Цун Юй никак не ожидал такого вопроса и едва не подавился рисом. Он несколько раз кашлянул, в его прекрасных глазах заблестела тонкая пелена влаги, и он растерянно поднял взгляд на Лин Суя.
Лин Суй, похоже, тоже не ожидал второй части фразы: едва она слетела с его губ, как кончики его ушей мгновенно покраснели. При этом на лице по-прежнему играла насмешливая улыбка, правда, с примесью едва уловимого раздражения.
Цун Юй не заметил его странного поведения, мысленно взвесил все за и против за три секунды и решил расхваливать того крутого персонажа, который сидит прямо перед ним.
— Конечно же, сокурсник Лин.
Едва стихли эти слова, как Цун Юй почувствовал, что кто-то опустил руку ему на плечо. Он повернул голову — это был Чу Ли.
Чу Ли смотрел на него сверху вниз, и на его красивом лице во всей красе разворачивалось выражение, отлично иллюстрирующее фразу «улыбка без радости». «Мягким» голосом он поставил под сомнение ответ Цун Юя:
— Правда?
Цун Юй: ……
Цун Юй перевёл взгляд с Лин Суя, на лице которого читалось «ты выберешь его или меня?», на недовольного Чу Ли.
Чего ни хвати, со стороны он выглядел точь-в-точь как бессовестный негодяй, бросивший возлюбленного ради нового увлечения.
Поразмыслив пару секунд, Цун Юй поднял голову и искренне посмотрел на Чу Ли:
— Давай сначала поедим.
Чу Ли усмехнулся и вальяжно уселся рядом с Цун Юем. Сам-то он уже пообедал, поэтому просто сидел и сверлил Цун Юя взглядом, пока тот ел.
Шаг первый: сменить тему — выполнено.
Цун Юй снова посмотрел на Лин Суй и переложил из своей тарелки к нему кусочек мяса:
— Ешь побольше, тебе нужно подкрепиться.
Шаг второй: нельзя оказывать кому-то больше внимания, чем другому — выполнено.
Закончив со вторым шагом, можно было переходить к третьему: сложить лапки и наблюдать за представлением.
Лин Суй покорно съел угощение, а отправляя еду в рот, «случайно» бросил взгляд на сидевшего напротив Чу Ли и не удержался от улыбки.
В глазах Чу Ли эта улыбка означала примерно следующее: «Тебе ведь не досталось кусочка? Опять я победил».
Но на самом деле Лин Сую просто показалось забавным, как сильно Чу Ли похож на человека, у которого увели жену.
Переосмысливший всё в меру своей испорченности Чу Ли смотрел на Лин Суя со всё большим раздражением:
— Первокурсник?
Лин Суй:
— Угу.
Чу Ли протянул «о», ни капли не стыдясь того, что собирается давить на младшекурсника, и тут же ухмыльнулся:
— Пробовал уже практические тренировки? Хочешь, старший покажет пару приемов?
Только тогда Лин Суй поднял взгляд на этого задиристого альфу и, подумав пару секунд, сообразил, что тот записал его в соперники на любовном фронте:
— Спасибо за предложение, старший Чу, но думаю, тебе больше подойдет поискать альфу.
Теперь настала очередь Чу Ли растеряться.
Лин Суй неторопливо откинулся на спинку стула и многозначительно посмотрел на Цун Юя:
— К тому же, я не люблю однополые отношения между омегами.
— … — Чу Ли посмотрел на наблюдавшего за представлением Цун Юя и, заметив его кивок, растерялся ещё сильнее.
Затем он скосил глаза на сидевшего напротив парня, у которого от макушки до пят всё кричало о том, что он чистокровный альфа, и лишился дар речи.
Односторонняя битва мгновенно утихла.
Чу Ли почувствовал, как лицо слегка горит от смущения. Откинувшись назад, он наклонил голову и тихо пробормотал Цун Юю:
— Почему ты раньше мне не сказал?
Цун Юй сдержал смех:
— Мы же все пришли после тренировок, я думал, ты сможешь отличить, есть ли у Лин Суя феромон альфы.
Чу Ли ничего не ответил.
Не признаваться же, что в тот момент у него в голове крутилось лишь: «Цун Юй попользовался моим феромоном, а теперь собрался сбежать к другому альфе», — это же ужасно позорно…
Чу Ли всегда воспринимал связи с высокой степенью совместимости феромонов не иначе как шутку, но когда это коснулось его лично, он вдруг отчётливо понял, почему низменные инстинкты альф так легко пробуждаются омегами.
Глядя на то, как Чу Ли понуро опустил голову и молчит, Цун Юй почувствовал, будто видит крупную собаку, натворившую дел и теперь расплачивающуюся за это — до того у неё были прижаты уши, словно крылья самолёта.
Цун Юю это показалось удивительным: всё это время Чу Ли казался ему этаким тибетским мастиффом, и то, что его вдруг можно приравнять к милым псовым, выглядело на удивление гармонично.
Лин Сую почему-то показалось, что атмосфера между этими двумя режет глаза. Он тут же бросил палочки, холодно и неприветливо покосился на всё еще ушедшего в себя Чу Ли и произнес:
— Цун Юй, пошли.
Исключительно ради того, чтобы защитить Цун Юя от посягательств какого-то альфы с недобрыми намерениями.
Думая об этом, Лин Суй с ещё большим пристрастием окинул взглядом сидевшего напротив альфу с дурными мыслями, а затем поднялся и сказал Цун Юю:
— В годы учебы старшего Чу задают много домашних заданий, так что не будем ему мешать и создавать лишнюю нагрузку.
Узнав, что Лин Суй — омега, Чу Ли не стал придавать особого значения его словам, решив лишь, что недавние колкости задели омежье сердце. Подумав немного, он сказал Цун Юю:
— Тогда я пойду.
И, дождавшись кивка Цун Юя, поднялся из-за стола.
Как только Чу Ли ушел, Лин Суй снова сел и, глядя на увлеченно уплетающего обед Цун Юя, не удержался:
— Он приближается к тебе с недобрыми намерениями.
Цун Юй не ответил, поднял взгляд на Лин Суя и парировал вопросом:
— А ты?
— От меня уже нет никакой пользы, зачем ты ко мне приближаешься? — Цун Юй, кажется, вспомнил что-то забавное, усмехнулся и подпер щеку рукой.
В прекрасных, прозрачных голубых глазах Цун Юя сквозила насмешка:
— Ищешь шанс отомстить за то, как я с тобой обращался раньше? Или хочешь наказать меня за все злодеяния от лица всех омег?
Лин Суй замер. Глядя на равнодушного омегу перед собой, он поджал губы.
Он не стал прямо отвечать на вопрос Цун Юя, а вместо этого задал встречный:
— Почему ты так думаешь?
Цун Юй ничего не ответил.
То ли сказывались остаточные эмоции прежнего владельца тела, но на мгновение он едва не потерял контроль над собой, а в груди вспыхнула ярость.
На самом деле, еще когда те две омеги только подошли, он уже почувствовал легкое раздражение. Понимая, что любые оправдания прозвучат жалко и неубедительно, он просто притворился немым и наблюдал, как они цепляются к нему.
Но после слов Лин Суя про недобрые намерения это чувство достигло пика.
В тот момент Цун Юй почему-то вспомнил о бесконечной злобе, рожденной на почве недопониманий, через которую прошел прежний владелец тела.
Ничего подобного в жизни Цун Юя — ни в его прежнем мире, ни в нынешнем — никогда не случалось.
Обладая легким нравом, он был готов ради задания по очищению репутации терпеливо возиться с этими людьми, но при воспоминании обо всем этом внутри все равно всё сжималось от обиды.
Однако при виде Лин Суя, который, по словам Системы, в будущем убьет его на практических тренировках, тело испытывало к нему сильнейшее отвращение — и этот осадок передавался даже клону, в котором обитала душа Цун Юя.
http://bllate.org/book/29490/3584970
Готово:
