Готовый перевод The Six-Fingered Husband / Шестипалый супруг: Счастье в бедном доме: Глава 2

Линь Сянсян вымолвила это, и как Отец Линь, так и Чжан Чуньхуа весело рассмеялись. Более того, Отец Линь даже показал Линь Сянсян большой палец, наперебой расхваливая её за ум и рассудительность.

— Твоя старшая сестра права! Всё именно так и обстоит. Мы же не расторгаем помолвку, просто вместо одного человека замуж пойдёт другой.

— Именно так, и нечего тебе тут зря переживать! Моя Сянсян выходит замуж за человека из семьи Ли, а тот парень Ли Хэн и наш Чанъяо — теперь самые настоящие родственники. Как только наш Чанъяо сдаст экзамен на сюцая, он, само собой, поддержит своего шурина. Их семейка просто сорвала куш! А что до семьи Юнь... Живут они неплохо, так что в обиде ты не останешься.

Когда Чжан Чуньхуа говорила о семье Ли, её тон звучал решительно и прямо, но стоило зайти речи о семье Юнь, как она запнулась, а на её лице заиграла злорадная усмешка.

Линь Цзюцзю не знал, что означала эта улыбка на лице Чжан Чуньхуа, но Линь Сянсян тут же перехватила разговор и всё ему объяснила:

— Сватался-то ко мне старший сын семьи Юнь, но они брезгуют тобой и не хотят брать в дом неблагополучного сяогэря с шестью пальцами. Поэтому в семье Юнь сказали так: переступить порог их дома ты можешь, но старший им не нужен, так что тебе придется выйти за младшего.

Неблагополучный сяогэр с шестью пальцами... Услышав слова Линь Сянсян, Линь Цзюцзю инстинктивно прикрыл левую руку, но этот жест длился всего мгновение, и стоило Линь Сянсян умолкнуть, как он опустил обе руки.

Оказывается, никакой это был не обмен невестами. Линь Сянсян изначально должна была выйти за старшего сына семьи Юнь — Юнь Юаня, а ему предстояло стать супругом младшего из братьев.

Он помнил, звали того человека Юнь Шэнь.

Линь Цзюцзю родился с шестью пальцами на левой руке, и на этот счёт существовало поверье: говорили, будто в прошлой жизни он промышлял воровством, вот за это на руке и вырос лишний палец. Таких людей называли должниками — мол, они отрабатывают грехи прошлого воплощения, поэтому в семье никогда не задерживаются деньги.

Из-за этого лишнего пальца с самого рождения родные не жаловали Линь Цзюцзю, да и чужие люди вдоволь судачили о нём с малых лет. Он не держал зла на отца за пристрастие к мачехе и не винил семью Ли в расторжении помолвки. Но в других делах уступать он не собирался.

Дом семьи Линь представлял собой типичный небольшой крестьянский двор. Посреди двора стояли три главных жилых помещения, а по бокам примостились кухня и отхожее место. Линь Цзюцзю бросил на землю плетёную корзину и серп, в несколько шагов добрался до ворот и бросил сидевшей под навесом троице:

— Раз уж вы сами всё решили насчёт моего брака, протестовать бесполезно. Но я — это я, а Линь Сянсян — это Линь Сянсян. Её помолвка с семьей Юнь меня не касается.

Если вы хотите, чтобы я отправился в семью Юнь, а свадьба Линь Сянсян и семьи Ли прошла гладко, извольте выполнить два моих условия.

Отец Линь, видимо, никак не ожидал, что средний сын согласится так легко, и поспешил расспросить об условиях. Сидевшие рядом Чжан Чуньхуа с дочерью тоже напряжённо уставились на него, до смерти боясь, что Линь Цзюцзю потребует чего-нибудь сверхъестественного.

Требования Линь Цзюцзю оказались самыми простыми и ничуть не чрезмерными. Однако стоило ему заговорить, как мачеха с падчерицей в один голос принялись возражать. Первой завопила Чжан Чуньхуа:

— Какую ты несёшь чушь?! Замуж за курицу — жить с курицей, замуж за собаку — жить с собакой! Какие ещё вещи твоей покойной матушки? Всё это добро принадлежит семье Линь!

Первым условием Линь Цзюцзю было то, что при выходе из дома ему должны отдать всё приданое его матери. Чжан Чуньхуа бранилась и одновременно с этим машинально потрогла украшение в волосах — серебряная шпилька, которую она воткнула туда сегодня, как раз была частью приданого покойной госпожи Линь.

Раз уж Линь Цзюцзю заговорил о вещах матери, он, разумеется, не собирался отказываться от задуманного из-за пары ругательств. Не глядя на покрасневшую и совестливую Чжан Чуньхуа, он лишь мысленно подумал:

— Раз уж замуж за курицу — жить с курицей, а замуж за собаку — жить с собакой, то почему, когда твой муж откинулся, ты не отправилась вслед за ним на тот свет?

Но вслух эти слова он произнести не мог — оставалось лишь смотреть на отца, ожидая ответа.

С той самой минуты, как сын выдвинул условия, Отец Линь принялся мысленно подсчитывать, сколько ещё серебра стоят вещи, принесённые первой женой в семью Линь. Прикинув примерную сумму, он почувствовал, что на душе у него потеплело: в конце концов, от приданого покойной жены и так мало что осталось, так почему бы не отдать? Всё равно ценности там кот наплакал.

Не обращая внимания на вопли Чжан Чуньхуа, Отец Линь прямо ответил на требование сына:

— Ты единственный ребёнок своей матери, и никто слова поперёк не скажет, если её вещи станут твоим приданым. Я согласен. Говори, каково твоё второе условие?

Хотя Отец Линь и шёл на уступки сыну, взгляд его не отрывался от Чжан Чуньхуа, призывая её замолчать.

Получив вещи покойной матери, Линь Цзюцзю возликовал в душе и поспешил озвучить второе требование:

— Вещи, оставленные мне матерью, не могут считаться свадебным приданым от семьи. Вы должны выделить мне ещё десять лянов серебра на дорожные расходы. Линь Цзюцзю мысленно прикинул имущество матери: крупные вещи вроде шкафов и сундуков уже имелись, ценные украшения тоже, так что тратиться на новое приданое не придётся. А имея в запасе десять лянов на дне сундука, в новой семье он точно сможет устроиться с комфортом.

Он полагал, что всё пройдёт просто, но стоило троице услышать про деньги, как они разом взорвались и засыпали его градом возражений.

— Десять лянов серебра в приданое?! Да кем ты себя возомнил?! — первой не выдержала Линь Сянсян.

Её матушка принялась энергично кивать, поддакивая дочери, а затем и вовсе ткнула в Линь Цзюцзю пальцем:

— Ах ты неблагодарный ублюдок, не ведающий стыда! Знаешь ли ты вообще, что такое десять лянов серебра, раз у тебя хватает наглости их просить? Ни единой медной монетки не получишь с собой, паршивец!

— Твоя матушка и старшая сестра правы, второй сын, у тебя слишком раскаталась губа! — лицо Отца Линя почернело, и он занял ту же позицию, что и бабы.

Но Линь Цзюцзю не испугался — он заранее знал, что так просто они не согласятся.

— Не дадите — и ладно. В конце концов, ваша дочь ещё не отправлена в семью Ли. А моя помолвка с Ли Хэном заключена с самого детства, и у меня на руках остался памятный знак от семьи Ли и письмена с датой рождения самого Ли Хэна.

С этими словами Линь Цзюцзю собрался выходить, но перед тем как выскользнуть за дверь, бросил на Чжан Чуньхуа прощальный взгляд.

Выражение лица Линь Цзюцзю при этом было до того странным, что у Чжан Чуньхуа мурашки побежали по коже. Не успела она сорваться с места и броситься на него, как он перевёл взгляд на Линь Сянсян и сочувственным тоном произнёс:

— Сестрица Сянсян, ты не сердись на матушку. Хоть она и попрекает тебя каждый день ублюдком, ты ведь всё-таки её родная дочь. Она даже решилась навлечь на себя кару небесную и отнять чужую судьбу ради твоего счастья — должно быть, очень сильно тебя любит.

Линь Цзюцзю и так стоял у самых ворот, поэтому после этих слов он моментально умчался прочь. Когда троица, ошеломленная его речью, пришла в себя, его и след простыл — остались лишь доносившиеся со двора семьи Линь раскаты яростной ругани.

— Линь Даю! Видишь, до чего дошёл твой путёвый сынок! — не сумев догнать Линь Цзюцзю, Чжан Чуньхуа сорвала злость на отце семейства.

Линь Сянсян металась по двору ни жива ни мертва. Вся троица никак не могла взять в толк, с чего это Линь Цзюцзю вдруг переменился в нраве и стал таким неуступчивым, и теперь они могли только растерянно переглядываться.

Помолчав какое-то время, первой заговорила Чжан Чуньхуа:

— Ладно, пусть подавится этими деньгами... Но серебро нельзя отдавать просто так. Нужно заставить его поклясться, что после свадьбы он закроет свой поганый рот и не проронит ни единого слова о помолвке с семьей Юнь.

Лицо Чжан Чуньхуа перекосило от судорогой сводившей её душу жадности — расставаться с десятью лянами было невыносимо больно. Зато после этих слов Линь Сянсян заметно повеселела: наконец-то она сможет выйти замуж за Ли Хэна, и тогда во всём превзойдёт Линь Цзюцзю, и тот больше никогда не окажется у неё на пути!

Когда Чжан Чуньхуа сдалась, Отец Линь тоже испустил долгий вздох облегчения. Супруги переглянулись, помрачнели лицами и вновь умолкли, продолжая при этом люто проклинать Линь Цзюцзю про себя.

Разумеется, этим двоим было безумно жаль расставаться с деньгами. Если они и согласились раскошелиться, то лишь потому, что скрывали куда более страшную тайну.

Когда они впервые завели с семьей Ли речь об обмене невестами, те действительно дали согласие. Но Ли Хэн выдвинул условие: он женится на их дочери, однако после свадьбы намерен ввести в дом и Линь Цзюцзю — они хотели забрать обоих братьев разом.

Младший сын этой супружеской пары, Линь Чанъяо, в нынешнем году сдал экзамен на туншэна, и расходы на него возросли настолько, что семья уже с трудом сводила концы с концами. Родственники семьи Линь тоже жили небогато и не могли выделить им ни единой медной монеты.

Желая обеспечить сыну спокойную учебу, чтобы в будущем тот сдал экзамены на сюцая или цзюйжэня и даже сделал карьеру на чиновничьей службе, супруги и обратили свои взоры на семью Ли. По их разумению, состояния семьи Ли должно было с лихвой хватить на покрытие расходов по учебе юноши, а потому они не смели отвергнуть выдвинутое Ли условия.

Чжан Чуньхуа любила сына, но любила и дочь. Она знала, что семья Ли берёт дочь в жёны лишь ради того, чтобы завязать прочные связи с её братом, тогда как истинным избранником сына семьи Ли оставался тот самый домашний ублюдок.

Она не хотела, чтобы дочь страдала в семье Ли, но в то же время не желала, чтобы Линь Цзюцзю наслаждался там жизнью. И уж тем более она не хотела расторгать помолвку с семьей Юнь, опасаясь их скандалов. Именно поэтому она тайком отправилась к Юням и предложила отдать Линь Цзюцзю им без единой монеты в качестве выкупа.

Сейчас больше всего на свете супруги боялись, что правда о выдаче Линь Цзюцзю замуж в семью Юнь вскроется — допустить этого было никак нельзя.

Выбежав со двора, Линь Цзюцзю чувствовал, как в груди отчаянно колотится сердце. Он вовсе не был таким уж дерзким и бесстрашным — раньше он смел пререкаться лишь в мыслях. Теперь же, когда ему больше не нужно бояться мачехи, он наконец-то высказал вслух всё то, что годами таил в глубине души.

— Хе-хе.

Ощущение свободы — говорить всё, что думает, впервые в жизни — принесло Линь Цзюцзю невероятное облегчение. Хотя на донышке души всё ещё шевелился страх, улыбку на его лице уже невозможно было скрыть. Он продолжал хихикать даже тогда, когда переступил порог усадьбы своего старшего дяди.

Семья старшего дяди относилась к нему хорошо. Покойная мать дружила с женой дяди, и когда в доме появилась мачеха, невзлюбившая пасынка, тётка встала на защиту племянника. К тому же родные братья — отец Линь и его старший брат — давно были в ссоре, так что семьи постепенно отдалились друг от друга. Подавшись к дяде, Линь Цзюцзю мог не бояться, что кто-то явится за ним по пятам.

Стоял шестой месяц по лунному календарю — самая жаркая пора года. Даже крестьяне предпочитали пережидать полуденный зной в прохладе дома, выходя на поля лишь ранним утром или ближе к вечеру, когда спадала жара.

В доме старшего дяди сегодня затеяли срочную работу, из-за чего утреннюю трапезу отложили. Едва настало время после полудня, как они наконец смогли сесть за стол.

Линь Цзюцзю только переступил порог, как старший дядя поманил его рукой. Он подошёл и присел рядом. Тётка тут же поднялась, а вернувшись через мгновение, поставила перед ним пиалу с густой похлёбкой.

— Ах ты ж ребёнок, сяогэр ты этакий, почему совсем не следишь за собой? Посмотри на свои волосы, на лицо! Не хочешь прихорашиваться — твоё дело, но в порядок-то себя привести можно? — ворчала тётка, опуская пиалу на стол. Перетерпев раздражение, она протянула руку, чтобы поправить ему растрёпанные волосы, и вытащила застрявший в прядях сухой кукурузный ус. Дяде в этот момент было не до волос Линь Цзюцзю: кивнув в сторону соседнего двора, он с любопытством спросил: — Что там у вас опять стряслось?

http://bllate.org/book/29629/3604565