Сяо Лянвэнь не появлялся уже несколько дней. Дин Сюй сходил поискать его пару раз, а потом бросил это дело — тот человек был словно дикое животное, которому не помешало бы немного погулять на воле. Пока он не творил ничего из ряда вон выходящего, Дин Сюй предпочитал закрывать на всё глаза и проявлять снисходительность.
К тому же, его самого сейчас отвлекали от дел другие заботы.
Дин Сюй уставился на лежавший перед ним экзаменационный листок. Отпечатанный с помощью ручного трафарета, он выглядел поистине диковинной вещьцой. Дело было вовсе не в его ценности — как раз наоборот. В отличие от стандартных тестов, которые в его престижной средней школе обычно печатали на машинке, этот билет, вырезанный вручную, был большой редкостью. Особенно сейчас, когда он, еще совсем свежий, теплый, лежал у него на руках, это особенно ярко показывало искренние старания того, кто его подготовил.
— Дин Сюй, я ведь специально составил этот вариант для тебя, постарайся не растратить впустую учительские старания. Ты ведь никогда не забрасывал олимпиаду по математике, и преподаватель надеется, что в этом году ты снова сможешь принять участие в состязании и добиться отличных результатов, понимаешь? — Молодой учитель лет двадцати с небольшим постучал пальцем по парте Дин Сюя и слегка кашлянул.
Дин Сюй много лет занимался олимпиадной математикой. Сначала учителя говорили, что это добавит баллов при поступлении, а когда он поездил по конкурсам и насобирал наград, его мать и вовсе наотрез отказалась позволять ему бросать это дело — она постоянно хвасталась чужим людям его победами, чтобы показать, как прекрасно умеет воспитывать детей. Сам по себе Дин Сюй не испытывал отвращения к олимпиадам, но и особой любви к ним не питал. Теперь же, когда на сердце тяжелым грузом легла целая гора забот, у него не оставалось ни малейшего терпения на подобные факультативные забавы.
Если говорить начистоту, всё это служило лишь для развития детских интересов, но Дин Сюй уже давно не был сопливым мальчишкой — откуда у него могло взяться столько праздности?
К тому же, кем ему суждено стать в будущем, целиком и полностью контролировала семья, не оставляя ему ни капли свободы слова.
Дин Сюй издавна слыл отличником, и сейчас его вид — он опустил голову и о чем-то задумался, уставившись на задачки — со стороны казался полным погружением в учебный процесс.
Учитель сделал несколько шагов, но его ноги вдруг словно прилипли к полу. Он невольно залюбовался этим учеником: бледное, утонченное лицо, а глаза — особенно прекрасные, когда он опускал ресницы, образуя изящный изгиб. Скорее уж похожий на красивую девочку, чем на парня.
Вернувшись обратно, преподаватель произнес:
— Сложновато, да? Ничего страшного, эти задачи действительно немного выходят за рамки программы. Сегодня вечером на самоподготовке зайди ко мне в учительскую, я тебе объясню.
Говоря это, он смотрел на Дин Сюя с возросшей нежностью и беспрестанно давал наставления, явно собираясь устроить для него индивидуальные занятия.
Он подошел слишком близко, и Дин Сюй качнулся в сторону, хмуро бросив:
— Не нужно. Меня встречают домашние, я должен вернуться пораньше.Мужчина-преподаватель стоял там, глядя на него, а затем добавил:
— Собираешься уйти пораньше? А как же тогда предстоящие соревнования? Ты не собираешься готовиться? Многие студенты стараются гораздо больше тебя.
Дин Сюй кашлянул и ответил:
— Я плохо себя чувствую.
Преподаватель не стал настаивать, отошел немного в сторону и, постучав по его парте, холодно произнес:
— Делай как знаешь. Твоя мать заранее договорилась со мной, поэтому я и хотел тебе помочь. Но если ты сам не хочешь стараться, то винить других не стоит.ДИН Сюй сидел молча, одной рукой сжимая ручку, а другую засунув в карман, где он тихонько гладил притаившегося там крошечного котенка.
Малыш был падок на еду и спать горазд, но при этом отличался исключительной бдительностью — в незнакомой обстановке он никогда не подавал голоса, а когда ДИН Сюй дотрагивался до него, задирал мордочку и принимался облизывать его палец.Дин Сюй отвечал на вопросы одной рукой — всё это он делал в прошлой жизни, так что вспомнить и написать заново не составляло особого труда. Пока он писал, сидевший рядом человек незаметно толкнул его лоክом. Дин Сюй не отреагировал, и вскоре к нему прилетел бумажный комок.
Дин Сюй даже не глянул на него, просто сбросил со стола в ящик.
Написав примерно половину заданий, сосед зашуршал, согнувшись, поднялся на ноги, и вскоре напарник за партой сменился. Подсел высокий парень, в его голосе явственно сквозило возбуждение. Он понизил голос и заговорил с Дин Сюем:
— Эй, зубрила, неужто ты изменился? Что такое, неужели не собираешься участвовать в том паршивом конкурсе?Дин Сюй бросил на него взгляд, всматриваясь в ещё слегка юношеское лицо, и в памяти постепенно всплыли воспоминания. Это был Фу Дунли, младший господин семьи Фу. В отличие от семьи Дин, несколько лет спустя при расследовании дела семья Фу вовремя отошла в сторону и чётко определилась с позицией, так что они практически не пострадали. А старший родственник Фу Дунли и вовсе пошёл на повышение, снискав небывалую славу и влияние.
В теперешние времена маленький господин Фу тоже жил неплохо: два старших брата баловали его, а родители потакали любым его капризам. Когда спустя несколько лет расклад сил сменился, у Фу Дунли хватило ума открыто и тайно урвать немало выгоды, и в конце концов большая часть портов провинции оказалась под контролем семьи Фу. Впрочем, они всегда знали меру в делах: в крупные гавани никогда не совались, зато с десяток мелких числились на имя этого молодого господина.
Вот уж поистине жизнь человека, который с рождения родился с золотой ложкой во рту.
Дин Сюй почти не пересекался с ним, но, строго говоря, Фу Дунли дважды выручал его.
Оба раза были связаны с тем молодым учителем, который только что собирался заниматься с ним олимпиадой по математике. Первый раз — за пределами школы, второй — прямо в учительской. В первый раз Фу Дунли подумал, что учитель пришёл поймать его за прогулом, а во второй раз никаких недоразумений уже не возникло: тот преподаватель успел расстегнуть на Дин Сюе большую часть рубашки, так что даже глупый младший господин Фу понял бы, что здесь творится что-то неладное.После того случая Дин Сюй всё рассказал Чжун Цзе, но её отношение заставило его сердце оледенеть. С покрасневшим лицом она сначала отвесила ему пощёчину, а затем отчитывала всю ночь напролёт, упрекая в том, что он опозорил её. Конечным же разрешением проблемы стало то, что она в кратчайшие сроки перевела Дин Сюя в другую школу.
Впоследствии Дин Сюй поступил в школу Гуань и больше никогда не сталкивался с Фу Дунли.
— Эй, Дин Сюй, с тобой разговаривают! — Фу Дунли снова ткнул Дин Сюя в локоть; в его поведении, скорее, сквозило любопытство, чем злой умысел. — Вообще-то, это даже здорово, что ты не стал участвовать в соревнованиях. Твоя мама целыми днями только об этом и треплет везде, а стоит ей заговорить, как моя тоже начинает дома то и дело вспоминать о тебе — у меня уже уши от этого вянут!
Дин Сюй криво усмехнулся, но тут же спрятал эту улыбку, сосредоточенно глядя на экзаменационный лист, где кончик ручки то и дело выводил формулы:
— Ничего, скоро ты больше об этом не услышишь.
— А? Ты что, больше вообще не будешь участвовать в этой паршивой олимпиаде по математике? — Фу Дунли даже воодушевился, и теперь Дин Сюй казался ему куда более приятным парнем. Широко улыбнувшись, он пригласил его: — Слушай, а не хочешь сегодня вечером с нами в бильярд погонять? Я забронировал столик, пол-класса собирается идти. — Он снова толкнул его в локоть и подмигнул: — Никакой шпаны, только знакомые ребята из нашей школы, даже первая красавица из третьего класса будет!
Дин Сюй покачал головой и ответил:
— Идите без меня, я не пойду, у меня правда есть дела на вечер.
Фу Дунли навалился на парту, ухмыляясь и состроив комичную гримасу:
— Дин Сюй, ты с самого начала семестра впервые сказал мне столько слов! Тц-тц, обычно-то ты вообще людей игнорируешь.
Дин Сюй невольно улыбнулся от его шутки, дописал последнюю задачу, аккуратно слог контрольную и убрал её на место:
— Хватит дурачиться. Я ведь каждый день отвечаю за сбор домашних заданий, мало ли когда я со всем классом здороваюсь?
Фу Дунли довольно скалился — он считал, что Дин Сюй оказал ему большую честь. Пусть зазвать его не удалось, он всё равно ушёл вполне довольный.
Дин Сюй размышлял о том, чтобы вечером разыскать Сяо Лянвэня. Пару дней назад он уже пытался его найти, но без особого успеха — даже скромную забегаловку Лю Цзыцзюнь оказалось не так-то просто отыскать. Всё-таки прошло больше десяти лет, и воспоминания часто расходились с реальностью.
После вечерних занятий самоподготовки Дин Сюй собрал вещи и приготовился идти домой. Восемь-девять часов вечера — как раз то время, когда огромная толпа учеников валит из школы на улицы, и уличные лотки поблизости от учебного заведения оживают. Дин Сюю нужно было в старый район города, и он поехал вкруговую, сокращая путь на велосипеде через лабиринты небольших переулков. Фонари в некоторых местах не горели, погружая всё вокруг в непроглядную тьму.
Проехав так какое-то время, Дин Сюй почувствовал, что за его спиной творится что-то неладное.Словно за ним по пятам следовала другая машина, он постоянно слышал эхо. Дин Сюй прибавил скорость, и, заметив впереди развилку, резко рванул в сторону, где горели уличные фонари, но не успел выехать, как та машина сзади ударила его, и он с силой врезался в бордюр.
У Дин Сюя в кармане была кошка. Он упёрся руками в землю и долго не решался подняться, чувствуя, как нестерпимо горит рука. Собравшись с силами, он во всю глотку заорал: Ограбление! На помощь, грабят!
Человек сзади торопливо зашагал к нему, бросив свой транспорт. Он навалился на Дин Сюя, одной рукой зажал ему рот, а другой принялся шарить по его одежде. Дин Сюя затошнило от отвращения, он попытался укусить нападавшего, но тот сжал его челюсть и с размаху ударил кулаком, отчего в ушах тут же зазвенело.
Дин Сюй, Дин Сюй, веди себя послушно, и тогда ничего этого не случится, всё это только твоя вина... — неврастенически бормотал человек позади. Его голос дрожал — то ли от напряжения, то ли от возбуждения.
Этот голос был до боли знаком — кто же это ещё, если не тот учитель! Дин Сюя затрясло от ярости, он снова попытался вырваться, но его голову вдавили в холодную гравийную крошку на земле. Человек попытался запихнуть ему в рот кляп. Отбиваясь, Дин Сюй кричал: Разве ты достоин называться учителем! Ты не человек, ты подонок... хуже зверя!Мужчина-преподаватель, прижавший Дин Сюя, был полностью ослеплен собственными желаниями. Сейчас он видел лишь то, как Дин Сюй лежит под ним, и одна лишь эта картина вызывала в нем волну возбуждения. Облизнув губы, он произнес:
— Будь послушным. Я уже звонил твоим домашним, твоя мама была очень рада, что ты остаешься на дополнительные занятия, и даже сказала, что ты можешь переночевать у учителя...Просто будь послушной девочкой, и учитель проведет для тебя индивидуальные занятия, отправит на конкурс и позволит и дальше оставаться хорошей ученицей, договорились? Куда ты собралась сегодня вечером? Во всем виновата ты сама, если бы ты не пошла по этой дороге, как бы я...
Не успел он договорить, как его сдернули с Дин Сюя и со всего маху врезали ногой прямо в живот!Тот учитель-мужчина был всего лишь слабым книжником, и даже если у него и имелись какие-то способности, он осмеливался применять их только против испуганных учеников. Получив удар ногой в грудь, он издал сдавленный хрип и, свалившись на землю, уже не смог пошевелиться. Но нападавший не собирался его отпускать: развернувшись и нащупав в темноте какую-то палку, он с размаху огрел учителя по голове, а затем замахнулся для второго удара...
— Фу Дунли, довольно! — Дин Сюй поднялся с земли, щурясь и пытаясь разглядеть противника, но ничего не видел.
Движение руки того человека на мгновение замерло, а затем он нанес третий удар. Послушав, как этот никчемный трус стонет и молит о пощаде, он наконец отпустил его воротник и холодно произнес:
— Я не Фу Дунли.
http://bllate.org/book/29596/3600438
Готово:
