Банкет закончился, и всё вернулось на круги своя. Аньпин отделался лёгким испугом: выпив два состава лекарства и отдохнув ночь, на следующий день он как ни в чём не бывало предстал перед Пэй И.
Лишь заметив, что Тун Цзэ по-прежнему бодр и здоров, он не смог до конца скрыть своего изумления — на мгновение его лицо застыло.
Изначально он был уверен в успехе, но, видимо, этот пройдоха Тун Цзэ что-то заподозрил. Позже Аньпин пробрался в конюшню, чтобы разузнать обстановку: Линъюнь была по-прежнему игрива и своенравна, а вот старая кляча, которую давно не запрягали, мучилась от диареи уже несколько дней, из-за чего половина конюшни провоняла насквозь.
Когда всё улеглось, Аньпин снова стал прежним — с дежурной улыбкой на устах. Он льстил Тун Цзэ и держался на расстоянии от Се Яньвэня. Это была его тактика: втираться в доверие к тем, с кем проще найти общий язык, и при каждом удобном случае переводить стрелки на более высокомерного сотоварища.
Тун Цзэ, в свою очередь, стал вдвое осмотрительнее, следя за каждым своим словом и поступком, чтобы не дать повода придраться. Однако беда пришла быстрее, чем он ожидал.
В тот день во время лекции в учебном классе он заметил через стеклянное окно, как к ним направляется Ли Минсю в сопровождении нескольких человек.
Группа не вошла внутрь, а остановилась, словно разглядывая цветы и деревья в саду, но их взгляды постоянно скользили в сторону класса. Какой-то незнакомый мужчина, стоявший рядом с Ли Минсю, долгое время жестикулировал, явно указывая на сидевших в классе людей. Затем его взгляд остановился на самом Тун Цзэ, и он несколько раз согласно кивнул. Ли Минсю некоторое время молча наблюдал, после чего увёл людей из внутреннего двора.
У Тун Цзэ ёкнуло сердце: предчувствие подсказало, что быть беде. Так и вышло: не успел он после урока вернуться в свою комнату, как его окружили несколько крепких слуг. Старший из них заявил: Господин Ли приказал задержать вас. Тун Цзэ обвиняется в сговоре с людьми извне и тайной перепродаже вещей Сяо-гэра. Сначала вас запрут в домике у южных ворот, а позже господин Ли устроит допрос.
Ему не дали и слова сказать, силой потащив к боковой калитке, где находились жилые помещения для слуг.
Так называемые южные комнаты располагались в стороне: обычно все дома смотрят на юг, а эти — на север, поэтому света там почти не было, а убирались в них крайне редко. Пылинки, танцующие в скудных лучах света, создавали эффект золотистой пыли, а в воздухе стоял удушливый запах затхлости.
Те, кто притащил его сюда, не желали ничего объяснять, ограничившись лишь озвучиванием обвинения. Бросив его в комнате, они поспешно удалились.
Тун Цзэ сидел на припорошенном пылью стуле, лениво размышляя о том человеке, которого видел сегодня. Пятиугольное лицо, узкие треугольные глаза — во всей его внешности сквозило хитрое коварство. В тот миг, когда он увидел Тун Цзэ, его физиономия напомнила кота, приметившего добычу.
Разумеется, Тун Цзэ не знал этого человека, но понимал: раз тот смог свободно войти в поместье и стоять рядом с Ли Минсю, значит, занимает не последнее место. Скорее всего, торговец, пришедший в Поместье Пэй по делам.
Обвинение выглядело логично: он якобы вступил в сговор с купцом, чтобы за спиной Пэй И тайком выносить и распродавать его вещи — то ли письменные принадлежности, то ли ещё какие ценные мелочи. А так как Ли Минсю прекрасно знал, что Тун Цзэ нуждается в деньгах, мотив выглядел более чем убедительно.
Несомненно, это была работа Аньпина. Его мать уже много лет служила в поместье и была уважаемой управляющей, так что найти торговца для неё не составляло труда. А уж подстроить такую ловушку, чтобы он не смог оправдаться — верный способ выжить его из окружения Пэй И.
Пэй И был лакомым кусочком. Если Аньпин не лгал и Пэй Цзинь до двадцати двух лет не собирался жениться, то Пэй И оставался единственным наследником семьи Пэй. Стать для него незаменимым означало обеспечить себе безбедное будущее.
Разве могли Аньпин и его мать позволить какому-то пришляпку занять такое тёплое местечко?
На самом деле, Тун Цзэ не сильно расстроился бы из-за потери должности при Пэй И. В конце концов, можно было снова стать обычным слугой — пусть платят меньше, зато можно подрабатывать на стороне. Он молод и силён, прокормит себя. Вот только как к этому отнесётся семья Пэй? Если его вышвырнут за ворота, с такой репутацией найти работу будет трудно.
А ведь его статус даже не считался статусом добропорядочного гражданина — неизвестно, захотят ли мастерские или лавки нанимать такого человека.
Он предавался этим безрадостным мыслям, но природный оптимизм не покидал его. Когда Ли Минсю пришёл навестить его и увидел, что юноша не выглядит сломленным, а, наоборот, с улыбкой поднялся навстречу, он даже удивился. Про себя он решил, что у этого парня поистине стальные нервы.
— Господин Ли, — Тун Цзэ не только поднялся, но и налил воды. — Угостить вас хорошим чаем не могу, так что извольте довольствоваться простой водой, чтобы промочить горло.
Ли Минсю с любопытством наблюдал за ним:
— Ну и что потом, когда горло будет промочено?
— Будете не спеша допрашивать меня, — Тун Цзэ вскинул бровь. — Или, может, мне лучше самому всё выложить? Того человека, что обвинил меня, я видел. Если я скажу, что не знаю его, вы всё равно не поверите. Но даже если я глуп, то не настолько, чтобы сбывать краденное торговцам, имеющим дела с поместьем. Если уж воровать, то логичнее сбывать товар на чёрном рынке, где никто ничего не докажет, не так ли?
Ли Минсю кивнул:
— Рассуждаешь здраво. Однако сейчас есть свидетель, но нет улик: в комнате Сяо-гэра ничего не пропало. Впрочем, возможно, ты просто не успел найти подходящий момент. Ты нуждаешься в деньгах, этого не скрыть, и любой поверит, что ты мог пойти на риск из отчаяния.
Тун Цзэ усмехнулся:
— Значит, мне остаётся только признать вину?
— Раз есть свидетель, который знает твоё имя и может в точности описать твою внешность… К тому же, Госпожа Сюй терпеть не может нечистых на руку людей.
— А как же вы, господин Ли? Даже если вы сомневаетесь, всё равно намерены повесить на меня эту вину? Я здесь человек новый, откуда мне знать каких-то купцов? — Тун Цзэ перестал улыбаться, его лицо стало серьёзным. — Скажу прямо: меня на эту должность наняли лично вы. Подобная клевета — это удар прежде всего по вашему авторитету.
Сказано это было искренне, без малейшего намёка на угрозу или дерзость.
Ли Минсю мысленно похвалил его. Парень — настоящий талант: не теряет самообладания, понимает, что оправдаться не выйдет, и при этом ловко втягивает в это дело самого Ли Минсю. Умеет бить точно в цель — заставить его помогать, ведь речь идёт о репутации самого Ли Минсю.
Ли Минсю улыбнулся:
— Если бы я не хотел тебя защитить, стал бы я приходить сюда? Но от должности при Сяо-гэре тебе придётся отказаться. Госпожа не потерпит человека с дурной репутацией, а Сяо-гэр не должен окружать себя людьми с изъянами в характере. В этом вопросе я бессилен.
Получив ясный ответ, Тун Цзэ пошёл на попятную:
— Я понимаю. Другого не прошу, лишь дайте мне хоть какую-нибудь работу, любую. Я молод и готов трудиться.
Ли Минсю покачал головой и вздохнул:
— Выгнать тебя не выгонят, но на низших должностях платят копейки, это не сравнить со службой при Сяо-гэре. — Он помолчал, нахмурился и спросил: — Подумай хорошенько, нет ли других улик? Кто именно хочет тебя подставить?
Разве это не очевидно? Тун Цзэ достал из кармана остатки того самого корма и в подробностях рассказал, что произошло в тот день.
— Увы, — снова вздохнул Ли Минсю. — Это не является прямым доказательством, мы оба это понимаем. Твои враги всё спланировали до мелочей, даже свидетелей нашли.
Тун Цзэ с досадой произнёс:
— Неужели вы не боитесь, что, держа такого человека рядом, однажды навлечёте беду на Сяо-гэра?
Ли Минсю горько усмехнулся:
— А что я могу сделать? В дела покоев Госпожи мне вмешиваться не положено. А мать Аньпина служит у неё больше десяти лет, всегда на виду. Люди живут чувствами, от этого никуда не деться.
Тун Цзэ вздохнул:
— Я понимаю. Прошу лишь одного: приглядывайте за Сяо-гэром. Он ещё мал, хоть и разумен, но сердце его чисто. Я искренне хочу, чтобы он рос здоровым и счастливым.
Ли Минсю кивнул, в его глазах блеснуло участие:
— Поразительно, что ты думаешь о нём даже в таком положении. Когда ты спас Се Яньвэня, я сразу понял — ты человек порядочный.
С этими словами он поднялся и бросил Тун Цзэ узелок:
— Не пропадать же твоему мастерству. Это одежда моего сына, если сможешь подшить — я заплачу тебе отдельно.
Тун Цзэ улыбнулся, поблагодарил его и проводил взглядом, пока тот не скрылся за дверью. Раз его не допрашивают и не выставляют за ворота, значит, самое время заняться делом.
К его удивлению, всё прояснилось уже через два дня. Те же самые люди, что привели его сюда, пришли, чтобы проводить его обратно. Едва дверь открылась, он первым делом увидел Пэй И.
Пэй И раскинул руки, говоря с налётом обиды:
— Тун Цзэ, возвращайся со мной!
Тун Цзэ замер. Неужели Ли Минсю всё-таки расправился с Аньпином и его матерью? Сделав пару шагов вперёд, он почувствовал запах пыли, исходящий от своей одежды, и, постеснявшись обнять Пэй И, присел перед ним на корточки:
— Несколько дней не виделись, а ты, кажется, похудел, Сяо-гэр. Неужели так скучал?
Пэй И рассмеялся, схватил его за руки и запрыгал:
— Главное, что теперь всё в порядке. За обедом съешь со мной побольше, пойдём, по дороге всё расскажу.
Пока они шли, Тун Цзэ слушал нескончаемый щебет Пэй И и постепенно восстановил картину событий. Но он даже не подозревал, что всё сложилось именно так.
Сначала Аньпин отправился к Госпоже просить за него — разумеется, под благовидным предлогом. Пэй И не увидел в этом подвоха, но Тун Цзэ сразу уловил скрытый смысл: Аньпин расхваливал его надёжность, упоминая, что он де нуждается в деньгах и поэтому готов браться за любую работу — шить одежду для всего поместья, работать с утра до ночи, совсем исхудал… Всё это звучало так, будто Тун Цзэ — человек работящий, но падкий на деньги, что невольно наводило на мысли о его нечистоплотности.
На словах Аньпин не стал бросать камни в лежачего, даже выставил себя поборником справедливости, но каждое его слово лишь укрепляло подозрения в том, что у Тун Цзэ был мотив.
Затем Се Яньвэнь обратился к Госпоже Сюй, второй хозяйке. Услышав это, Тун Цзэ про себя отругал Се Яньвэня за глупость: Госпожа Сюй была слишком расчётлива, чтобы ради какого-то слуги идти на конфликт.
Так и вышло: она не вмешалась — или, по крайней мере, не сделала этого открыто. В конечном итоге дело чудесным образом дошло до старшего господина Пэй Цюаня.
В тот день Пэй Цюань сам явился в главные покои и признался: мол, у него самого сейчас туго с деньгами, хотел продать кое-что из своих вещей. Поскольку ему было неловко признаваться в этом, он не стал привлекать своих людей, а, заметив, что Тун Цзэ — парень шустрый и умеет держать язык за зубами, решил воспользоваться его услугами. Он якобы дал Тун Цзэ поручение провернуть всё тайно, сказав, что это вещи молодого господина. В итоге, даже если бы это вскрылось, в комнате Пэй И ничего бы не пропало, так что и вины особой не было.
Причина звучала убедительно, но Пэй Цюань, каким бы гулякой он ни был, всё-таки оставался старшим господином Поместья Пэй — с чего бы ему испытывать такую острую нужду в деньгах?
К тому же, Тун Цзэ никогда не пересекался с Пэй Цюанем. Почему тот решил за него заступиться?
В голову Тун Цзэ прокралась мрачная мысль: теперь он в долгу у Пэй Цюаня. О нет, неужели Пэй Цюань захочет применить к нему свои извращённые наклонности?
Взглянув на радостного Пэй И, он понял, что тот не подозревает о грязных делишках своего старшего дяди. Тун Цзэ не хотел пугать этого невинного юношу, поэтому промолчал и лишь улыбнулся.
Он сменил тему:
— Значит, мне стоит поблагодарить старшего господина. Но почему он испытывает такие трудности с деньгами? Госпожа в это поверила?
Пэй И был в курсе подноготной. Он моргнул, на его лице отразилось презрение, смешанное с жалостью:
— Ты не знаешь? Это всё жена старшего дяди… Она пристрастилась курить опиум, а это безумно дорого. Моя мама говорит, что человек ни в коем случае не должен к этому прикасаться: деньги улетают, как вода, а здоровье рушится на глазах.
Тун Цзэ был поражён:
— Жена старшего господина курит опиум?
В эту эпоху курение опиума стало модным среди знати. Великая Янь не запрещала его, поскольку монополия на продажу опиумной пасты принадлежала казне. Чтобы деньги не уходили на сторону, правительство официально продавало этот товар, заранее предупреждая о вреде здоровью — хочешь, покупай, хочешь — нет, выбор за тобой.
Даже опиумные курильни в городе были государственными. Лишь богачи могли позволить себе такую роскошь, но люди, дорожащие своей жизнью, держались от этого подальше. Тем не менее, это приносило огромные налоговые поступления, и правительство, прекрасно зная о вреде, не спешило вводить полный запрет.
Заметив удивление Тун Цзэ, Пэй И вздохнул по-взрослому:
— Всё это давно ни для кого не секрет. У тётушки вечно плохое настроение, старший дядя с ней почти не бывает, вот она и нашла утешение в этой гадости. Бабушка тоже ничего не может поделать, приходится терпеть… Говорят, она и так была очень снисходительна к старшему дяде, ведь он ей не родной.
Пэй И пересказывал это с таинственным видом, хотя сам понимал лишь малую часть услышанного.
Тун Цзэ решил не расстраивать невинного юношу и перевёл разговор на другое, пока они не дошли до места.
Вернувшись, Тун Цзэ первым делом пошёл в главные покои поблагодарить Госпожу Сюэ. Та сослалась на занятость и отправила к нему свою доверенную служанку, которая наполовину предупреждением, наполовину уговорами прочитала ему целую лекцию о том, что в Поместье Хоу есть свои порядки, что не стоит умничать, и если подобное повторится, то никакие оправдания не спасут его от изгнания.
Прошло полдня, а Аньпина он так и не увидел — видимо, тот затаился. Тун Цзэ вернулся к себе, чтобы принять ванну, и не успел ещё войти в комнату, как его встретил Се Яньвэнь.
В руках он держал листья помело, и Тун Цзэ рассмеялся:
— Ты до сих пор веришь в это? Я ведь не в тюрьме сидел, не стоило так утруждаться.
— Чтобы смыть скверну, — Се Яньвэнь закатил глаза, помахал листьями перед ним и, казалось, готов был даже засунуть их за воротник, лишь бы изгнать неудачу.
— Может, ещё прыгнуть через костёр? — в шутку спросил Тун Цзэ.
— Ты совсем серьёзности не знаешь. Чуть не вылетел из поместья, а всё туда же. Подумал бы, как жить дальше, если останешься без работы, и на что будешь выкупать сестру?
У Тун Цзэ потеплело на душе. Он не ошибся в этом человеке: холодный снаружи, но добрый внутри. И ведь всё равно строит из себя неприступного, даже когда искренне переживает.
— Спасибо тебе, — он поклонился Се Яньвэню, так как не знал, как ещё выразить свою признательность. Затем присел и спросил: — Ты просил за меня вторую хозяйку? Она не обидела тебя?
Се Яньвэнь покачал головой и после долгого молчания ответил:
— Ей тоже нелегко. Она хотела заступиться за Сяо-гэра, но не нашла повода. В этом поместье за ней наблюдают сотни глаз, и стоит случиться чему-то нечистому, как все сразу думают, что она тайно помогает своей родне. Слухи поползли ещё до того, как всё разрешилось.
Тун Цзэ задумался:
— А как же старший господин? — он помолчал и прямо спросил: — Это ты просил его или вторая хозяйка?
Се Яньвэнь замешкался:
— Вторая хозяйка. Я с ним не говорил.
Тун Цзэ облегчённо выдохнул:
— Вот и хорошо! — осознав, как нелепо это прозвучало, он добавил: — У него дурная репутация. Я уже говорил: постарайся не показываться ему на глаза.
Это снова вывело Се Яньвэня из себя, и он одарил его презрительным взглядом:
— Не лезь в мои дела. Ты сам оказался в центре интриг и нажил себе столько врагов, лучше поумерь свой пыл.
Тун Цзэ усмехнулся. И то правда. Он ведь даже не высовывался, а всё равно стал мишенью. В этом мире никогда не знаешь, откуда ждать удара. К тому же, если даже Ли Минсю не мог справиться с Аньпином и его матерью, то что говорить о нём самом?
Похоже, быть доверенным лицом молодого господина — задача не из лёгких. Нужно будет воспользоваться случаем и убраться подальше от этого змеиного гнезда, а там глядишь, и заработать удастся без лишних приключений.
http://bllate.org/book/29451/3579535
Готово:
