Хань Чэнь был настолько поражен, что лишился дара речи. Спустя долгое время он наконец обрел голос:
— Это... ты нарисовал?
Прямо сейчас?
Омега кивнул, и его длинные ресницы кокетливо дрогнули.
Лу Чэн, наблюдавший за ними со стороны, тоже невольно приковал взгляд к происходящему. Увидев рисунок в руках омеги, он на мгновение остолбенел, а затем, поспешно бросив телефон, подбежал к ним:
— Ну-ка, дай посмотреть!
Лу Чэн выхватил рисунок из рук омеги, бегло окинул его взглядом и в изумлении воскликнул:
— Черт возьми! Это все еще тот же самый рисунок, что был до этого?
— О боже! Да ты, маленький дурачок, оказывается, гений живописи!
Омега, который до этого был в приподнятом настроении, услышав, что Лу Чэн снова назвал его дурачком, вмиг помрачнел. Он выхватил свой свежий рисунок из рук Лу Чэна и сунул его прямо в объятия Хань Чэня.
Это ведь не для него рисовалось, нечего ему тут руками размахивать.
Омега прижался к альфе, часто хлопая ресницами, всем своим видом выпрашивая похвалу.
Хань Чэнь погладил его по голове и с улыбкой произнес:
— Молодец. Сейчас пойдем и купим тебе клубники.
Омега: !
Он пришел в такой восторг, что принялся прыгать и кружиться на месте.
Лу Чэн тоже воодушевился.
— Давай-давай, маленький дурачок... ой, нет, Сяо Юй, давай, покажи еще раз свою смекалку, а то мне самому пришлось бы тратить нервы и объясняться с клиентами, чтобы оформить возврат. Давай же!
…
В конце концов, те картины возвращать не пришлось — благодаря омеге ситуацию удалось спасти.
Хань Чэнь не торопил его, всего картин было восемь. Если омега будет рисовать по две штуки в день, этого хватит, чтобы успешно открыть заведение, поэтому не было нужды переутомлять его.
Чтобы вознаградить его за старания, на следующее утро Хань Чэнь повел омегу покупать клубнику.
По пути омега приметил импортное молоко и ни в какую не хотел уходить без него.
Хань Чэнь поначалу опасался снова давать ему молоко, но омега проявил настойчивость.
— Раньше пил... вкусно, нравится...
Раньше пил?
Хань Чэнь взглянул на марку молока: он такой никогда не видел, да и цена оказалась не самой бюджетной... Похоже, семья, в которой рос омега, была довольно обеспеченной.
Это хорошие новости: по крайней мере, в родном доме омега не страдал и к нему хорошо относились, в отличие от него самого...
Хань Чэнь подавил нахлынувшие чувства, повернулся к омеге и серьезно сказал:
— Я куплю, но в этот раз буду варить его для тебя. Ты должен пообещать мне, что будешь пить его горячим, и ни в коем случае не смей тайком пить холодным. Договорились?
Услышав, что он согласился, омега, конечно же, сразу же со всем согласился и закивал.
Хань Чэнь взял упаковку молока и отправился на кассу.
Раньше Хань Чэнь даже взглянуть на такой ценник не посмел бы, но теперь все изменилось: любые товары в этом супермаркете он мог позволить себе купить, не моргнув глазом.
Омега был счастлив и всю дорогу сиял от радости.
Покупая клубнику, Хань Чэнь взял порцию и для Лу Чэна, прихватив заодно всякие полезные добавки. В эти дни он был занят омегой, и все дела в лавке лежали на плечах Лу Чэна, чья работа была не из легких — он не мог забыть о своем старом напарнике.
Хань Чэнь думал, что Лу Чэн еще спит в такой час, и собирался позвонить ему, чтобы тот открыл дверь, но стоило нажать на звонок, как дверь сразу отворилась.
Однако на пороге появился вовсе не Лу Чэн, а Лукас.
На мгновение оба застыли в нерешительности.
Хань Чэнь никак не ожидал увидеть здесь такую картину.
Лукас — омега, Лу Чэн — альфа. Если они провели вместе ночь... Хань Чэнь неловко отвел взгляд.
Лукас тоже не ожидал увидеть Хань Чэня, да еще и с этим омегой.
Маленький омега прижимал к груди упаковку молока. Его кожа была нежной и светлой, длинные густые ресницы подрагивали, а глаза напоминали чистый горный источник. Видимо, из-за хорошего настроения его личико раскраснелось, и выглядел он невероятно мило и трогательно.
Лукас посмотрел на омегу и слегка нахмурился.
Знакомое лицо... кажется, он где-то его видел.
Лукас перевел взгляд вниз, на то, что держал в руках омега.
Это молоко? Марка какая-то знакомая... кажется, он уже видел такую.
— Ищешь Лу Чэна? Он ушел покупать ужин, — сказал Лукас, постепенно приходя в себя. — Хочешь подождать его внутри?
Хань Чэнь помедлил:
— Нет, я просто хотел передать ему кое-что.
Он протянул Лукасу пакет с покупками. Подумав, Хань Чэнь достал из упаковки две коробочки молока и тоже передал их.
Омега, который до этого крепко обнимал свое сокровище, не чая в нем души, внезапно лишившись двух упаковок, обиженно пискнул.
Ведь в коробке их было не так уж и много... у-у-у.
— Хороший мой, допьешь — куплю еще, — Хань Чэнь ласково погладил его по голове.
Омега успокоился, но продолжал сверлить Лукаса круглыми глазами, будто тот совершил нечто ужасное.
Лукас: ...
Вдруг он почувствовал, что эти две коробочки молока обжигают ему руки.
Лукас под «враждебным» взглядом омеги принял молоко.
Хань Чэнь был не слишком близок с Лукасом, поэтому, перекинувшись парой фраз, он увел омегу.
Хотя омеге и не понравилось, что его вещами поделились без спроса, он быстро оттаял: когда Хань Чэнь взял его за руку, он снова весело запрыгал, прижимая молоко к груди.
Хань Чэнь с улыбкой посмотрел на него:
— Так сильно нравится?
Омега состроил глазки и энергично закивал:
— Угу!
— Если в этот раз после него не заболит живот, куплю тебе еще, — пообещал Хань Чэнь.
Омега просиял, придвинулся к Хань Чэню и сладко улыбнулся, словно ластясь.
В тот момент расстояние между их лицами сократилось почти до нуля, и Лукасу показалось, что омега вот-вот его поцелует.
— ...
Когда они скрылись из виду, Лукас отвел взгляд и захлопнул дверь.
Когда Лу Чэн проснулся, все тело ныло, а в голове еще гуляло вчерашнее похмелье. Он нетвердой походкой дошел до гостиной и увидел, что Лукас, закинув ногу на ногу, сидит на диване и листает журнал.
— Проснулся? — Лукас бросил на него мимолетный взгляд. — А я уж думал, ты до завтрашнего утра продрыхнешь.
Лу Чэн нахмурился, его голос звучал сипло от сонного оцепенения:
— А ты почему еще не ушел?
Лукас закрыл журнал, поднялся, взял молоко, которое передал Хань Чэнь, и протянул Лу Чэну:
— Не знаю, сколько еще люди из семьи Цзи будут устраивать дебош в магазине, я не хочу возвращаться туда, где одни неприятности.
Лу Чэн немного подумал, нахмурившись еще сильнее:
— Ты говоришь о... семье Цзи из корпорации Шэнши? Тех, что очень богатые?
— Разве не говорили, что у них кто-то пропал? В новостях только об этом и трубят, чего они в твоем магазине забыли?
Лукас пожал плечами:
— Потому что человек, который похитил их брата, — мой постоянный клиент.
Лу Чэн тут же проявил любопытство:
— Твой постоянный клиент? Кто такой? Я его знаю?
Лукас сел на диван и снова открыл журнал:
— Кто же еще, как не семья Су. Эта возня с разделом наследства потянула за собой кучу людей.
Семья Су?
Лу Чэн призадумался, а затем его осенило:
— Черт! Неужели это Су Лан? Тот самый, перед которым вечно лебезит Лу Яо?
— А кто же еще. — Лукас опустил взгляд в журнал. — Су Лан завидовал тому, что дед благоволил его младшему брату, Су Ли, за талант к живописи. Когда старик был при смерти и дело дошло до дележки имущества, он похитил Цзи Юй, чтобы шантажировать Су Ли и заставить того отказаться от доли. И вот теперь...
Лукас развел руками:
— ...он разозлил Цзи Шэнфаня. Говорят, наш босс слышал, что Цзи Шэнфан уже отдал распоряжение разобраться с Су Ланом и даже заранее выплатил компенсацию за ущерб. Нужно признать, он поступил по-мужски.
Жизнь Лу Чэна была далека от мира олигархов, и от этих имен у него голова шла кругом, но он уловил логическую нить:
— Погоди... если Су Лан хотел наследство брата, зачем он похитил Цзи Юй? Не логичнее ли было сразу похитить самого брата?
Лукас ответил:
— Потому что Цзи Юй и Су Ли — пара.
Лу Чэн удивился:
— А?
Даже такие связи есть? Становится все запутаннее.
Лукас добавил:
— Внешне все выглядит именно так. Семьи Цзи и Су — давние друзья. Цзи Юй — омега, Су Ли — бета. Говорят, Цзи Юй тоже очень талантлив в живописи, они учились в одном университете за границей. Кажется, Су Ли был его старшекурсником.
— Слухов много, версий их истории любви — тоже не счесть.
Лу Чэн не хотел слушать про чужую романтику, он просто открыл молоко, переданное Лукасом, воткнул трубочку и сделал глоток.
Как раз вовремя — он проснулся с ужасной жаждой.
— Эй, а это что за вкус? Очень даже неплохо.
Молоко было густым, сладким, но не приторным, с тонким фруктовым ароматом. Лу Чэн не особо любил молоко, но этот вкус ему понравился.
— Хм. — Лукас снова развалился на диване, его глаза хитро прищурились, а на губах заиграла загадочная улыбка. — Босс Хань действительно богат. Коробка молока за несколько тысяч, для своего омеги денег не жалеет.
Лицо Лу Чэна с трубочкой во рту исказилось:
— Что ты сказал? Сколько?!
Лукас указал пальцем:
— Тот глоток, что ты сейчас сделал — семьсот-восемьсот юаней.
Черт!
Лу Чэн тут же выплюнул трубочку.
Он взял пакет с молоком, повертел его в руках:
— Что это за ерунда, его что, золотая корова давала? Почему так дорого? Хань Чэнь что, с ума сошел? Купить такое дорогое молоко? Ему что, наших местных марок уже не хватает?
Лукас продолжал улыбаться:
— А ты как думал? Это же импортное молоко, не каждый может себе такое позволить. Один мой клиент раньше специально... — Лукас запнулся, его взгляд потемнел, прежде чем он добавил: — В общем, это вещи для богатых господ из высшего общества, простые люди даже смотреть на такое боятся, не то что покупать.
— Даже если у Хань Чэня есть деньги, нельзя же так ими разбрасываться.
http://bllate.org/book/29609/3601892
Готово:
