Он тихо произнес:
— Молодой господин Фан, я слишком поздно заканчиваю работу, может, вы поедете с Цзян Цяо?
Фан Чжунцзин откинулся на спинку дивана, и на его губах заиграла глубокая улыбка:
— Цзинь Шан, с каких это пор ты стал указывать мне, что делать?
Цзинь Шан больше ничего не сказал.
Тао Чжи вовремя вмешался, сглаживая углы:
— Цзинь Шан, поезжай, я даю тебе полдня отгула.
Цзинь Шан посмотрел на Тао Чжи, заметив, как тот чуть заметно кивнул, даря ему успокаивающую улыбку.
Цзинь Шан больше не сопротивлялся и последовал за Фан Чжунцзином из клана Сян.
Машина мчалась по дороге, а Цзинь Шан, совершенно голый, извивался на теле Фан Чжунцзина.
Фан Чжунцзин лениво наслаждался происходящим:
— Вчера здесь был Цзян Цяо, и я тебя отпустил. Неужели ты думал, что и сегодня сможешь спрятаться?
Цзинь Шан дрожал от боли всем телом, стараясь изо всех сил подыгрывать Фан Чжунцзину:
— Я не смею...
Фан Чжунцзин поднял руку и откинул со лба Цзинь Шана прядь волос:
— Вот так-то, не садись мне на шею.
Фан Чжунцзин пристально вглядывался в покрасневшее от возбуждения лицо Цзинь Шана, а затем перевел взгляд ниже — на его округлившийся живот.
Фан Чжунцзин бросил небрежно:
— Ты поправился...
Сердце Цзинь Шана ёкнуло, спина покрылась холодным потом, и его стоны стали еще чаще.
Машина покачивалась, а пот забрызгивал сиденья.
Фан Чжунцзин неожиданно спросил:
— Говорят, ты раньше спас Тао Чжи?
Цзинь Шан резко открыл глаза, но пот залил их, вызывая жжение, и он уже не мог разглядеть выражение лица Фан Чжунцзина.
Такое можно было выяснить в два счета, стоило лишь провести расследование, так что он не мог лгать.
Цзинь Шан признался:
— Да...
Голос Фан Чжунцзина слегка потяжелел:
— Выходит, между вами есть какой-то секрет, который вы от меня скрываете?
Сердце Цзинь Шана пропустило удар, и он поспешно ответил:
— Нет...
Фан Чжунцзин повторил:
— Нет?
Цзинь Шан не смел выдать ни малейшего намека на свою нервозность:
— Да, я спас его в прошлом, поэтому он и сделал для меня исключение, взяв сиделкой.
Фан Чжунцзин заглянул в глаза Цзинь Шана и больше не стал расспрашивать — они снова погрузились в пучину желаний.
Машина остановилась у подножия горы. Если взглянуть вперед, казалось, что бесконечной чередой тянущиеся ступени ведут прямо на небеса. Возле буддийского храма толпилось множество людей, было необычайно оживленно, а в воздухе висел густой аромат благовоний и свечей.
Войдя в главный зал, настоятель легко кивнул Фан Чжунцзину и преподнес ему три зажженные палочки благовоний.
Фан Чжунцзин принял их, опустился на колени на циновку из тростника, закрыл глаза и с благоговением зашептал молитву.
— Опустись на колени...
Услышав не терпящий возражений тон Фан Чжунцзина, Цзинь Шан опустился на колени.
Цзинь Шан никогда не верил в то, что можно бросить вызов небесам и изменить свою судьбу, но Фан Чжунцзин верил в это безоговорочно: даже если шанс беды составлял всего один процент, он не стал бы рисковать.
В буддийском храме стоял шум и галдеж: люди воскуряли благовония, моля о благословении, гадали на судьбу — поток благочестивых мужчин и женщин не иссякал.
Фан Чжунцзин поднялся на ноги, вонзил палочки в курительницу и спросил:
— О чем ты просил?
Цзинь Шан даже не покраснел и глазом не моргнул:
— Молил Будду даровать тебе долгих лет жизни.
Фан Чжунцзин загадочно улыбнулся:
— Разве не о том, чтобы прожить долгую жизнь тебе самому?
Цзинь Шан опустил голову и промолчал. Он уже воткнул благовония, когда кусок пепла сорвался с палочки, упал ему на тыльную сторону ладони, и он торопливо смахнул его.
Закончив возжигать благовония, Фан Чжунцзин подошел к ящику для пожертвований и, даже не глядя, вытащил из кошелька пачку юаней, делая взнос на нужды храма.
Монах, отвечающий за светильники и благовония, сложил руки на груди и отвесил благодарный поклон.
Настоятель подошел ближе и знаком попросил Фан Чжунцзина уединиться для беседы.
Фан Чжунцзин бросил Цзинь Шану:
— Жди меня у входа, никуда не уходи.
Цзинь Шан послушно и наигранно кивнул.
Как только Фан Чжунцзин и настоятель удалились, Цзинь Шан забился в угол и позвонил Тао Чжи.
Оглянувшись по сторонам, Цзинь Шан понизил голос и сказал:
— Сегодня Фан Чжунцзин ведет себя странно, я боюсь, что он что-то заподозрил.
Тао Чжи немного подумал:
— Тогда я велю врачу перенести операцию.
Именно на это Цзинь Шан и рассчитывал. Он с облегчением выдохнул:
— Спасибо...
Цзинь Шан повесил трубку, повернулся — и его вдруг обдало липким холодным потом.
Фан Чжунцзин неизвестно когда появился у него за спиной и теперь холодно вглядывался в него.
Фан Чжунцзин заговорил:
— Кому ты звонил?
Ладони Цзинь Шана вспотели. Внимательно изучив выражение лица Фан Чжунцзина, он солгал:
— Это был господин Тао, он попросил меня по дороге домой купить торт в кондитерской за углом.
Фан Чжунцзин бросил мимолетный взгляд на телефон Цзинь Шана и ничего не сказал.
Сердце Цзинь Шана, висевшее до этого в воздухе, наконец опустилось на место, и он последовал за Фан Чжунцзином в трапезную. Зал был светлым и просторным, а на длинных столах стояли миски с рисом и овощными блюдами.
Монахи подали еду, напомнив обоим съесть все до последней крошки.
Цзинь Шан посмотрел на лежащие перед ним капусту и тофу, и от подступившей к горлу тошноты у него едва не начались рвотные позывы. Он торопливо зажал рот рукой.
Цзинь Шан поднял глаза и встретился взглядом с Фан Чжунцзином.
Фан Чжунцзин мягко произнес:
— Брезгуешь местной едой?
Цзинь Шан покачал головой, его лицо слегка побледнело.
Фан Чжунцзин улыбнулся с тайным смыслом:
— Или у тебя ко мне претензии?
Цзинь Шан тихо объяснил:
— Это мой рак желудка прогрессирует.
На лице Фан Чжунцзина не отразилось и тени жалости, он спокойно произнес:
— Именно поэтому перед смертью я и привел тебя сюда отведать простой пищи.
Цзинь Шан мысленно усмехнулся, а вслух произнес:
— Благодарю молодого господина Фана за милосердие.
Но Фан Чжунцзин вдруг протянул руку и ухватил Цзинь Шана за щеки:
— Разве, говоря спасибо, не полагается улыбнуться?
Цзинь Шан выдавил из себя улыбку, которая вышла хуже плача.
Фан Чжунцзин пристально смотрел на него:
— Какая же ты двуличная тварь.
Цзинь Шан вырвался из рук Фан Чжунцзина, подавил рвотные позывы и взмолился:
— Молодой господин Фан, можно мне не есть?
Фан Чжунцзин наклонился к нему и произнес так, чтобы услышал только он:
— Не хочешь есть рис, неужели захотел отведать чего-то другого?
Поняв, что деться некуда, Цзинь Шан взял пиалу и заставил себя через силу запихивать в себя еду.
Стоило им выйти из буддийского храма, как Цзинь Шан схватился за колонну и его вытошнило так, что перед глазами поплыли круги.
Настоятель стоял у входа в зал, глядя на тощую фигурку, ссутулившуюся у колонны неподалеку, и негромко произнес:
— Всё имеет свое начало и конец, во всем есть предначертанный предел.
Фан Чжунцзин слегка нахмурился, но прежде чем он успел ответить, настоятель уже развернулся и ушел.
Покинув буддийский храм, они вернулись в клан Сян.
В дороге Фан Чжунцзин заговорил:
— Хочешь послушать одну историю?
У Цзинь Шана не было выбора, и он кивнул.
http://bllate.org/book/29463/3580785
Готово:
