Такая высокая концентрация контроля и предсказуемости действительно вызывает чувство дискомфорта.
Едва они сели, как услышали, что Ван Бэйинь нахмурился: Вы двое, как вы вообще спелись?
Ци Фанью легко усмехнулся и привалился к плечу Се Цзинцина: А иначе что, вы планировали взять с собой новичка на Уровень?
Не дожидаясь, пока они ответят, Ци Фанью добавил: Это не пойдет. Братик принадлежит только мне, я не собираюсь уступать его вам.
Кто вообще собирался с тобой тягаться? — Ван Бэйинь был словно срублен топором и терпеть не мог этот жеманный вид Ци Фанью. — Вечно ты: братик то, братик это. Он что, старше тебя?
Ци Фанью посмотрел на Се Цзинцина: Мне двадцать два, а братику?
Двадцать четыре, — ответил Се Цзинцин.
Ци Фанью воссиял: Видишь, братик все-таки старше меня.
Ван Бэйинь был готов выколоть себе глаза и только качал головой, сетуя на то, что такой талантливый парень, как Се Цзинцин, выбрал себе в напарники бесполезный балласт. Однако Ци Фанью был прав: даже при всех выдающихся способностях Се Цзинцина, Ван Бэйинь ни за что не включил бы его в свою с Ли Сянъяном маленькую группу, чтобы не нарушать установившийся баланс.
Вскоре пробило семь часов. Старинные настенные часы в стене издали гулкий звон, и Человеко-сороконожка проявился, словно призрак.
Он медленно выполз снаружи, толкая перед собой инвалидное кресло. В кресле кто-то сидел, и стоило всем разглядеть этого человека, как каждый тихо выругался.
Это был человек-обрубок, лишенный всех четырех конечностей.
— Ой… — Ци Фанью согнулся и спрятался в объятиях Се Цзинцина. — Братик, мне так страшно.
Се Цзинцин похлопал его по плечу: Все в порядке, это просто человек-обрубок.
Все остальные: …
Что значит просто человек-обрубок? Это вообще человеческие слова?!
Другие Игроки не выдержали.
— Черт, вот почему я ненавижу Начальный уровень!
— Процент выживаемости-то высокий, но вот НПС здесь, мать их, ни одного нормального!
— Я каждый раз, как сюда попадаю, теряю остатки рассудка. Рано или поздно я сойду с ума от этого ментального загрязнения!
Впрочем, они решались лишь ворчать об этом в сторонке, но как только Человеко-сороконожка вкатил кресло с обрубком к изголовью обеденного стола, все смолкли.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…
Человеко-сороконожка, как и вчера, пересчитывал присутствующих руками, растущими прямо из его ребер, и, остановившись на цифре двадцать пять, доложил человеку-обрубку: Босс, все в сборе.
Человек-обрубок кивнул: Тогда готовь завтрак.
Человеко-сороконожка отозвался и направился на кухню.
Се Цзинцин думал, что Мужчина с пересдачи взволнованно заявит, что не все на месте и что пропал его напарник, но, глядя на то, как тот, опустив голову, обливается холодным потом, он понял, что тот вряд ли осмелится открыть рот.
Ци Фанью заметил его взгляд и тихо спросил: Почему братик все время смотрит на него?
Не дожидаясь ответа, он добавил: Неужели я сегодня выгляжу не таким красивым и привлекательным, как вчера?
— … — Се Цзинцин проигнорировал его самолюбование. — Его напарник, возможно, погиб.
Ци Фанью хмыкнул: Будь увереннее, братик, отбрось это возможно.
Се Цзинцин заметил: Но кажется, его это не очень-то беспокоит.
Ци Фанью не удивился: Два человека с грязным прошлым, для которых бегство — обычное дело. Хорошо еще, если не предадут друг друга в критический момент, откуда тут взяться глубоким чувствам?
Се Цзинцин перевел взгляд на Ци Фанью: Прошлым?
Ци Фанью пояснил: Та женщина вчера оговорилась, после слога поли- явно должно было идти ция.
Се Цзинцин смотрел на него, ничего не отвечая.
Человеко-сороконожка быстро вернулся. Лишние руки оказались очень кстати в его работе дворецким — за несколько заходов он расставил перед каждым по десятку тарелок с сэндвичами.
Человек-обрубок скомандовал: Начинайте.
Человеко-сороконожка взял нож и вилку, отрезал кусочек сэндвича и отправил его в рот обрубку.
Увидев это, остальные Игроки принялись за еду. Когда сэндвичи были съедены, а молоко выпито, и Человеко-сороконожка начал убирать со стола, человек-обрубок снова заговорил.
— Вы все видели мои Условия смерти, — произнес обрубок. — Всю жизнь я был обеспечен всем: едой, одеждой, жильем. У меня не было особых пристрастий, единственное мое увлечение — футбол. Увы, с самого рождения мне не хватало анатомических данных, чтобы играть.
Сказав это, он заерзал плечами, напоминая огромного опарыша.
Он хотел продолжить, но кто-то поднял руку.
Ци Фанью произнес: Позвольте задать вопрос.
Человек-обрубок с интересом посмотрел на него: Слушаю.
Ци Фанью спросил: Ваша мать, когда была беременна вами, не делала УЗИ?
Человек-обрубок: …
Ци Фанью добавил: О, значит, это великая материнская любовь позволила вам выжить до сих пор, чтобы теперь портить жизнь Игрокам и сокращать им дни.
Уголок рта человека-обрубка заметно дернулся.
Теперь старые Игроки смотрели на Ци Фанью так, словно он был каким-то монстром. В конце концов, никто в здравом уме не станет специально провоцировать НПС, вызывая на себя ненависть.
Человек-обрубок перестал обращать внимание на Ци Фанью и продолжил: Хотя мой Дворецкий старается исполнить мои желания, его сил слишком мало. Поэтому я решил нанять вас в качестве моих временных игроков.
Ли Сянъян спросил: На сколько дней?
Глаза обрубка скосились на него, на лице появилась жуткая улыбка: Конечно, до самого конца.
Ли Сянъян замолчал.
Се Цзинцин с любопытством спросил: А какой день считается последним?
— Это скорее указывает не на день, а на момент, — сказал Ли Сянъян. — Как только найдем подсказку, это и будет днем отбытия.
Се Цзинцин коротко ответил: Ясно.
Человек-обрубок продолжил: Раз вы прошли собеседование, ваши способности не должны меня разочаровать. Сегодняшний футбольный матч наверняка поможет мне восполнить сожаления долгих лет.
К сожалению, предвкушал это лишь он один — лица всех Игроков были далеки от радостных.
Ци Фанью тихо спросил у стоящего рядом старого игрока: Почему все не радуются?
Старый игрок увидел, что перед ним красавчик, и решил ответить, хоть и без особого энтузиазма: В футбольном матче есть победители и проигравшие, это может быть одним из условий смерти на этом Уровне.
Се Цзинцин вспомнил вчерашние слова Ли Сянъяна о том, что игроков много, а условия смерти крайне суровы. Неизвестно, относится ли это к нынешней ситуации.
Человеко-сороконожка, закончив уборку, вернулся и встал за креслом, словно прилежный работник.
Человек-обрубок распорядился: Идемте, я отведу вас на поле.
Все последовали за ним. С их ракурса была видна лишь спина Человеко-сороконожки, чьи руки, от количества которых мурашки бежали по коже, постоянно развевались, раздражая нервы каждого из присутствующих.
Се Цзинцин что-то вспомнил и поднял голову: Ты был прав.
Ци Фанью удивился: О чем это я?
Се Цзинцин сказал: Он действительно похож на ожившую связку засахаренных ягод на палочке.
Ци Фанью замер, не ожидая, что Се Цзинцин только сейчас это осознает, и рассмеялся: Правда же?
Се Цзинцин кивнул: Правда.
В следующее мгновение Человеко-сороконожка бросил на них такой полный ярости взгляд, словно мечтал зажарить их и съесть, отчего другим игрокам стало не по себе — хотелось засмеяться, но они не смели.
Они покинули особняк и вскоре подошли к футбольному полю.
Масштабы поля были таковы, что могли вместить несколько тысяч зрителей — даже для богача это было чересчур роскошно. Конечно, это был игровой мир, и роскошь их мало волновала, ведь их главной задачей было выжить. А на остальное можно было только посмотреть.
— Для справедливости тяните жребий, чтобы разделиться на команды, — человек-обрубок жестом велел Человеко-сороконожке достать коробку. — Внутри три цвета бумаги: красный, желтый и синий. Те, кто вытянет одинаковый цвет, станут одной командой.
Ци Фанью спросил: Почему три цвета?
Человек-обрубок пояснил: Красный и желтый — цвета двух команд, синий — для запасных.
Ци Фанью уточнил: Запасные для какой команды?
— Чей игрок покинет поле, тот и заменит его, — ответил человек-обрубок.
Эти слова прозвучали зловеще, предвещая что-то плохое, и Ци Фанью больше не стал спрашивать. Не потому, что испугался, а потому, что понимал — даже если он продолжит расспросы, человек-обрубок не даст нужного ответа.
Все по очереди вытянули бумажки и разделились по цветам.
Ци Фанью взглянул на бумажку Се Цзинцина и позавидовал: Братику так повезло.
Се Цзинцин держал в руках синий листок: Наверное.
Ци Фанью, стоя под палящим солнцем, помахал своим желтым листком и принялся жалеть себя: Жаль, что такому слабому человеку, как я, придется идти на поле сражаться насмерть.
Се Цзинцин посмотрел на Ци Фанью, который едва стоял на ногах, опираясь на него, потом перевел взгляд на Человеко-сороконожку и человека-обрубка, чье внимание было занято другими, и тихо произнес несколько слов.
Ци Фанью так увлекся ролью, что не расслышал: Что сказал братик?
Се Цзинцин приподнялся на носочках, приблизился к его уху и, понизив голос, повторил: Ну что, хочешь поменяться со мной?
http://bllate.org/book/29616/3602489
Готово:
