— Се Сиянь!
Лицо Шэнь Цзуя исказилось от неудовольствия, и он грубо дёрнул парня за длинные волосы, оттягивая назад. Дистанция между ними увеличилась, но этот прозвучавший с придыханием и смешком возглас: «Брат», — ещё долго звучал у него в ушах, обладая невероятно навязчивым присутствием.
Заметив, что Шэнь Цзуй слегка вышел из себя, Се Сиянь, несмотря на то, что его держали за волосы, не только не расстроился — напротив, его настроение взлетело вверх, став ещё более приподнятым. Он продолжал улыбаться:
— Понял, больше не буду называть тебя «брат», буду звать «брат Шэнь».
Когда Шэнь Цзуй доехал на машине до студенческого общежития, уже стоял полдень. Поскольку Се Сияню нужно было приглядывать за младшим братом, он великодушно дал парню полдня отдыха.
Но если честно, после того инцидента в больнице Шэнь Цзую совсем не хотелось его видеть.
Едва он добрался до квартиры, как вовремя раздался звонок от Фан Мина.
Стоило вызову пройти, как до ушей донёсся неизменно громкий голос заботливого друга:
— Ой, Цзуй-а, наконец-то ты на связи! Как ты себя чувствуешь? Где-нибудь ещё болит? Может, в больницу съездим?
— Я в порядке. Ну как, ты во всём разобрался?
Шэнь Цзуй сидел на диване, и при одном упоминании Бай Шэнхао его взгляд покрылся ледяной коркой.
В то же время Фан Мин стоял в пустой комнате, держа в одной руке испачканную кровью клюшку для гольфа. Услышав вопрос, он холодно усмехнулся и со злости снова пнул в живот лежавшего на полу и дрожащего от боли человека.
Только после этого он произнес:
— Раз уж дело поручено мне, можешь не сомневаться. Всё выяснили: эту особую дрянь для подавления Альф купили на черном рынке за бешеные деньги. Остальное я обыскал у него дома и отдал на экспертизу, но ничего опасного в тех таблетках нет.
— И что теперь с ним делать? Выкинуть его на улицу и скормить собакам?
У Шэнь Цзуя действительно проскакивала такая мысль, но отец Бай Шэнхао был управляющим, которого очень ценила его покойная мать.
Ради памяти матери он холодно бросил:
— Не нужно. Пусть вместе со своим отцом убирается из семья Шэнь и больше мне на глаза не попадается.
— Ладно, не переживай, уж им-то мы обеспечим бинокль для дальней дороги. Да, кстати, каково это — отведать запретного плода прошлой ночью?
Фан Мин внезапно сменил тему, и в его голосе отчётливо зазвучало неподдельное любопытство со сплетническим душком:
— Только не пытайся от меня скрыться, сестрица Ноу мне всё выложила! В президентском люксе на верхнем этаже остался такой густой и властный феромон, что уборщики даже войти внутрь не смогли. Сразу видно: вчерашняя битва была жаркой!
Он победоносно продолжал:
— Неплохого я тебе подобрал Альфу, а? Красивый, фигуристый, в постели — просто огонь! Я же говорил, что ты создан для Альф...
Шэнь Цзуй, который не только не отведал никакого плода, но и сам стал жертвой, улыбнулся с «доброжелательной» улыбкой. Конечно, собеседник на том конце провода этого не видел и продолжал трещать без умолку.
Шэнь Цзуй прервал его тремя убийственными вопросами, пробивающимися прямо в глубину души:
— Фан Мин, ты что, совсем свободный? Ты дипломную работу дописал? Дядя Фан в курсе, что ты за день до недельного экзамена пошел бухать, а потом набрал тридцать пять баллов и занял последнее место на потоке?
Внезапно осёкшийся Фан Мин: «.......»
Это был удар в самое сердце!
Фан Мин, конечно, был ещё тем гулёй и лоботрясом, но в итоге всё равно не мог избежать родительской порки за несоответствие надеждам.
Шэнь Цзуй, который мог сдать экзамен на первое место в потоке без всякой подготовки, понял, что цель достигнута, и уже собирался сбросить вызов, как вдруг заметил висящие на стене боксёрские перчатки. Сама собой вспомнилась какая-то деталь, уголки его губ тронула усмешка, и он спросил человека на том конце:
— Ты вроде некоторое время назад вкладывался в один боксерский зал?
Мозг Фан Мина, получивший тяжелейшую травму, с трудом возобновил работу:
— Ну да, а ты к чему спрашиваешь?
Шэнь Цзуй холодно усмехнулся:
— Да так, кое-кто у нас в последнее время стал слишком непослушным. Сегодня вечером отведу его потренироваться, чтобы вправить мозги.
Глава 8. Он, пожалуй, и впрямь сошёл с ума…
Бросив трубку, Фан Мин присел на корточки, схватил Бай Шэнхао за волосы и холодно предупредил:
— Шэнь Цзуй прощает тебя только из-за вашего десятка лет знакомства. Тебе лучше засунуть свои грязные мыслишки куда подальше, убираться из Хайши и никогда больше не возвращаться! Иначе я не постесняюсь переломать тебе кости и скормить бродячим псам!
Бай Шэнхао сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, а заплывшие кровью глаза источали лишь слепую ненависть и жгучую досаду.
У банкомата возле Центральной больницы.
Се Сиянь посмотрел на пятнадцать миллионов на счету, перевёл пять миллионов рабочим, которым задолжала обанкротившаяся компания отца, а затем по памяти набрал номер.
— Алло?
Трубку снял мужчина с грубым голосом.
— Дядя Чэнь, я перевёл вам всю сумму задолженности по зарплате рабочих. Пожалуйста, распределите её среди них, а сами берегите здоровье.
На том конце провода долго молчали в растерянности, и когда мужчина попытался что-то сказать, Се Сиянь уже сбросил вызов.
Улицы кипели жизнью. Выйдя из кабинки самообслуживания, он посмотрел в пронзительно-синее небо. О чём он думал — было неясно, но груз на сердце немного уменьшился, позволяя наконец вздохнуть свободнее.
Бросив взгляд на присланное на телефон жесткое сообщение: «Явиться в боксёрский зал до восьми вечера», — Се Сиянь сохранил абсолютно безмятежное, лишённое эмоций выражение лица. Не теряя времени, он поймал такси и направился по указанному адресу.
Пока цель не достигнута, этого «хозяина» всё же стоит ублажать, чтобы оставаться в выигрыше.
Боксерский зал «Тайлэ» сиял яркими огнями и бурлил от энергии — лучшее место для выброса мужских гормонов.
Однако сегодня спаррингующих и тренирующихся было на удивление мало. Наблюдая за тем, как Шэнь Цзуй на ринге обрушивает на противников стремительные, словно ветер, удары, раз за разом сбивая Альф с ног, присутствовавшие в зале только шумно втягивали воздух.
Се Сиянь вошёл в помещение как раз в этот момент.
Все столпились у тренировочного ринга, то и дело взрываясь восторженными криками.
Он поднял голову и почти незаметно замер, когда в его глазах мелькнул искрами восхищенный блеск.
Шэнь Цзуй на ринге был облачен в облегающую тренировочную форму, подчёркивавшую его стройную фигуру.
Его мускулы не выглядели чрезмерно раздутыми — напротив, они были гармоничными и эстетичными. На красивом лице блестели капли пота, и в свете софитов белая кожа казалась полупрозрачным нефритом.
Он стоял в самом центре, излучая задор и юношеский кураж. Когда он наносил удары, в каждом движении чувствовались природная властность и свирепость высококлассного Альфы — поистине ослепительное зрелище.
Шэнь Цзуй отправил в нокаут последнего претендента, поднял глаза и, заметив стоящего неподалёку Се Сияня, издал короткий насмешливый смешок.
http://bllate.org/book/29554/3593883
Готово:
