Готовый перевод The Peak Era / Эпоха на пике: Глава 5

Под ярким светом прожекторов все уже заняли свои места, и было с первого взгляда видно, кто пришёл.

В тот самый миг, когда Хань Цзинъянь разглядел лицо вошедшего, у него перед глазами всё поплыло и закружилось.

Хотя Юнь Цзэ и не был артистом, он выглядел красивее, крупнее и внушительнее многих знаменитостей. Даже в сегодняшней обстановке, среди сияющего созвездия гостей, от него исходило мощное, полное ощутимого присутствия излучение.

Под прозрачным, ослепительным светом ламп Юнь Цзэ шел вперёд, не сводя глаз с дороги. Рядом его сопровождала распорядительница; когда она что-то говорила ему, он лишь кивал в ответ.

Кто-то узнал его, встал, чтобы пожать руку и поприветствовать, он вежливо ответил на приветствие, а затем засунул левую руку в карман брюк и продолжил путь к своему месту.

Ли Сиюй что-то продолжал говорить, но Хань Цзинъянь уже не слышал. В его голове стоял такой гул, вокруг было пусто и ничего не оставалось, но в то же время казалось, будто туда набилось слишком, слишком много всего — столько, что голова того и гляди разорвётся.

Двенадцать лет... Прошло двенадцать лет. Он думал, что ему уже всё равно, он думал, что пусть и не с абсолютным спокойствием, но сможет встретить лицом к лицу тот день, когда они вновь случайно столкнутся в будущем.

И тем не менее в этот самый момент все выстроенные в душе барьеры оказались до обидного хрупкими. Хань Цзинъяню стало так невыносимо тяжело, будто он тонул, и от этого не хватало воздуха.

— Хань Цзинъянь, Хань Цзинъянь, почему ты так вспотел? Эй! — сидевший рядом Ли Сиюй заметил странное состояние Хань Цзинъяня и принялся изо всех сил трясти его за руку.

— Что с Хань Цзинъянем? — обеспокоенно оглянулся кто-то с другой стороны.

— Неужели тепловой удар? Хочешь, я выведу тебя на улицу? — мысленно Ли Сиюй выругался раз этак десять тысяч. Хань Цзинъянь вдруг задыхался так тяжело, словно страдал каким-то смертельным недугом.

Яркий свет струился вокруг, словно пробиваясь сквозь толщу времени и напоминая сон, от которого невозможно проснуться. Сидевший рядом Ли Сиюй жутко волновался, а услышав хриплое дыхание Хань Цзинъяня, вложил в щипок всю оставшуюся силу, наконец-то причинив тому настоящую боль.

— ...Я в порядке.

Хань Цзинъянь вернул свои мысли и дыхание из долгого пустого оцепенения. Его рука опустилась на плечо и смахнула пальцы Ли Сияя: — Просто немного нездоровится, посижу чуть-чуть — и пройдет.

Он что, пользуется моментом, чтобы поквитаться с ним? Ущипнул так, будто хотел прикончить.

Ли Сиюй облегчённо выдохнул. Кто-то протянул им только что откупоренную бутылку минеральной воды, и Ли Сиюй, перехватив её, сунул в руку Хань Цзинъяню: — Выпей воды. Если совсем плохо, давай сбежим.

— Не нужно.

Горядовщину компании можно было назвать главным событием года, и если обнаружат, что кто-то удрал посреди мероприятия, это неизбежно вызовет недовольство руководства. Хань Цзинъянь вовсе не собирался сбегать.

По лбу катился пот, стекая по щекам, но Хань Цзинъянь не смел повернуть голову. Ведь в этот момент Юнь Цзэ как раз поднимался наверх по центральному проходу, а сам Хань Цзинъянь сидел во втором ряду, на третьем месте от прохода.

Стоило Юнь Цзэ лишь чуть-чуть повернуть голову, и он сразу бы увидел Хань Цзинъяня.

— Сотри пот, — Ли Сиюй протянул носовой платок и, видя, что Хань Цзинъяню стало лучше, не удержался от ворчания: — Ты что, испугался Юнь Цзэ? Хотя он и звездный продюсер, но ведь тебе доводилось встречать людей и покруче.

Ли Сиюй и не подозревал, что попал практически в самую точку.

— Чушь собачья.

У Хань Цзинъяня подрагивали пальцы, сжимавшие бутылку.

Юнь Цзэ свернул в другую сторону второго ряда; Юнь Цзэ не заметил Хань Цзинъяня.

У Ли Сияя еще оставались слова наготове, но, глядя на вид Хань Цзинъяня, он прикусил язык: — Ладно, если станет хуже, сразу скажи мне.

— Угу.

Хань Цзинъянь сделал глоток воды. Когда Юнь Цзэ только что поднимался, Хань Цзинъянь не смел даже поднять бутылку.

Он и не подозревал, что до такой степени труслив.

Он даже не понимал, чего именно так боится.

Юнь Цзэ приехал довольно поздно. Прошло всего несколько минут после того, как он занял свое место, как руководители и акционеры компании один за другим появились в зале. В две минуты девятого началось празднование семнадцатой годовщины Дунсинь Медиа — одного из крупнейших развлекательных гигантов страны.

Вечерняя программа, разумеется, пестрела яркими номерами: здесь собралось бесчисленное множество главных звезд со всей страны, роскошные сценические эффекты и разнообразные выступления сделали это событие одним из главных торжеств в отечественном шоу-бизнесе.

В последнее время Хань Цзинъянь постоянно был в разъездах и не успел подготовить номер на сегодняшний вечер — для него был предусмотрен лишь финальный выход вместе с другими артистами, где они должны были произнести поздравительные слова, так что он не переживал, что его состояние как-то испортит мероприятие.

Вот только когда во время антракта все сидевшие поблизости разошлись переодеваться и готовиться к собственным выступлениям, вокруг вдруг образовалась пустота, а неподалеку, на одном из рядов, сидел Юнь Цзэ. От одной только этой мысли у Хань Цзинъяня начинал ныть желудок.

Стоило окружающим разойтись, как он будто лишился защитной стены: Хань Цзинъянь не то что повернуть голову — пошевелиться не смел.

Сколько бы ролей ни сыграл Хань Цзинъянь, сколько бы раз ни завоевывал титул лучшего актера, когда дело доходило до того, чтобы сыграть самого себя, это оказывалось куда труднее любой роли.

Настала очередь Ли Сияя выходить на сцену с командным попурри. Будучи ключевым участником, он неизменно оставался в центре внимания, и сегодня выступил превосходно. Номер выдался очень радостным и оживленным, Хань Цзинъянь так увлекся, наблюдая за происходящим со стороны, что и сам не заметил, как начал хлопать в ладоши.

Никто из соседей еще не вернулся на свои места, и сразу после того, как Хань Цзинъянь захлопал, где-то неподалеку раздался еще один одинокий всплеск аплодисментов.

Забыв, что Юнь Цзэ сидит совсем рядом, Хань Цзинъянь по рефлексу повернул голову, желая разделить эту живую радость с кем-нибудь еще.

И в тот самый миг, когда он повернулся, словно по наитию, человек напротив тоже повернул голову.

Он увидел его.

Улыбка застыла на лице Хань Цзинъяня.

Они смотрели друг на друга — в этом не было ни неловкости, ни тоски, просто время остановилось, и в глазах Хань Цзинъяня что-то готово было хлынуть наружу, так внезапно и быстро, что он совершенно к этому не подготовился.

В тот момент, когда слезы хлынули потоком, единственное, что оставалось Хань Цзинъяню — это быстро отвести взгляд, не позволяя невозмутимому Юнь Цзэ увидеть его жалкую панику.

Он думал, что, помимо родителей, больше никогда в жизни не проронит ни слезинки из-за кого бы то ни было.

Ли Сиюй вернулся на свое место. На нем все еще был сценический костюм — чурающийся скромности, но придающий ему крутой вид.

Самодовольно уставившись на Хань Цзинъяня, Ли Сиюй заявил: — Видел мою молодецкую удаль? Слышал голос моей души, покоряющий музыкальный олимп? Думаешь, сможешь перепеть меня?

Хань Цзинъянь бросил на Ли Сияя косой взгляд: — Снимаю шляпу перед твоим талантом.

Ли Сиюй ошеломленно протянул: — ...Разве это слова, которые должен говорить Хань Цзинъянь?

Приглядевшись к нему, он обеспокоенно спросил: — Ты все еще плохо себя чувствуешь? Почему у тебя глаза опухшие? Неужели только что плакал? Только не говори, что расчувствовался до слез от моего пения.

Хань Цзинъянь произнес: — Твое самомнение скоро догонит учителя Суна, который со скандалом сбежал из шоу Я — король песен.

— С чего бы это мне быть таким старым, как он? — Ли Сиюй недовольно надулся и сел прямо: — Эй, у тебя что, настроение испортилось?

Хань Цзинъянь ничего не ответил. В профиль он казался каким-то жалобным — словно взрослый парень, которого только что обидели.

Видя такое дело, Ли Сиюй умолк, и оба молодых человека продолжили смотреть номера каждый на своем месте.

Ближе к концу мероприятия Хань Цзинъянь поднялся на сцену.

Он уже взял себя в руки. Стоя на переднем крае сцены ближе к центру, он вместе с остальными произносил заранее заготовленные поздравительные речи.

Первые ряды в зале зияли пустотой, и боковым зрение было проще простого отыскать фигуру Юнь Цзэ.

Хань Цзинъянь изо всех сил старался не коситься в сторону Юнь Цзэ и потому намеренно выбрал другую цель: заметив в задних рядах У Юэ, он почувствовал, как внутри у него все неприятно сжалось.

Тогда он перевел взгляд на стоявшего впереди Ли Сияя. Ли Сиюй не принадлежал к числу артистов Дунсинь и в этом номере не участвовал, поэтому преспокойно сидел в зале и вдруг поймал на себе «страстный» взгляд Хань Цзинъяня.

Мысленно Ли Сиюй подумал: да этот Хань Цзинъянь, часом, не влюбился в меня?! Не зря же он (похоже) прослезился, пока я выступал!

В десять минут двенадцатого празднование семнадцатой годовщины Дунсинь Медиа наконец подошло к концу.

Ли Сиюй поднялся на ноги, разминая затекшие суставы: — Спать хочется ужасно, в последнее время совсем не удавалось нормально отдохнуть. Завтра утром у меня дел нет, высплюсь от души.

Хань Цзинъянь встал, одергивая одежду, и легонько подтолкнул Ли Сияя вперед: — Пойдем поздороваемся с людьми и разойдемся.Главный босс уже уехал, а оставшиеся топ-менеджеры всё ещё отбивались от окруживших их артистов, желавших сказать спокойной ночи. Ли Сиюй окинул взглядом эту толпу:

— Забудь, поехали. Кто вообще вспомнит, поздоровался ты или нет?

— …

Хань Цзинъянь ответил:

— Это твоя идея была. Я иду за тобой, если наверху будут вопросы — с тебя компенсация за убытки.

Сказав это, он больше не стал настаивать на том, чтобы Ли Сиюй шёл прощаться, а вместо этого толкнул его к выходу.

Ли Сиюй возмутился:

— Ну и вредный же ты человек!

Добравшись до парковки, Ли Сиюй сел в собственную машину, в то время как Хань Цзинъянь стал ждать своего ассистента Сяо Ма. Ли Сиюй стоял рядом, составляя ему компанию, как вдруг их уши резал громкий мужской голос:

— Эй-эй, Хань Цзинъянь! Я же говорил, что это ты, сюда-сюда!

Они оба обернулись на голос и увидели Яна Чэна, который стоял перед Кадиллаком и изо всех сил махал им рукой.

— Я пойду поздороваюсь, пойдём со мной, — сказал Хань Цзинъянь.

— И чего ты меня за собой тащишь… — пробормотал Ли Сиюй, но всё же послушно поплёлся за Хань Цзинъянем к Яну Чэну.

Ян Чэн занимался продвижением новичков в Дунъюй. Хотя большой шишкой его назвать было нельзя, он вывел в свет немало людей, и Ли Сиюй был с ним знаком.

Хань Цзинъянь понимал, что Ян Чэн не стал бы появляться здесь просто так, и смутно догадывался о причине его визита.

В студенческие годы они с Юнь Цзэ и Яном Чэном учились в одном классе, а отношения у Юнь Цзэ и Яна Чэна были довольно неплохими. Теперь, когда Юнь Цзэ оказался в Дунъюй, мог ли Ян Чэн об этом не знать?

Хань Цзинъянь не хотел идти к Яну Чэну в одиночку, потому что боялся один на один столкнуться с вышедшим Юнь Цзэ.

Ян Чэн, как всегда, фонтанировал энергией, сразу же схватил Хань Цзинъяня заболтать и перешёл прямо к делу:

— Ты видел Юнь Цзэ? Сегодня вечером он тоже был на юбилее Дунсинь Медиа. Будь я чуть покруче, может, тоже смог бы попасть туда, ха-ха!

Хань Цзинъяню хотелось врезать ему, чтобы Ян Чэн наконец заткнулся.

— Народец толпился, я не стал с ним здороваться.

— А? — Ли Сиюй почувствовал, что что-то здесь не так. С чего это Хань Цзинъянь разговаривает о Юнь Цзэ так, будто они старые знакомые?

Хань Цзинъянь отступил на полшага назад и наступил Ли Сиюй на ногу.

Ли Сиюй взвыл:

— Ой! Твою мать.

Хань Цзинъянь выпалил:

— Ян Чэн, у нас с Ли Сиюем ещё есть дела, я побежал. Передавай привет Юнь Цзэ.

Ян Чэн заорал:

— Эй, так вон же Юнь Цзэ вышел! Сюда, Юнь Цзэ, глянь-ка, кто тут у нас.

Да я прикончу тебя, идиот! Хань Цзинъянь хотел было сбежать, но когда он повернулся обратно, Юнь Цзэ уже шёл прямо к ним.

Стоявший рядом с Хань Цзинъянем Ли Сиюй заметил его побледневшее лицо и, вспомнив атмосферу на мероприятии, с опозданием понял, что сегодня вечером разыгралась настоящая драма.

Юнь Цзэ был высоким, а в его осанке сквозила ничем не прикрытая властность — начни он сниматься в кино, непременно стал бы звездой.

Разговаривая с кем-то по пути, Юнь Цзэ уже приблизился к ним. Ли Сиюй знал, что Хань Цзинъянь хочет удрать, но момент был упущен.

Он понятия не имел, стоит ли ему просто взять и утащить Хань Цзинъяня.

Внешность Юнь Цзэ излучала холодную, суровую отстраненность, на нём буквально было написано крупными буквами: властный гендиректор, посторонним не приближаться. Ко всему прочему, он выглядел очень зрелым, и ни Ли Сиюй, ни Хань Цзинъянь к его типу людей не принадлежали.

Ли Сиюй и Хань Цзинъянь оба были выше метра восьмидесяти, но Юнь Цзэ оказался заметно выше их обоих. Он уже давно заметил их, а теперь шагнул прямо к Хань Цзинъяню, выглядя на фоне последнего невероятно уверенно и непринужденно.

Юнь Цзэ спокойно поприветствовал Хань Цзинъяня:

— Хань Цзинъянь, давненько не виделись.

Это была их первая настоящая встреча лицом к лицу после всего.

В душе Хань Цзинъяня бушевал хаос. Раньше Юнь Цзэ тоже всегда звал его по полному имени, и в этом всегда сквозило раздражение, но теперь от той близкой неприязни не осталось и следа — одна лишь вежливая холодность.

Так чего же он тогда всё еще ждал?

Юнь Цзэ давно перестал быть прежним.

Хань Цзинъянь слегка прикрыл глаза, а когда открыл их снова, выражение его лица было уже совсем не таким, как секунду назад.

Он сохранял ледяное спокойствие, глядя на Юнь Цзэ с напускной вежливостью и отчужденной улыбкой:

— И правда, двенадцать лет прошло. Ты сильно изменился.

Юнь Цзэ бросил на него взгляд и произнес:

— Ты тоже изменился. Стал звездой.

— Всякое бывает.

Улыбка Хань Цзинъяня грозила сойти с лица в любую секунду:

— Мой ассистент приехал, я пойду. Как-нибудь в другой раз словимся.

С этими словами Хань Цзинъянь сделал шаг, намереваясь уйти.

В тот самый момент, когда он проскользнул мимо плеча Юнь Цзэ, чья-то рука стремительно выметнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.

Сердце Хань Цзинъяня тяжело ухнуло вниз.

Он был вынужден остановиться, бросил взгляд на крепко сжимающую его руку, а затем поднял глаза и уставился на ее хозяина:

— Что? Еще вопросы?

В его тоне больше не было отчужденности — он прямо-таки кричал: Отпусти!

Поблизости толпилось немало людей, расходившихся после мероприятия. И Хань Цзинъянь, и Ли Сиюй были артистами первой величины, а Юнь Цзэ — звездным продюсером, вернувшимся из-за рубежа. Само присутствие этой компании в одном месте привлекало слишком много внимания, скрыть которое было невозможно.

Многие заметили, что Юнь Цзэ держит Хань Цзинъяня за руку. Черт побери, мы тут не в старые времена у костра сидим, подумал Ли Сиюй. Не хватало еще завтра на первые полосы газет угодить! Он поспешно зыркнул на Яна Чэна.

Ян Чэн тоже почуял неладное и поспешно вмешался:

— Юнь Цзэ, давай-ка сначала уедем отсюда. Раз уж ты вернулся, вы с Хань Цзинъянем еще успеете наобщаться вдоволь!

Он-то думал, что встреча Юнь Цзэ и Хань Цзинъяня получится если не трогательной до слёз, то хотя бы радостной и мирной. В те годы между ними никому и никогда не удавалось вклиниться третьим, не говоря уж о том, чтобы смотреть друг на друга столь ледяными взглядами — тогда-то они явно носили друг друга на руках.

Но то, что происходило сейчас, выглядело абсолютно ненормально.

Юнь Цзэ немного ослабил хватку, но отпускать не спешил. Нахмурившись, он смотрел на молодого артиста перед собой. Он бесчисленное количество раз видел его на всевозможных экранах, но еще никогда тот не казался столь реальным, близким, живым — из плоти и крови. Ему безумно хотелось прижать Хань Цзинъяня к груди и совершить с ним столько непозволительных глупостей.

Черты шестнадцатилетнего юноши теперь сменились резкими мужскими линиями, а та беззаботная живость и фигура, повсюду следовавшая за ним по пятам, растворились, уступив место нынешнему образу.

Но как бы ни изменился Хань Цзинъянь, Юнь Цзэ прекрасно знал: его собственные чувства остались прежними.

Юнь Цзэ и сам не понимал, что делает.

Он просто поймал руку Хань Цзинъяня раньше, чем успел хоть о чем-то подумать.

Хань Цзинъянь сжал кулаки и процедил:

— Отпусти.

Юнь Цзэ был тем, кто бросил его, и тем, кто вернулся, но не попытался связаться. А теперь он разыгрывал спектакль, смысла которого Хань Цзинъянь понимать вовсе не хотел.

В этом мужчине, который неизвестно когда стал выше него самого, он больше не находил ни единого знакомого силуэта. К тому же двенадцать лет назад, когда тот выбросил его из своей жизни, он уже прошел через ад и в конце концов полностью остыл.

Ли Сиюй поспешил на помощь:

— Эй, полегче, нечего тут людей обижать.

Юнь Цзэ бросил на него короткий взгляд.

Ли Сиюй даже почувствовал легкую робость, но все же упрямо сверлил Юнь Цзэ взглядом — в конце концов, он был лучшим другом Хань Цзинъяня.

Ян Чэн встревоженно затараторил:

— Юнь Цзэ, ну правда, поехали, все разговоры потом.

Юнь Цзэ молча смотрел на Хань Цзинъяня. Наконец он медленно подался вперед и шепнул прямо ему на ухо:

— Прости.

Его голос предназначался только для них двоих.

Он отпустил его руку.

— Поехали, — сказал Юнь Цзэ Яну Чэну.

Ян Чэн с облегчением выдохнул, виновато моргнул в сторону Хань Цзинъяня и поспешил к машине.

— Тьфу ты, мы тоже погнали, — Ли Сиюй чувствовал, как его сплетническое сердце бешено колотится в груди. Он столько лет знал Хань Цзинъяня и понятия не имел, что тот знаком с Юнь Цзэ с давних пор. Судя по всему, за их плечами скрывалась целая драма.

Это что же, Юнь Цзэ увел у Хань Цзинъяня девушку? Или Хань Цзинъянь залез в постель к девушке Юнь Цзэ? А может, там всё еще запутанее?

Хань Цзинъянь стоял на месте, опустив голову и не двигаясь. Не зная, о чем он думает, Ли Сиюй легонько ткнул его локтем:

— Эй?

Хань Цзинъянь словно не слышал. Но в этот самый момент он вдруг резко бросил:

— Юнь Цзэ!

Голос был негромким, но достаточным, чтобы Юнь Цзэ расслышал каждое слово.

Ли Сиюй заметил, как Хань Цзинъянь сжал кулаки, и мысленно выругался: добра не жди. Юнь Цзэ уже развернулся на его зов.

Ли Сиюй даже не успел его остановить, как воочию увидел, как кулак Хань Цзинъяня со свистом рассек воздух и полетел прямо в лицо Юнь Цзэ.

http://bllate.org/book/29509/3588032