Готовый перевод I Was Terrified Then Ink Mid-Autumn Completed / В тот момент я был в ужасе: Игра на выживание: Глава 9

Человеко-сороконожка вытерла рот Человеку-обрубку, неторопливо убрала со стола, а затем повторила вчерашние слова:

— На сегодня всё, завтра завтрак в семь утра, не опаздывайте.

С этими словами она покатила кресло-коляску с Человеком-обрубком и удалилась.

Атмосфера среди толпы, немного смягчившаяся после сытной еды, снова стала гнетущей, особенно для тех, кто принадлежал к Красной команде.

— Сегодня день подошел к концу, так что мы, проигравшие, неужели...

— Не может быть! Это же только первый день, даже если условие смерти здесь какое угодно жесткое, невозможно же забрать жизни у всех одиннадцати человек за один день, тем более что вчера уже один человек умер.

— Верно! Наше время должно исчисляться не только сегодняшним днем, тот монстр-дворецкий тоже говорил, что сегодня завершился лишь первый тайм. Если завтра во втором тайме мы хорошо себя покажем, еще есть шанс свести все к ничьей.

— Да, все именно так!

Чем больше они рассуждали, тем сильнее в них крепла уверенность. Они даже созвали членов Красной команды в комнату, чтобы поломать голову над тем, как завтра одержать победу над Желтой командой.

В Желтой команде не было такого воодушевления, как в Красной. Хотя кто-то и попытался поднять эту тему, в ответ получил лишь презрительные взгляды или равнодушие. Отчасти это объяснялось тем, что участники не горели желанием обсуждать тактику, но главной причиной было то, что они, считая себя победителями, подсознательно полагали, будто сегодня находятся в безопасности. Им казалось совершенно бессмысленным тратить остатки сил на заботы о завтрашнем дне, поэтому, поужинав, они просто разошлись по своим комнатам.

Мужчина с пересдачи лишился товарища и, казалось, хотел найти того, кто примет его к себе, но старые игроки отнеслись к нему без всякого интереса. Из новых игроков оставались только Се Цзинцин и Ци Фанью, перед которыми он уже успел провиниться, так что ему оставалось лишь стиснуть зубы, молиться, чтобы ничего не случилось, и лечь спать в одиночестве, набравшись храбрости.

Се Цзинцин запер дверь и, убедившись, что открыть ее никто не сможет, уже собирался лечь в постель, как вдруг заметил, что Ци Фанью, подперев подбородок одной рукой, лениво прислонился к соседней кровати и смотрит на него.

Се Цзинцин остановился с занесенным над одеялом краем.

— Что такое?

У Ци Фанью изогнулись брови и глаза.

— Вдруг подумалось, что братец хорошеет с каждым разом, как на него ни погляди.

Черты лица Се Цзинцина были изящными, но лишенными малейшего намека на женственность. Особенно выделялись его черные глаза, чьей темноты зрачков обычные люди не имели — она была гораздо глубже. Когда он так пристально смотрел на кого-то, его взгляд оставался неподвижно-гладким, но при этом неизменно чарующе-чистым.

Се Цзинцин тронул себя за лицо, не разделяя подобных чувств, а затем откинул одеяло и забрался в постель.

— Свет погасить?

Ци Фанью что-то угукнул в ответ и, дождавшись, пока Се Цзинцин укроется, снова заговорил:

— Братец, мне кажется, Красная команда не доживет до сегодняшней ночи. А ты как думаешь?

Се Цзинцин повернулся к нему на бок.

— С чего ты взял?

— Дворецкий же сказал, что первый тайм подошел к концу, — доводы Ци Фанью совпадали с теми, на которые опиралась Красная команда, но вывод получался диаметрально противоположным. — Раз он закончился, значит, сегодня уже определились победа и поражение. Что же до завтрашнего второго тайма, вероятность того, что проигравшим придется в нем участвовать, скорее всего, крайне мала.

Се Цзинцин на самом деле испытывал схожее предчувствие.

— Дворецкий завершил матч досрочно именно для того, чтобы выявить победителей и проигравших. Вряд ли оно упустит хоть малейшую возможность для убийства.

Просто никто из них не стал произносить эти мысли вслух, ведь до самого последнего момента никто не мог знать наверняка, прав он или ошибается.

После того как Се Цзинцин выключил свет, в комнате стало абсолютно темно. Стоял знойный летний день, но стрекот цикад затих и едва улавливался слухом, а вокруг воцарилась мертвая тишина.

Ближе к ночи знакомое липкое шуршание и назойливо повторяющаяся фраза вновь зазвучали над самым ухом. Се Цзинцин и Ци Фанью медленно открыли глаза и, заметив в глазах друг друга ясность мысли, сразу поняли: они угадали.

Фраза «Но в конце концов, сойдет и так», следовавшая за определениями вроде «Хотя кругло недостаточно» или «Хотя годится лишь с натяжкой», преследовала их всю ночь напролет. Она звучала непрерывно, по кругу, и лишь спустя невесть сколько часов наконец растворилась в тишине — так же внезапно, без всякого предупреждения, как и появилась.

Ранним утром следующего дня, вполне предсказуемо, двадцать пять столиков в ресторане превратились в четырнадцать.

Все одиннадцать человек из Красной команды погибли в полном составе.

Все хранили молчание, словно сговорившись, и никто не стал расспрашивать об их исчезновении. Воздух вокруг застыл в давящей до легкого удушья тишине.

Человеко-сороконожка окинула всех взглядом и произнесла то же самое, что и вчера, обращаясь к Человеку-обрубку:

— Хозяин, все в сборе.

Человек-обрубок ответил:

— Тогда подавайте завтрак.

Меню почти ничем не отличалось от вчерашнего, за исключением того, что сэндвичи заменили на цельнозерновой хлеб, а молоко осталось молоком.

Было очевидно, что сегодня их снова ждет целый день футбольных матчей, однако Человеко-сороконожка вовсе не собиралась облегчать им жизнь по сравнению со вчерашним днем.

Ци Фанью откусил кусочек хлеба и пробормотал:

— Всего два ломтика, от них даже меньше сытости, чем от одного сэндвича. Кого они пытаются этим отделать?

Только он это произнес, как на его тарелке появился еще один кусок цельнозернового хлеба.

— Ешь, — произнес Се Цзинцин. — Я вчера переел, и сейчас не так уж голоден.

Ци Фанью некоторое время смотрел на него, а затем переложил хлеб обратно на его тарелку.

— Общее число игроков изменилось, сегодня точно снова будут тянуть жребий. Что, если братцу придется выйти на поле? Все равно нужно набраться сил.

Слова Ци Фанью звучали разумно, и Се Цзинцин не стал упорствовать, съев хлеб сам.

— Братец, — наклонившись, чтобы передать Се Цзинцину молоко, тихонько произнес Ци Фанью, — взгляни-ка, тебе не кажется, что дворецкий стало крупнее примерно на размер по сравнению со вчерашним днем?

Се Цзинцин перевел взгляд на Человеко-сороконожку. Раньше он не обращал внимания, но теперь, присмотревшись, действительно заметил, что та стала немного больше.

Ци Фанью убедился, что его глаза не обманывают.

— Неудивительно, что мы никогда не видели, как оно ест. Оказывается, его источник пищи — это мы.

Этот вывод совсем не радовал.

Покончив с едой, Человеко-сороконожка вновь покатила кресло-коляску с Человеком-обрубком, уводя всех из виллы по направлению к футбольному полю.

Се Цзинцин и Ци Фанью шли в самом хвосте толпы. Пройдя половину пути, Ци Фанью тихо позвал:

— Братец.

Се Цзинцин скосил глаза:

— М?

Ци Фанью чуть качнул подбородком назад, указывая на дорогу, по которой они пришли.

Се Цзинцин посмотрел в ту сторону. Дорога оставалась прежней, цветы, трава и деревья не претерпели никаких изменений, но он все же заметил кое-что неожиданное.

Внешний вид виллы представлял собой гигантский шар.

Точнее говоря, это был не просто шар — она отличалась от зданий в реальной жизни, у которых основание всегда плоское. Но вилла Человека-обрубка была иной: она являлась поистине идеальной, завершенной сферой, круглой настолько, казалось бы, подуй ветер чуть сильнее, и она покатится куда-то вдаль.

— Футбол, должно быть, точное слово-ассоциация с названием уровня, — Ци Фанью еще больше укрепился в своей догадке. — Как думаешь, братец, может ли это быть связано с чемпионатом мира или спортивной лотереей?

Се Цзинцин хранил молчание — хранил так долго, что Ци Фанью уже решил, будто тот не расслышал и собирается повторить вопрос. Но тут Се Цзинцин заговорил:

— Я действительно ничего не смыслю в футболе, не вру тебе.

Ци Фанью ответил:

— Я просто подумал о такой возможности и хотел обсудить ее с братцем. Ничего страшного, если ты в этом не разбираешься, давай считать, что мы просто болтаем.

И тогда они вдвоем — на каждые десять фраз Ци Фанью Се Цзинцин отвечал одной — проговорили так всю дорогу до самого футбольного поля, так ни к какому конкретному выводу и не придя.

Человек-обрубок прибегнул к старому трюку, снова выставив перед ними коробку для жеребьевки:

— По одной бумажке на человека, как и вчера. Делимся на группы по цветам. В Красной и Желтой командах будет по шесть человек, а оставшиеся двое станут запасными.

Все по очереди подошли и вслепую вытащили по бумажке. Четырнадцать человек управились довольно быстро.

Мужчина с пересдачи крепко сжал бумажку в кулаке и, прищурившись, стал разворачивать ее по миллиметру. Вдруг, словно увидев какое-то сокровище, он громко закричал, запрыгав на месте:

— Ха-ха-ха-ха... Я запасной в Синей команде! Я снова запасной в Синей команде!

Он, проведший прошлую ночлег в одиночестве в отдельной комнате и избежавший условия смерти, уже был вне себя от восторга, а теперь еще и вытащил роль запасного — тут уж грех жаловаться, удача и впрямь улыбнулась ему.

Ци Фанью вздохнул:

— Надо же, не попал с братцем в одну команду, невезучий я.

Удача Се Цзинцина тоже не оставляла сомнений: ему снова досталась роль запасного в Синей команде.

— А у тебя что?

Ци Фанью продемонстрировал свою бумажку:

— Красная команда.

Се Цзинцин не знал, что и сказать:

— Удачи.

Ци Фанью отозвался:

— Обязательно.

Остальные все еще продолжали делиться на группы. Ци Фанью никуда не спешил и от нечего делать завел разговор с Се Цзинцином:

— Я-то думал, сегодня запасных отменят.

Се Цзинцин ответил:

— Я тоже.

— У нас ведь четырнадцать человек, семь на семь — и можно было бы сразу получить больше трупов. Почему дворецкий так не поступило? — недоумевал Ци Фанью. — Неужели это тоже подсказка к названию уровня?

К сожалению, Се Цзинцин ломал голову над тем же самым, но ответа не находил.

Хотя все это могло оказаться просто неизменными правилами игры, в нынешней ситуации правила явно подлежали корректировке. Единственное, что оставалось неизменным — футбол, — уже подало им знак. А вот являлись ли запасные игроки подсказкой к названию уровня или же фиксированным правилом для отвода глаз, им предстояло сперва выяснить наверняка, и только тогда появился бы шанс узнать истинный ответ.

Формирование команд завершилось. Человеко-сороконожка пересчитала участников Красной и Желтой команд и, убедившись в отсутствии ошибок, произнесла:

— За мной.

— Постойте.

Только они собрались ступить на футбольное поле, как из Желтой команды вышел какой-то мужчина.

Он был одет с иголочки. Се Цзинцин смутно припомнил его лицо и, подумав немного, вспомнил: этот человек был одним из тех двух старых игроков, которые в первую ночь захватили ключи — второй же погиб на вчерашнем футбольном матче.

Человеко-сороконожка лежала на земле, запрокинув голову вверх.

Однако Мужчина в костюме смотрел не на нее. Шагнув мимо Человека-обрубка, он направился прямиком к зоне запасных, обвел взглядом лица Се Цзинцина и Мужчины с пересдачи, а затем протянул руку к последнему.

http://bllate.org/book/29616/3602493