Лишь задев, медвежья лапа содрала кусок кожи с тыльной стороны ладони Шэнь Тинли.
Пэй Ци слегка округлил глаза: — Ты, идиот!
Неизвестно, к кому он обращался — к Шэнь Тинли или Бабушке Медведице, но, договорив, он взмахнул ножом и, с силой вонзив его, прорезал толстую медвежью лапу. Оттуда хлынула мутная черная кровь.
— А-а! — медведь издал пронзительный, неестественный вопль и отдернул лапу.
Снаружи закукарекали петухи.
Беспорядочные шаги постепенно стихли, тяжелый зловонный запах развеялся.
Шэнь Тинли перевел дух и посмотрел на руку, где красовалась жуткая рваная рана от когтей зверя.
【Уровень жизни туриста Шэнь Тинли снизился на 3%, совокупный уровень жизни: 11%】
Раскачивающуюся дверь кто-то толкнул, она медленно осела и рухнула в сторону.
Вошла Чжуан Ланьчжи с кинжалом в руке. Бросив лишь один взгляд, она нахмурилась: — Настолько все плохо?
Пэй Ци спросил: — У вас тоже?
— Да, я думала, это ты стучишься, прося открыть, — ответила Чжуан Ланьчжи.
Пэй Ци расслабился и язвительно заметил: — А чего не открыла?
Чжуан Ланьчжи знала, что он спрашивает об очевидном, и парировала: — Господин Пэй, твоя манера речи куда менее вежлива, чем у монстров.
Пэй Ци стиснул зубы: — Ты…
Чжуан Ланьчжи посерьезнела и перебила его: — Странно, Фан Цинъюнь спала так крепко, что я не смогла её добудиться.
Она убрала кинжал: — Сегодня утром я спросила её, она говорит, что вообще ничего не помнит — неужели из-за того, что уснула? Какой нормальный человек может так крепко спать?
Пэй Ци спросил: — Сколько всего медведей?
Не успел он закончить фразу, как снаружи раздался плач, подобный грому среди ясного неба.
Они вышли наружу.
На деревенской дорожке сидела женщина, похожая на местную жительницу, и с безжизненным лицом громко рыдала.
Шэнь Тинли быстро вспомнил требования подземелья.
【Требование первое: обеспечить покой в деревне】
Подошел староста и пояснил: — Её ребенка забрала Бабушка Медведица… Каждую ночь Бабушка Медведица уносит по ребенку.
Когда ребенка крадут, взрослые приходят сюда и сидят, плача — вот почему деревня не может обрести покой.
Шэнь Тинли подошел ближе, присел и коснулся лица женщины.
Оно было словно надутый шар, кожа почти не ощущалась как живая плоть, а плач не изменился ни на йоту от его прикосновения.
Похоже, это концептуальное существо.
Его нельзя заставить замолчать, убив, отравив или вырвав язык.
Значит, 【Требование третье: спасти ребенка】 — это лишь отвлекающий маневр.
Необходимо до окончания пребывания в подземелье обеспечить, чтобы деревня хотя бы один день прожила без исчезновения детей, тогда будет выполнено 【Требование первое】.
Пэй Ци дернул его назад, не скрывая раздражения: — Не трогай ничего, никто не собирается разгребать за тебя твои проблемы.
Шэнь Тинли, словно испугавшись, моргнул.
Глава 4. Он и яблоня
Пэй Ци охватил гнев: он, по-видимому, был не в силах принять тот факт, что его только что спас никчемный гражданин, не состоящий в Альянсе.
Он потратил уровень жизни, чтобы купить в магазине бутылку минеральной воды и перевязочные материалы, и бросил их в Шэнь Тинли: — Я тебе ничего не должен. Впредь поменьше лезь не в свое дело, следи за своей жалкой жизнью.
Холодно бросив это, он развернулся и ушел.
Чжуан Ланьчжи посмотрела ему вслед со многозначительным выражением лица.
*
Шэнь Тинли наскоро перевязал рану, отвинтил крышку минералки и сделал глоток.
Не торопясь, он дошел до раскидистой яблони.
На дереве сидели мальчик и девочка.
Он поднял голову и с улыбкой поздоровался: — Доброе утро.
Мальчик посмотрел на него сверху вниз и выдал механическую улыбку.
В этот момент к дереву подошел староста и ласково улыбнулся: — Почему вы здесь играете?
Дети сорвали по яблоку и держали их в ладонях.
Староста прищурился и положил руку на голову мальчика: — Ты кто?
Мальчик ответил: — Я старший брат.
Девочка ответила: — Я младшая сестра.
Староста кивнул: — Отведите этого туриста обратно.
Они в один голос ответили: — Хорошо, дедушка староста.
Шэнь Тинли обернулся: рядом с яблоней стоял дом, староста медленно вошел внутрь и закрыл дверь.
Мальчик обернулся: — Пошли.
Шэнь Тинли повернулся обратно и улыбнулся: — Хорошо.
Он пошел следом за мальчиком и вежливо спросил: — Сколько детей в деревне?
Девочка на ходу ответила: — Мы — плохие дети, которые постоянно лгут. Только если дать нам яблоко, можно получить ответ, а яблокам мы не лжем.
Шэнь Тинли повернулся к яблоне.
Дерево, которое только что было полно плодов, теперь стояло с иссохшим стволом и голыми ветвями.
Похоже, яблоки могут срывать только «жители деревни», а «туристы» — нет.
Шэнь Тинли остановился перед детьми, протянул руки, взял два яблока, которые они держали, и положил обратно: — Теперь вы должны ответить на два моих вопроса, верно?
?
Мальчик застыл на секунду.
В следующий миг в его глазах появилось смирение: — Да.
Шэнь Тинли снова спросил: — Сколько детей в деревне?
Мальчик: — Если считать меня и сестру, то всего семеро.
Семеро.
Бабушка Медведица каждую ночь уносит одного ребенка, за семь дней нужно пройти подземелье, иначе шанс будет упущен.
Шэнь Тинли улыбнулся: — Вы слышали вчера ночью, как Бабушка Медведица стучала в дверь?
Девочка покачала головой: — Нет.
Мальчик моргнул: — Я слышал.
*
Сегодня на обед снова были ягоды.
Бабушка, как и всегда, вернулась, едва стемнело, с корзиной на руке, бросила горсть ягод на стол и не проронила ни слова.
Шэнь Тинли скосил взгляд и увидел на её тыльной стороне ладони, старой, как древесная кора, скрытую царапину.
Он помнил, что вчера ночью Пэй Ци рассек лапу Бабушки Медведицы.
Бабушка медленно вошла в комнату.
Шэнь Тинли невольно вспомнил слова девочки.
Бабушка Медведица очень толстая и жирная, как бы она ни менялась, ходит всегда медленно.
Фан Цинъюнь явно не имела аппетита, она сделала несколько глотков воды, её взгляд был странным: — Вы видели руку бабушки?
Взгляд Пэй Ци стал суровым: — Да.
У каждого из них были свои догадки, просто они не решались озвучить их, ограничившись многозначительными переглядами.
— Ты в порядке? — Шэнь Тинли взял две ягоды и протянул Фан Цинъюнь, его голос был крайне мягким. — У тебя такой плохой вид.
Пэй Ци взглянул на него с крайним отвращением.
Пиявка, которая всю жизнь умеет только подлизываться к другим и мечтает присосаться к Альянсу, чтобы пить чужую кровь.
Фан Цинъюнь выдавила из себя слабую улыбку: — Все в порядке, меня тошнит, не могу есть. Спасибо тебе, Шэнь Тинли.
В полном опасностей подземелье встретить кого-то с таким добрым лицом, кто проявляет к тебе заботу, — большая редкость.
Шэнь Тинли положил ягоды обратно и слегка улыбнулся: — Можешь называть меня Сяо Ли. Я вырос в деревне под цветущими грушами, и все зовут меня Сяо Ли.
— Хорошо, — кивнула Фан Цинъюнь, в её глазах мелькнуло легкое сочувствие, — Сяо Ли.
— Мы только что обсудили, Бабушка Медведица, скорее всего, одна, — заговорила Чжуан Ланьчжи. — Иначе каждую ночь не пропадало бы ровно по одному ребенку.
Шэнь Тинли молча слушал.
Чжуан Ланьчжи продолжила: — Но вчера двери у нас выбивали одновременно, значит, есть только один вариант: Бабушка Медведица, помимо физических атак, способна наносить реальный урон через психическое воздействие.
Чжуан Ланьчжи указала на левую руку Шэнь Тинли, обмотанную бинтами: — Цель в том, чтобы люди не могли понять, где находится её истинный облик. Вот почему вчера Фан Цинъюнь была в порядке — потому что у неё болел желудок, она приняла лекарство и крепко уснула.
Фан Цинъюнь помедлила: — Значит, нам всем сегодня принять лекарство и уснуть?
— Я не согласен, — отозвался Пэй Ци. — Это лишь предположения, рискованно всем засыпать, к тому же нам еще нужно защитить детей, как того требуют условия.
— Сегодня ночью побудем в одной комнате, — предложила Чжуан Ланьчжи. — Тогда, даже если это психическая атака, нам придется столкнуться только с одной Бабушкой Медведицей.
Никто не возразил.
*
Дверь в комнате Шэнь Тинли и Пэй Ци была сломана, поэтому всем четверым пришлось остаться в комнате Чжуан Ланьчжи и Фан Цинъюнь.
Она была такой же ветхой, как и их комната, а в углах кровати валялись крошечные крошки еды.
Наступила ночь, и за дверью снова послышался стук.
— Туристы, вы здесь? — раздался голос старосты. — Вы спите? Тот турист, что приходил утром на яблоню, хочешь съесть яблоко?
Чжуан Ланьчжи нахмурилась и вытащила кинжал: — Кто ходил на яблоню?
Увидев, что она вооружилась, Фан Цинъюнь тоже встала и достала свой ножик для самообороны.
Шэнь Тинли ответил: — Я.
Пэй Ци нахмурился: — Я же сказал тебе не шататься где попало.
Шэнь Тинли послушно кивнул: — Хорошо, в следующий раз буду ходить только за тобой.
Чжуан Ланьчжи на секунду опешила и оглянулась на них двоих.
Уши Пэй Ци мгновенно покраснели, он повернулся и уставился на Шэнь Тинли: — Что ты такое несешь?
В дверь продолжали стучать.
— Откройте, скорее откройте, идет Бабушка Медведица, — говорил староста. — Я староста.
Чжуан Ланьчжи сказала: — Давайте сначала выясним, то, что за дверью, — это истинный облик или носитель психической атаки.
Шэнь Тинли внезапно сказал двери: — Хватит притворяться.
Фан Цинъюнь округлила глаза и прошептала: — Не говори ничего, у неё отличный слух, веди себя тихо!
Действительно, Бабушка Медведица за дверью, как и в прошлую ночь, с яростью ударила в дверь. Сначала внутрь просунулась медвежья лапа, и в её спутанной жесткой шерсти отчетливо виднелась рана, покрытая запекшейся черной кровью.
Шэнь Тинли мельком глянул: — Нет нужды разбираться, истинный это облик или психический. Вчера Пэй Ци ранил её ножом, сегодня рана все еще на месте, значит, скорее всего, урон общий. Если погибнет психическая проекция, погибнет и истинный облик.
Чжуан Ланьчжи удивленно взглянула на него: она не ожидала, что этот мягкий и трусливый юноша мыслит так ясно.
http://bllate.org/book/29492/3585275
Готово:
