Когда начался последний круг с утяжелением, офицер, отвечавший за новобранцев, бросил взгляд на высоко поднятый флагшток и, улыбнувшись, сказал столпившимся вокруг новобранцам:
— Этот флаг означает, что нам остался всего один круг.
— Но тот, кто первым добудет флаг для меня, — громко крикнул он, — сможет поехать обратно на машине вместе с Агент Картер.
Это, разумеется, вызвало небольшой переполох: каждый хотел оказаться поближе к прекрасной Агент Картер.
Толпа американских вояк тут же обступила флагшток, наперебой пытаясь забраться наверх, но, одолев всего два-три метра, неизменно срывалась вниз.
Стоило одному упасть, как его тут же сменял другой смельчак, пытавшийся взобраться наверх.
Офицер новобранцев громко рассмеялся.
— За эти семнадцать лет еще никому не удавалось достать этот флаг! А ну-ка живо возвращайтесь в строй, бегом!
Но Стив, бежавший позади всех, подошел прямо к флагштоку и поднял голову на высоко развевающееся полотнище.
Картер не стала сразу требовать, чтобы он вернулся в строй, а остальные новобранцы тоже обернулись посмотреть на него.
Джеймс, сидевший в том же джипе, тоже оглянулся на Стива.
Стив просто наклонился, вытащил чеку флагштока и, слегка толкнув его, уронил шест на землю.
Солдаты так и застыли с отвисшими челюстями, глядя, как Стив вытер пот со лба и поднял флаг.
Стив побежал к джипу, однако взгляд его упал вовсе не на Агент Картер.
— Вместо этого его глаза были полны чистой, сияющей радости, когда он смотрел на Джеймса, сидевшего на заднем сиденье.
— Доктор… — взволнованно позвал Джеймс Стива, смущенно утирая пот со лба.
Усаживаясь рядом с Джеймсом, он из-за того, что весь вспотел, немного застенчиво заерзал на сиденье.
— Ты справился просто великолепно, — Джеймс слегка подался к нему, его взгляд был мягким и ободряющим. — Стратегия именно в этом и заключается.
У Джеймса был очень приятный голос. Стив сидел в джипе, обдуваемый ветром, слушал слова Джеймса, расслаблялся всем телом, и у него даже мурашки бежали по коже.
Однако последовавший за этим разговор Картер и Джеймса заставил Стива встревожиться.
Джеймс отлично владел языком, в обсуждении реальных дел всегда проявлял уникальный, особый взгляд, а содержание беседы отличалось глубоким смыслом — ровно настолько, чтобы не раздражать собеседника.
Он слишком искусно умел трогать струны чужой души с помощью слов.
Они с Картер обменялись рассказами о родных местах: Картер происходила из богатой британской семьи среднего класса, а родным городом доктора Эрскина был Аугсбург — первый немецкий город, захваченный нацистами.
Стив впервые слышал, чтобы Джеймс говорил об этом.
Даже Пегги Картер, обычно не склонная к долгим беседам, в разговоре с таким мягким и учтивым джентльменом, как Джеймс, охотно делилась своими личными идеалами и взглядами на военную обстановку.
Джеймс умел незаметно для окружающих завораживать людей своими речами.
Лицо Стива слегка затвердело, он сидел прямо, сжав кулаки, и казался несколько замкнутым; он не смотрел на Джеймса и Пегги Картер и не пытался влиться в разговор.
Ему стало немного грустно.
По идее, это была первая встреча Джеймса и Картер, но беседовали они так непринужденно и слаженно.
Доктор Эрскин, казалось, всегда был таким: общительным, элегантным в манерах, а его глубокие познания позволяли ему чувствовать себя как рыба в воде в любой беседе.
Он подсознательно чувствовал, что, пожалуй, никогда не сможет сравняться с доктором Эрскином.
Или, во всяком случае, никогда за ним не угнаться.
Между ними изначально пролегала огромная пропасть, и их пути пересеклись лишь благодаря особой заботе доктора о нем, но теперь он отчетливо понял, насколько они разные.
Стиву казалось, что его сердце куда-то падает, в груди зияла пустота, а по душе расползалась неописуемая тревога.
Заметив, что Стив потерял всякий интерес к происходящему, Джеймс решил, что они с любимой женщиной-офицером Стива заболтались чересчур долго, отчего тот и приуныл.
Он завершил разговор и одновременно потрепал Стива по опущенной голове.
Однако он не заметил смущения на лице Стива.
Вспомогательная Система по-прежнему хранила молчание, не сообщая носителю ничего.
— Начиная с сегодняшнего дня, дважды в неделю ты будешь ходить на занятия к доктору Эрскину, а остальное время продолжить тренироваться в лагере, договорились?
Выйдя из машины, Пегги заглянула в блокнот с расписанием и сказала Стиву.
Стив поджал губы и кивнул.
— Можешь возвращаться к своим занятиям. — Агент Картер бросила на него взгляд, после чего перевела его на Джеймса.
Джеймс все так же мягко и едва заметно улыбнулся.
Но когда Пегги Картер удалилась, он легко постучал Стива по голове.
Он заметил молчание Стива во время поездки.
— Давай поговорим, когда вернемся, — с улыбкой глядя на Стива, произнес он. — О программе суперсолдат, о твоем нынешнем состоянии, о войне или о моем прошлом… Мы можем обсудить всё что угодно.
Стив ничего не ответил.
Лишь крепче сжал кулаки и серьезно кивнул.
Бруклинский юноша
В глазах Стива Джеймс всегда оставался воплощением терпимости и нежности.
Чего Стив не знал, так это того, что с кем бы ни общался Джеймс, он неизменно умел держаться с этой мягкой и располагающей к себе ноткой вины.
Даже если собеседник был подавлен и неразговорчив, Джеймс умел выразить искреннее участие и утешение, давая человеку понять, что он целиком и полностью взял на себя ответственность за него.
Кроме родителей, никто и никогда не относился к Стиву с такой заботой.
Он никогда прежде не ощущал столь кропотливой заботы и снисхождения со стороны кого-либо, кроме мамы и папы, и никогда не встречал человека, обладающего столь мощным личным обаянием.
Он слишком рано потерял самых близких людей, а Джеймс сознательно использовал статус старшего в повседневном общении, чтобы вызвать перенос в психоанализе — Джеймс просто хотел завоевать доверие Стива.
Стив был польщен, но чем сильнее нарастали его тревога и неуверенность, тем меньше он мог себя контролировать, ведь эмоции — это то, что труднее всего обуздать в этом мире.
http://bllate.org/book/29448/3579140
Готово:
