Когда Шэнь Лююнь вышел из здания, уже стемнело. Прохожих было мало, из-за чего одинокая фигура человека на скамейке неподалеку, увлеченно тыкающего в телефон, казалась чужеродной.
Мимолетная игра, судя по всему, полностью завладела вниманием парня — он даже не заметил, как кто-то подошел совсем близко. Лишь когда игра закончилась проигрышем и сверху донесся насмешливый хмык, он наконец оторвался от экрана.
Вскинув голову, Вэнь Син явно удивился, а завидев лицо Шэнь Лююня, и вовсе замер на мгновение, после чего несколько заторможенно поздоровался:
— Здравствуйте, старший сокурсник Шэнь.
Шэнь Лююнь держался непринужденно и, не отвечая на приветствие должным образом, присел рядом с ним на лавку, спокойно заметив:
— В прошлый раз ты вроде говорил, что не учишься в Хуамэй. Почему тогда продолжаешь звать меня старшим сокурсником?
Вэнь Син никак не ожидал такого вопроса, поэтому слегка растерялся:
— Ну… А как иначе? Другое обращение как-то и в голову не приходит.
Называть его просто старшим было неуместно, а по имени — не слишком вежливо; они еще не были знакомы настолько близко. Но и титул господин Шэнь звучал бы странно и отчужденно.
Шэнь Лююнь не стал дальше допытываться насчет обращений, перевел взгляд на экран чужого телефона и спросил:
— Во что играешь?
— Называется Winter, это музыкальная аркада, — возможно, от нахлынувшего волнения Вэнь Син сразу разговорился. — Я играю уже довольно давно, но никак не могу пройти. Постоянно гибну на середине уровня.
Шэнь Лююнь усмехнулся:
— Правда? Разве ты не учишься музыке? Я думал, студентам-музыкантам подобные игры даются куда проще, чем остальным.
Вэнь Син не ожидал, что Шэнь Лююнь так четко запомнит то, что он упомянул лишь однажды, и снова опешил. Лишь спустя пару мгновений он с легкой неловкостью пояснил:
— Хотя я и учусь музыке, слух у меня всегда был так себе, мне вечно приходится заниматься под метроном.
Судя по всему, природный талант у него был весьма посредственным, но в этом не было ничего необычного. Далеко не каждый студент творческого вуза обладал истинной одаренностью — большинство добивалось успехов лишь благодаря упорному труду. Такие гении, как Шэнь Лююнь, рождались крайне редко.
Поняв, что тема может быть деликатной, Шэнь Лююнь не стал углубляться. Его взгляд снова упал на телефон Вэнь Сина, и в нем промелькнул слабый интерес:
— Дашь попробовать?
— А, конечно, берите.
Вэнь Син поспешно протянул смартфон. Под его пристальным взором Шэнь Лююнь начал первую попытку. Сначала все шло гладко, но вскоре он споткнулся ровно на том же месте, где неизменно терпел поражение владелец телефона.
— Здесь и правда сложно, я вечно застреваю именно тут, — видя, что Шэнь Лююнь тоже оступился на этом этапе, Вэнь Син поспешил утешить его собственным горьким опытом. Однако тот вовсе не собирался сдаваться и тут же запустил игру заново.
Было очевидно, что скорость реакции Шэнь Лююня намного превосходила способности Вэнь Сина. И хотя со второй попытки дойти до конца тоже не удалось, он продвинулся гораздо дальше, чем в первый раз.
На четвертый раз Шэнь Лююнь наконец одержал победу и, нетерпеливо повернув голову, хотел поделиться радостью с Вэнь Сином, но с удивлением заметил, что тот уже успел от усталости закрыть глаза, а его голова безвольно клонилась набок.
В следующую секунду плечо Шэнь Лююня отяжелело — Вэнь Син прижался к нему щекой, погружаясь в короткий сон.
Его длинные ресницы слегка подрагивали, отбрасывая на кожу под глазами легкие тени. Эта немая усталость обрела вполне осязаемую форму, прямо на глазах у Шэнь Лююня.
Шэнь Лююнь долго смотрел на эти темные тени, и впервые в жизни в его сердце шевельнулось чувство вины — за собственное высокомерие.
Из-за строгой дисциплины в семье и долгой борьбы за влияние он слишком рано окунулся в мир светской суеты и в совершенстве овладел искусством искусно лавировать среди самых разных людей. С тех пор как к нему пришла известность, его имя не было запятнано ни единым скандалом. На публике он всегда держался безупречно, вежливо и мягко, но сам Шэнь Лююнь прекрасно понимал, что он далеко не тот благородный муж, каким его считают окружающие.
Он был фальшивым и эгоистичным, высокомерным и циничным, страдающим болезненной одержимостью, а главное — мастером напускать туману и незаметно отталкивать всех, кто пытался подобраться к нему ближе.
Хотя Вэнь Син казался смертельно уставшим, спал он недолго: стоило легкому дуновению ветерка коснуться его лица, как он тут же распахнул глаза. Заметив, что его голова покоится на плече Шэнь Лююня, остатки сна мгновенно испарились, сменившись растерянностью и тревогой.
— Простите… Я так устал, что и сам не заметил, как заснул, — с замиранием сердца глядя на вмятину, оставшуюся от его щеки на чужом плече, Вэнь Син выглядел крайне расстроенным.
Шэнь Лююнь поднял руку и небрежным движением разгладил ткань на плече:
— Пустяки… Кстати, я прошел ту игру.
Глаза Вэнь Сина широко распахнулись. Все его внимание мгновенно переключилось, и он с недоверием принял телефон. Стоило разблокировать экран, как перед ним предстал победный интерфейс, усыпанный разноцветными лентами и снежинками.
— Ничего себе, как здорово… — невольно выдохнул Вэнь Син. Он никак не ожидал, что пресловутое препятствие, мучившее его столько времени, Шэнь Лююню удастся преодолеть без малейших усилий.
По правде говоря, черты лица у Вэнь Сина были правильными и красивыми, но его повседневная одежда выглядела донельзя просто. Студенты-художники часто стремились к вычурности и оригинальности, отчего рябило в глазах, в то время как чересчур скромный стиль Вэнь Сина легко затерялся бы в любой толпе.
Вдобавок он отличался холодным нравом: даже пытаясь за кем-то ухаживать, он казался абсолютно бесстрастным. Напоминая серую, холодную и твердую гальку на клумбе, он совершенно не привлекал внимания на фоне пестрых бутонов вокруг и вряд ли мог надолго запечатлеться в памяти Шэнь Лююня.
Но сейчас, когда в его глазах одновременно вспыхнули удивление, радость и восхищение, этот человек вмиг ожил. Превратившись из серого камешка в сияющий самоцвет, он заиграл яркими красками, от которых было невозможно отвести глаз.
— Кхе… — Шэнь Лююнь с легкой неловкостью кашлянул. Впервые в жизни он не знал, как реагировать на чужие похвалы, и, словно бы оправдываясь, добавил лишнего: — Наверное, просто потому, что я уже играл во что-то похожее, поэтому и показалось не так уж сложно.
— И всё равно это потрясающе, — Вэнь Син прекрасно понял его попытку умалить свои заслуги и легко улыбнулся. — На самом деле я начал играть из-за фоновой музыки. Жаль, что сам я не смог пройти до конца, теперь даже не знаю, как звучит мелодия дальше.
С этими словами на его лице промелькнула легкая тень сожаления:
— Знал бы, что уровень можно пройти, ни за что бы не уснул.
Фоновой музыкой в игре была фортепианная композиция, и, вспомнив, что Вэнь Син учится игре на фортепиано, причину такого интереса было нетрудно понять.
http://bllate.org/book/29482/3583397
Готово:
