Когда все умылись и привели себя в порядок, они принялись за домашнее задание. Линь Лэ был смышлёным в учебе, и всё, о чём говорил учитель, он в основном усваивал, вот только в плане осмысления ему требовалось еще немного поразмыслить над всем самостоятельно, вернувшись в комнату.
В конце концов, здесь всё же была жизнь в большом коллективе, и как бы сильно учитель ни опекал Линь Лэ, он никак не мог останавливаться на каждом вопросе и ждать, пока Линь Лэ всё досконально поймет, прежде чем продолжать объяснение дальше. Поэтому Линь Лэ оставалось лишь записывать те задачи, которые он не мог понять и осилить, чтобы в спокойной обстановке общежития вернуться к их изучению.
В комнате стояла пугающая тишина — не было слышно ни звука, кроме шелеста переворачиваемых страниц и скрипа пишущих ручек.
Линь Лэ усердно учился и даже не замечал, как взгляды остальных то и дело ненавязчиво обращались в его сторону.
У него всё еще сохранялось немало мелких привычек во время учебы: сталкиваясь с трудной задачей, он вечно норовил погрызть кончик ручки либо теребил свои волосы, размышляя над решением с расстроенным выражением лица.
Койка Чжоу Чуншэ находилась рядом с местом Линь Лэ, чья кровать располагалась посредине, зажатая между спальнями Чжоу Чуншэ и Хань Цзиньяна, в то время как Сян Чи и Фу Цзи обосновались напротив.
Малейшее движение Линь Лэ ускользало от слуха Чжоу Чуншэ. Заметив, как Линь Лэ в очередной раз принялся грызть ручку, тот подал голос:
— Линь Лэ, столкнулся со сложной задачей?
Уши Линь Лэ шевельнулись, он повернул голову вбок:
— Ага, тут есть один вопрос, который я не очень понимаю.
Чжоу Чуншэ поднялся со своего места, и в его движениях сквозила некоторая поспешность, словно он боялся, что кто-то другой сможет опередить его.
— Я тебя научу.
В глазах Линь Лэ вспыхнул огонек удивления:
— Правда? Не помешаю ли я тебе?
Чжоу Чуншэ легко усмехнулся, и его тон был пропитан уверенностью в собственных силах.
— Мои оценки — первые во всей школе, Линь Лэ. Что такого ты должен сделать, чтобы помешать мне?
Лица Линь Лэ тут же залилось румянцем — он и не ожидал, что Чжоу Чуншэ окажется настоящим отличником.
Он тихонько пробормотал:
— Раз это тебе не в тягость, тогда я рассчитываю на твою помощь.
Тут в общежитии стало уже не так тихо: терпеливый и мягкий голос Чжоу Чуншэ, объясняющий задачи, сливался с послушными ответами Линь Лэ.
Стоило Чжоу Чуншэ заговорить, как Линь Лэ непременно откликался, не позволяя ни единой теме Чжоу Чуншэ повиснуть в воздухе.
Сян Чи прислушивался-прислушивался, да в конце концов просто развернулся и уставился на них.
Он окинул взглядом комнату и легко усмехнулся.
Этот ханжа Хань Цзиньян вроде бы делал вид, что усердно уткнулся в книгу, а на самом деле уже наполовину переместился на койку Линь Лэ.
Затем он бросил взгляд на Фу Цзи — тот тоже был знатным ханжой. Тьфу, и откуда только столько робости!
Сян Чи презрительно фыркнул, поднялся на ноги и произнес:
— У меня тоже есть вопросы, которые не получаются. Можно мне заниматься вместе с вами, Линь Лэ?
Линь Лэ обернулся:
— М? Конечно можно!
Желание учиться — это прекрасная вещь, так почему бы и нет?
Слова Сян Чи словно нажали на какую-то кнопку, и Хань Цзиньян тут же подхватил:
— Тогда я тоже присоединюсь, у меня как раз пара вопросов застряла.
Мягкая улыбка на лице Чжоу Чуншэ удержаться уже не смогла. Он перевел взгляд с Сян Чи на Хань Цзиньяна.
Все трое замолчали. Линь Лэ не расслышал, как Сян Чи и Хань Цзиньян подошли ближе, и озадаченно спросил:
— Что случилось? Разве вы не подойдете?
Хань Цзиньян уставился на Чжоу Чуншэ и внезапно усмехнулся:
— Мы-то хотим подойти, вот только Чжоу Чуншэ, похоже, совсем не горим желанием учиться вместе с нами.
Услышав это, Линь Лэ недоумеренно повернулся:
— Чжоу Чуншэ? Почему ты не хочешь, чтобы они занимались вместе с нами?
Улыбка на лице Чжоу Чуншэ окончательно растаяла. Он сжал зубы и глубоко вздохнул:
— Нет, я не прогонял их. Просто здесь слишком мало места, нам нужно пересесть.
Линь Лэ не ведал о тех незримых битвах взглядов, что развернулись между ними, но сама идея совместной учебы казалась ему весьма увлекательной: обсуждать всё вместе, вместе доходить до сути — должно быть, это ужасно весело.
Столы в общежитии были передвижными. Стоило лишь навести порядок на поверхностях, как их удалось сдвинуть вместе — пять составленных в ряд парт как раз образовывали достаточное для всех пространство.
Пока Сян Чи и остальные вели безмолвный спор о том, кому же достанется место рядом с Линь Лэ, до этого хранивший молчание Фу Цзи просто придвинул свой стул и уселся прямо подле Линь Лэ, да еще и усадил самого Линь Лэ на самое дальнее место.
Сам же он расположился по левую руку от Линь Лэ, так что теперь справа от того сидеть уже никто бы не смог.
Фу Цзи обронил:
— Садись здесь. Я буду сидеть рядом с тобой.
Линь Лэ моргнул:
— Ой-ой, хорошо.
Сян Чи, Чжоу Чуншэ и Хань Цзиньян: —…?!
Выходит, пока две драки идут, рыбак забирает всю добычу?
Ну и проныра этот Фу Цзи.
Точные науки давались Линь Лэ легко, а вот гуманитарные хромали, особенно понимание текстов по литературе. У него не было ни родных, ни друзей, и вникать в глубинный смысл исключительно через сухие слова у него получалось с трудом.
То, до чего он додумывался сам, неизменно отдавало холодным расчетом реальной жизни, напоминая решение задач по точным наукам — ему вечно требовалась готовая формула, чтобы сдвинуться с места.
Линь Лэ приоткрыл рот, по привычке собираясь погрызть кончик ручки.
Вот только на сей раз вместо твердого и холодного пластика он наткнулся зубами на что-то мягкое и теплое — чужие фаланги пальцев.
Фу Цзи даже не поднял головы, его голос звучал ровно:
— Не грызи. Это негигиенично.
Сообразив, к чему именно он приложился, Линь Лэ торопливо выплюнул палец:
— П-прости!
Фу Цзи спокойно отозвался:
— Ничего страшного.
Линь Лэ густо покраснел:
— Я... я не уследил. Сильно больно?
Фу Цзи опустил взгляд на свои пальцы — от зубов не осталось и следа, у Линь Лэ попросту не было на это сил.
— Даже следов не осталось.
Услышав слова Фу Цзи, Линь Лэ всё равно не успокоился и произнес:
— Дай-ка я потрогаю.
В голосе Линь Лэ звучало искреннее беспокойство — ему казалось, что укусил он весьма чувствительно, и если не принять меры, то место может воспалиться и загноиться.
Фу Цзи посмотрел на него, выждал пару секунд и протянул руку. Линь Лэ поочередно обследовал все десять его пальцев сверху донизу, и только тогда у него отлегло от сердца.
Напоследок он строго наказал:
— Больше никому не давай свои руки кусать, на них же бактерии.
Фу Цзи легко улыбнулся:
— Хорошо, буду давать только тебе.
Линь Лэ не понял подтекста и, решив, что Фу Цзи легкомысленно относится к этому вопросу, нахмурился и сертифицировал:
— Даже мне давать нельзя! К тому же, с какой стати я вообще стал бы тебя кусать?
Улыбка на лице Фу Цзи стала еще шире. Больше он ничего не сказал, лишь покачал головой.
Сян Чи закатил глаза:
— Линь Лэ, на тебе-то бактерий нет, а вот за Фу Цзи присмотри, у него они точно водятся — ты же только что его покусал.
Не успел Линь Лэ рта раскрыть, как Фу Цзи произнес:
— Перед тем как дать ему себя укусить, я вымыл руки.
Сян Чи парировал:
— По-твоему, после мытья рук бактерии исчезают? А если на том, чем ты их вытирал, были микробы?
Фу Цзи посмотрел на него с секунду:
— Раз я сказал, что их нет, значит, нет.
Сян Чи принялся язвить:
— Раз я сказал, что нет, значит, нет~
Фу Цзи нахмурился. Ощутив, что атмосфера за столом накаляется, Линь Лэ испуганно подал голос:
— В-все в порядке! Мне кажется, у Фу Цзи на руках нет никаких бактерий, на вкус они даже сладкие.
Слова Линь Лэ в одно мгновение разрушили грозовую атмосферу, но тут же породили совершенно другую — все удивленно уставились на него.
Голос Фу Цзи прозвучал глухо:
— С чего это ты взял, что мои пальцы сладкие?
Линь Лэ продолжал честно оправдываться:
— Когда я тебя кусал, то случайно лизнул. И правда сладко.
Хань Цзиньян расхохотался:
— Да ты просто извращенец, братец. Мало того что чужие пальцы кусаешь, так еще и облизываешь их.
Линь Лэ покраснел до корней волос и принялся защищаться:
— Я не собирался его кусать! Я хотел погрызть ручку, это он сам подсунул мне палец!
Под конец он даже почувствовал себя обиженным:
— Чего вы все на меня набросились...
Стоило Хань Цзиньяну увидеть выражение лица Линь Лэ, как он тут же поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно-ладно, никто на тебя не нападает, всё в порядке. Давай лучше учиться, за учебу!
Линь Лэ сморщил нос и пригрозил Хань Цзиньяну:
— Ты вечно надо мной подшучиваешь, ну и вредина же ты.
Подумав пару секунд, он добавил вдогонку:
— Тьфу на тебя!
Хань Цзиньян повеселел. И не только он — эта забавная привычка Линь Лэ рассмешила абсолютно всех.
— Ого, да ты смеешь плеваться в мою сторону?
Линь Лэ не рискнул продолжать этот разговор. Сообразив, что Хань Цзиньян сидит прямо перед ним, он нащупал его руку в темноте и схватил:
— Бери ручку и занимайся, хватит болтать о посторонних вещах!
Линь Лэ успешно вернул всю атмосферу в нужное русло: скрытые течения в общежитии снова ушли в подполье, и теперь это была комната, наполненная исключительно духом учебы.
Закончив с домашней работой, Линь Лэ вместе со всеми принялся повторять материал к завтрашним урокам. Из непринужденной болтовни товарищей Линь Лэ почеркнул кое-какие сведения о самом составе главной группы.
Например, стало известно, что во всех школьных экзаменах первое место неизменно оспаривали Фу Цзи и Чжоу Чуншэ, постоянно сменяя друг друга на вершине; Сян Чи учился середнячком — ни выдающихся успехов, ни откровенных провалов у него не наблюдалось, а Хань Цзиньян стабильно держался в первой пятёрке.
Или взять их семейное положение: выслушав всё это, Линь Лэ мог лишь вздыхать про себя — не зря они всё-таки главные герои, ведь за спиной у каждого стояли несметные богатства и поистине колоссальное влияние.
У каждого нашелся папа-босс или мама-босс, от рассказов о которых Линь Лэ мог только сидеть с открытым ртом и изумленно выдыхать.
За разговорами время незаметно перевалило за десять вечера. Внутренние часы Линь Лэ дали о себе знать — он зевнул, потер глаза и спросил:
— Который час?
Хань Цзиньян бросил взгляд на экран телефона:
— Десять ноль пять.
Линь Лэ:
— Тогда я спать, завтра еще в школу.
Все поднялись со своих мест. Чжоу Чуншэ произнес:
— Я тоже спать лягу, давайте вернем столы на место.
Расставив всю мебель по своим углам, парни забрались на койки в преддверии отдыха.
Для Линь Лэ сегодняшний вечер выдался необычным, впрочем, как и для Фу Цзи с остальными.
То, что они оказались в одной комнате и сидели за одной партой, на самом деле было результатом закулисных манипуляций их семей — всё ради подготовки почвы на будущее, ведь заводить дружбу было куда выгоднее, чем приобретать кровных врагов.
У них редко выпадала возможность собраться вот так вместе и по душам поговорить. Фу Цзи, Сян Чи, Чжоу Чуншэ и Хань Цзиньян — со стороны казалось, что они отлично ладят, но лишь они сами знали, что на деле до настоящего сближения было далеко, и в их отношениях по-прежнему сквозило немало отчуждения.
Но сегодняшний вечер с Линь Лэ позволил им узнать друг друга много лучше, особенно самого Линь Лэ.
Стоило Линь Лэ коснуться подушки, как сон сморил его мгновенно — он был смертельно уставлен и отключился, едва сомкнув глаза.
Он и не заметил, что Фу Цзи и остальные вовсе не спали: сидя на кроватях, они все смотрели в его сторону.
На грани сна и явь до слуха донесся привычный голос Системы:
【Дзынь! Задание номер пять! Пожалуйста, выберите случайным образом койку Фу Цзи, Сян Чи или Чжоу Чуншэ и усните вместе с ним, чтобы укрепить узы дружбы в малом коллективе и не допустить присоединения Хань Цзиньяна.】
http://bllate.org/book/29598/3600701
Готово:
