Секретарь Пэн рассмеялся, позабавленный Чжоу Паньлаем. Сдерживая улыбку, он окликнул тех, кто был внутри:
— Есть кто дома?
Фан Няньюй понял, что больше не может притворяться спящим, и ему пришлось слезть с канга, чтобы открыть дверь.
Увидев гостя, он наигранно пару раз кашлянул и объяснил своё поведение:
— Я тут отдыхал просто, не расслышал. Вы к кому?
Он окинул секретаря Пэна взглядом: тот явно не принадлежал к числу жителей производственной бригады Линьхуа и выглядел как какой-то кадр.
Чжоу Паньлай не стал представлять секретаря Пэна, а сразу выпалил:
— Этот товарищ Пэн слышал, что ты мой друг, и зашел проведать тебя.
Секретарь Пэн тоже разглядывал Фан Няньюя. Рослый молодой парень, и чего это он такой ленивый — прячется в комнате и не работает!
Подумав, что Фан Няньюй вызывает подозрения, секретарь Пэн с улыбкой спросил:
— Товарищ Фан часто общается с маленьким товарищем Чжоу?
Фан Няньюй кивнул. На улице было слишком холодно, поэтому он сначала пригласил гостя войти. Открыв рот, он сказал:
— Чжоу Паньлай вечно прибегает сюда, ищет меня. Можно сказать, мы с ним… друзья?
На самом деле Фан Няньюй вовсе не признавал эту дружбу. В конце концов, разница в возрасте была налицо — с какой стати ему дружить с сопляком пешком под стол?
Чжоу Паньлай вечно являлся поболтать, а этот ребёнок совершенно не умел читать по лицам. Фан Няньюю порой жутко надоедал этот малец, и он не раз пытался то прятаться от него, то прогонять. Но Чжоу Паньлай намертво прилипал к нему и никуда не уходил!
Обычно Чжоу Паньлай только и делал, что хвастался этой дружбой, и Фан Няньюю каждый раз становилось смешно. Впрочем, ему было лень спорить с ребёнком.
Но теперь, увидев, что Чжоу Паньлай привёл солидного человека, и заметив, как тот дружелюбно настроен к Чжоу Паньлаю, Фан Няньюй решил признать эту дружбу.
Секретарь Пэн мгновенно взял цель на прицел, предварительно заподозрив, что именно этот Фан Няньюй подбил Чжоу Паньлая пойти в уездное правительство качать права! Стараясь не спугнуть добычу, он с улыбкой продолжил беседу с Фан Няньюем:
— Маленький товарищ Чжоу говорит, что вы прибыли сюда по распределению в прошлом году. Из-за слабого здоровья вы часто пропускаете работу?
Фан Няньюй мысленно выругался: плохо дело! Неужели этот человек заявился сюда, чтобы проверить его на предмет тунеядства и уклонения от труда!
Громко и тяжело откашлявшись, он неторопливо ответил:
— У меня сопливое детство было, здоровье слабое. Приехал сюда — акклиматизация, то и дело в обмороки падаю, поэтому бригадир Цзинь велел мне поберечься, окрепнуть, а уже потом выходить на работу.
Секретарь Пэн улыбнулся и не стал спорить, а вместо этого перевёл разговор на семейные дела Фан Няньюя:
— Вы не упоминали в разговоре с маленьким товарищем Чжоу про трактора?
Каждый раз, когда Чжоу Паньлай прибегал сюда с расспросами, Фан Няньюй, глядя в книгу, отвечал ему вполуха. Он совершенно не помнил всё, что наговорил.
Однако, пораскинув мозком, Фан Няньюй сообразил: раз Чжоу Паньлай такой малец, откуда ему знать про трактора — конечно же, он услышал об этом от него!
Поэтому Фан Няньюй признал этот факт:
— Да. Мой отец работает на машинном заводе, их завод как раз делает детали для тракторов.
Секретарь Пэн продолжил допрос:
— Если бы в уезде Сиюнь появились трактора, крестьянам стало бы легче жить, технологии заменили бы ручной крестьянский труд — это ведь вы говорили маленькому товарищу Чжоу?
Фан Няньюй призадумался, выгодно ли ему это признание, немного помедлил и вяло протянул:
— Наверное, я. Он-то ребенок, откуда ему самому такое знать.
Чжоу Паньлаю такое заявление совсем не понравилось! Задрав подбородок, он подал голос:
— Образованный юноша Фан, те первые две фразы сказал ты, а к последней ты никакого отношения не имеешь. Это я сказал!
Фан Няньюй бросил косой взгляд на Чжоу Паньлая, спорить не стал и виновато улыбнулся секретарю Пэну.
Секретарь Пэн спросил дальше:
— А когда образованный юноша Фан учился в школе, у него, наверное, были плохие оценки?
Фан Няньюй опешил: с какой это стати тот вдруг заговорил о его школьной успеваемости? С подозрением переспросив секретаря Пэна, он бросил:
— А какое это имеет отношение к моей поездке в деревню?
Секретарь Пэн с шутливой интонацией сообщил ему:
— Маленький товарищ Чжоу говорит, что в деревню ссылают только тех образованных юношей, кто плохо учился. Учёбой они не блещут, пахать землю не умеют. Говорит, вы, образованные юноши, с виду хороши, а на деле ни на что не годны.
Фан Няньюй:…
Он уставился на Чжоу Паньлая, не понимая, с какой радости этот ребёнок так принижает людей!
Чжоу Паньлай скорчил мину из серии «даже не думай вешать на меня всех собак» и принялся оправдываться:
— Первую фразу сказал товарищ Цзинь Ван, а то, что дальше — это слова дедушки Цзинь Вана!
Фан Няньюй:…
Он прекрасно знал, что его нелюбовь к труду вызывает у всех раздражение, но чтобы кто-то высказывал это прямо в лицо! А теперь вот этот товарищ Пэн заявился к нему лично, чтобы пересказать насмешки семьи Цзинь — и что это вообще должно значить?
На секунду потеряв дар речи, Фан Няньюй выдавил:
— Товарищ Пэн, вы пришли проводить со мной воспитательную беседу? Я действительно не участвую в работе только из-за слабого здоровья. Я не симулирую и не отлыниваю специально.
Секретарь Пэн пристально вгляделся в выражение лица Фан Няньюя и мысленно изумился. Он не верил, что Фан Няньюй невиновен, поэтому пошёл с козырей:
— Сегодня маленький товарищ Чжоу привёл целую ватагу детей из бригады в уезд, чтобы высказать руководству претензии насчёт народных нужд.
Фан Няньюй: ???
Он вытаращил глаза и с изумлением уставился на Чжоу Паньлая. Из него само вырвалось:
— Да у тебя смелости вагон! Это же чистой воды баловство!
— Я выражал мнение народа на законных основаниях! Городские дети могут ходить в школу, и наши деревенские дети тоже должны учиться! Учиться ради подъема нации, бороться за могущество Родины! — Чжоу Паньлай сжал кулаки и с суровым видом проскандировал лозунг.
Фан Няньюй:…
В этот самый момент до него наконец дошло: этот товарищ Пэн перед ним — стопроцентно посланец из уезда! Раз целая толпа детей отправилась в уезд куролесить, уездное начальство просто обязано было прислать людей во всём разобраться! Вот он-то и угодил под подозрение!
Лицо Фан Няньюя сделалось кислым, и он принялся горячо оправдываться перед секретарем Пэном:
— Я тут ни при чём! Я с ним близко не знаком! Да, признаю, я отлынивал от работы и притворялся больным, потому что мне было лень! Но я абсолютно точно не подначивал этих детей на такие глупости!
Увидев это, Чжоу Паньлай разочарованно глянул на Фан Няньюя, скорчил скорбную физиономию, покачал головой и произнёс:
— Образованный юноша Фан, оказывается, ты вот какой человек! Как же сильно ты меня разочаровал!
Фан Няньюю было глубоко наплевать на реакцию Чжоу Паньлая. Он был бы только рад вообще не иметь с ним ничего общего!
Секретарь Пэн нахмурился: раз Фан Няньюй к этому не причастен, то как тогда вести расследование?
Чжоу Паньлай дёру дал за рукав секретаря Пэна, увлекая за собой:
— Товарищ Пэн, пойдём, не будем обращать на него внимания.
Секретарь Пэн поднялся и со строгим выражением лица отчитал Фан Няньюя:
— Образованный юноша Фан, раз уж вы приняли волю Родины и прибыли по распределению в уезд Сиюнь, вы должны проявлять революционный дух и трудиться плечом к плечу с членами производственной бригады Линьхуа!
— Подобное отрицательное отношение к труду, бегство от работы и жажда праздности совершенно недопустимы! Если вы и дальше продолжите демонстрировать такую пассивность и нежелание бороться, я доложу куда следует, и в ваше личное дело занесут отметку о дурных наклонностях!
Фан Няньюй и впрямь напугался.
Если в личном деле появится такая запись, на его репутации навсегда останется пятно. Человеку с идеологическими проблемами о возвращении в город можно было и не мечтать до конца дней! К тому же он смертельно боялся облав и публичной травли.
Поспешно вскочив на ноги, Фан Няньюй заискивающе забормотал извинения:
— Товарищ Пэн, я всё понял, я виноват. Я исправлю свои заблуждения и буду активно участвовать в труде!
Секретарь Пэн больше не стал задерживаться у Фан Няньюя и увлёк Чжоу Паньлая прочь из пункта пребывания образованной молодежи.
Заметив, что Чжоу Паньлай бредёт с опущенной головой и крайне удручённым видом, секретарь Пэн присел перед ним на корточки и спросил:
— Маленькому товарищу Чжоу грустно?
Чжоу Паньлай кивнул:
— Угу. У меня стало на одного друга меньше.
Секретарь Пэн утешающе улыбнулся:
— Ну хочешь, давай мы с тобой подружимся?
Чжоу Паньлай поднял голову, сияющими глазами глянул на секретаря Пэна и протянул руку:
— Давай! Меня зовут Чжоу Паньлай!
Копируя жест Чжоу Паньлая, секретарь Пэн протянул руку, сжал эту маленькую ладошку и представился:
— Меня зовут Пэн Шансин. Теперь мы с тобой друзья. Случится что — сразу приходи ко мне!
Вспомнив, как Лю Чаншэн, подружившись с Чжоу Паньлаем, подарил тому перьевую ручку, Пэн Шансин шарил-шарил по карманам, пока не нащупал продуктовый талон и не протянул его мальчику:
— Держи!
Чжоу Паньлай уже видел продуктовые талоны и знал, что эта штука ценная — на неё можно выменять еду. Брать он не стал, но радостно потянул Пэн Шансина за собой к тайной базе:
— Пошли! Покажу тебе секретную базу!
Пэн Шансин изумился: он-то думал, расследование зашло в тупик! А оказалось, за этим и впрямь кроется нечто серьёзное!
По дороге он расспрашивал Чжоу Паньлая про секретную базу и выяснил, что, кроме детей, взрослые об этом тайном месте вообще ничего не знают!
Возможно, за всем этим стояли реакционные элементы, которые использовали детей из производственной бригады Линьхуа в своих грязных играх, а в самой производственной бригаде Линьхуа наверняка окопались шпионы… В голове Пэн Шансина роилось множество догадок, и от каждой новой мысли ему становилось всё тревожнее.
Чжоу Паньлай повёл Пэн Шансина в обход деревни. Деревья на горе давно вырубили, и склоны стояли лысыми. Каменистая гора оказалась крутой, идти было трудно, и Чжоу Паньлай карабкался наверх, пуская в ход и руки, и ноги, почти что на четвереньках.
— Пришли! — остановился Чжоу Паньлай.
Пэн Шансин не увидел вокруг ни души и уже собирался задать вопрос, как вдруг Чжоу Паньлай отвалил целую кучу грязи.
Приглядевшись, он понял, что эта куча состояла из стеблей гаоляна, обмазанных землей! Всё это было слеплено в единый ком для отвода глаз, чтобы замаскировать вход в пещеру и не позволить никому его обнаружить.
Чжоу Паньлай закричал в небольшой лаз:
— Солдатики, солдатики, нам не страшны ни пули, ни ливни!
Через мгновение оттуда высунулась чья-то макушка. Увидев, что Чжоу Паньлай привёл с собой Пэн Шансина, Цзинь Ван ошеломлённо спросил:
— Ты чего чужака притащил? У нас же тут секретный объект! Нельзя, чтобы посторонние знали!
Чжоу Паньлай отпарировал:
— Товарищ Пэн — мой друг! Я привёл его посмотреть на наш туннель! Товарищ Пэн пообещал мне, что никому не расскажет!
Перед тем как отправиться сюда, Пэн Шансин и вправду пообещал Чжоу Паньлаю держать всё в тайне.
В этот момент Пэн Шансин озадаченно оглядел их и поинтересовался:
— А где остальные?
Цзинь Ван немного помедлил, вылез из лаза наружу и ответил Пэн Шансину:
— Все внутри работают!
Пэн Шансину стало любопытно, чем же они там занимаются, и он спросил:
— И что вы там делаете?
Чжоу Паньлай ткнул пальцем в узкий лаз и с гордостью пояснил Пэн Шансину:
— Только мои самые лучшие друзья могут участвовать в строительстве туннеля! Пока что мы выкопали только один небольшой участок.
Пэн Шансин умолк и лично заглянул внутрь узкого лаза, чтобы оценить обстановку.
Отверстие оказалось крошечным — в него мог протиснуться разве что ребёнок. Внутри была прокопана небольшая дорожка, хотя дорожкой это назвать было трудно: просто узчайшая щель между скалами.
Только теперь Пэн Шансин понял, как сильно он заблуждался! В такую узкую щель пролезут лишь дети, взрослый туда физически не поместится!
http://bllate.org/book/29429/3576682
Готово:
