительно подходила ей куда больше.
Она открыла на телефоне раскадровку сценария. В первой сцене Цзяоцзяо только-только оказывается заперта Шуан Фэй в потайной комнате дома, но выглядит еще точно так же, как снаружи.
Визажист Сили мягко окликнула ее: Учительница Ду, поднимите руку и положите ее на столик, здесь нужно нарисовать следы от веревки.На сердце у нее было немного тревожно. Она работала с режиссером Чжан всего полмесяца, и с самого начала Ду Цзин вела себя очень тихо. Актеры, которых приглашал режиссер Чжан, были разного уровня популярности. Такие, как Ду Цзин, чей старт был слишком высоким, а в дальнейшем популярность упала и она превратилась в популярную звезду-однодневку, на самом деле легче всего выходят из себя.
К тому же та совсем ничего не говорила, и Сили какое-то время никак не могла раскусить нрав Ду Цзин.
Услышав ее слова, Ду Цзин заговорила: — Не нужно, сестрица Сили, я чуть позже просто привяжу себя веревками.
Ее голос был сладким, а тон — очень мягким, отчего с первых же слов к ней возникало немало симпатии.
Услышав это, Сили широко раскрыла глаза. Хотя режиссер Чжан и говорил, что такие мелкие царапины, которые с легкостью можно изобразить с помощью реквизита, по возможности должны выглядеть максимально реалистично, она никак не ожидала, что Ду Цзин, выглядящая такой хрупкой девушкой, захочет следовать этому принципу до конца.
Ду Цзин посмотрелась в зеркало и, убедившись, что основа под макияж окончательно зафиксировалась, с улыбкой сказала Сили: — Сестрица Сили, я боялась помешать тебе наносить макияж, но теперь основа закрепилась. Если у тебя есть какие-то сомнения по поводу спецэффектов макияжа, давай обсудим их вместе, хорошо?
Сили на мгновение опешила, а затем кивнула. Взгляд Ду Цзин был необычайно искренним, вовсе не похожим на фальшивый, к тому же в ней совершенно не чувствовалось никакой звездной болезни.
Сили немного расслабилась и указала на ее запястье: — Учительница Ду, вы уверены?
Ду Цзин кивнула, заметив входящего с улицы второго режиссера: — Учительница Ду, вы здесь закончили?
Ду Цзин посмотрела на Сили, и та, кивнув второму режисеру, произнесла: — Закончили.
Только после этого Ду Цзин вышла наружу, а Сили, вопросительно глядя на второго режиссера, спросила: — Нужно ли рисовать царапины на руках учительницы Ду?Второй режиссер бросил на нее взгляд: Ты здесь уже полмесяца и до сих пор не знаешь? Конечно, не нужно, чуть позже просто снимем сразу со связыванием веревкой, подготовься, скоро пойдешь подправлять макияж.
Сили посмотрела на удаляющиеся спины двоих и с некоторым восхищением пробормотала пару слов — надо же, всё точно так, как говорил Ду Цзин.
Первая группа готова!
Вторая группа готова!
Где осветитель, куда он запропастился?
Там наверху висит, режиссер Чжан, на площадке все готово.
Режиссер Чжан взял в руку рацию и перевел взгляд на привязанного к стулу Ду Цзина: Хорошо, хлопушка!
Экшен!
В тусклой комнате пара влажных глаз девушки широко раскрылась, в них читались паника и страх. Она пыталась отыскать в темноте хоть капельку слабого света, ее руки и ноги были связаны, и она могла лишь бессильно ерзать, прислонившись к стул.
Шаги за дверью приближались, приглушенные и отчетливые. В темноте люди чрезвычайно легко поддаются страху и готовы принять того, кто их обнаружит, за соломинку, сулящую спасение, но девушка, до того сидевшая тихо, от этих шагов испугалась еще сильнее.
Она изо всех сил закрутила запястьями, пытаясь вырваться из путов, словно человек за дверью был страшным чудовищем, способным нагнать ужас.
Под звуки веселой мелодии женщина открыла дверь.
От резкого света Ду Цзин зажмурилась.
Высокая женщина вошла, ступая нетвердой походкой. Ее лицо было неестественно бледным, персиковые глаза слегка прищурены, а родинка в уголке глаза придавала ей еще больше очарования, однако выражение лица было холоднее некуда.
Столь страстные глаза на этом лице выглядели удивительно гармонично.
Ду Цзин исподтишка бросила на нее несколько взглядов в полумраке — она никак не ожидала, что ее образ окажется настолько прекрасным. Похоже, проиграть ей было вполне закономерно, оставалось лишь восхищаться мастерством режиссера Чжана в подборе актеров.
Лицо Е Чжи было мрачным и угрюмым, а когда ее взгляд скользнул по сторонам, в нем промелькнуло болезненное безумие.
Ду Цзин слегка остолбенела: она впервые видела Е Чжи такой. Болезненную и безумную красавицу сыграть ох как непросто, но одного этого мимолетного взгляда хватило, чтобы ощутить колоссальное давление.
Любому, кто играет с ней в паре, приходится несладко, и Ду Цзин не была исключением.
Е Чжи встала перед ней и включила стоявшую рядом маленькую лампу — теплившийся свет разогнал толику холода.
Её взгляд чуть сместился, упав на белые запястья девушки, покрытые красными следами от борьбы.
Из-за гнева на ее бледных щеках выступил легкий румянец, а длинные пальцы сжали подбородок девушки. Глядя в ее испуганные глаза, она нежно спросила: Цзяоцзяо, ты ведь хотела сбежать?
Ду Цзин потряс этот предельно мягкий тон. Она впилась ногтями в подушечки пальцев, и в ее глазах мгновенно заблестели слезы: Шуан Фэй, умоляю тебя, отпусти меня, пожалуйста.
Глаза девушки постепенно покраснели, в голосе послышалось дрожание. Сердечко Е Чжи без всякой причины затрепетало, но она проигнорировала это странное чувство и лишь сильнее сжала пальцы.
http://bllate.org/book/29631/3604864
Готово:
