— Высота была невелика, но ты долго оставался без сознания, — с замиранием сердца сказал Сяо Чэн. — Фанаты в ужасе, в сети сейчас творится полный хаос.
Жун Сяо наблюдал за его реакцией и добавил:
— Чуть позже выложишь пост в Weibo, успокоишь фанатов. Официальный аккаунт компании тоже опубликует заявление и прояснит ситуацию.
Ли Ци знал, что у группы To5 сейчас гастрольный тур. Последние два года он старался избегать любых новостей о них, но укрыться от навязчивой информации об этом популярном коллективе было невозможно. Стоило открыть телефон, как на заставке приложения возникали эти пятеро, а лицо Цзян Иланя — «визитной карточки» группы — почти всегда сияло в самом центре. К тому же, раз они из одной компании, ему было трудно не знать об их делах.
Все трое, включая врача, смотрели на него, ожидая ответа. Ли Ци кивнул, а затем, стараясь выглядеть правдоподобно, изобразил на лице легкую растерянность.
— Я, пожалуй… действительно сильно ударился головой. Многие вещи просто не могу вспомнить.
Жун Сяо и Сяо Чэн перевели взгляд на врача. Тот предположил:
— Возможно, это временная амнезия. Проведем обследование позже.
Жун Сяо успокоил его:
— Не переживай. Сегодня последний концерт тура, так что отдохни как следует, всё восстановится.
— М-м, — отозвался Ли Ци и добавил: — Вы не могли бы дать мне мой телефон?
Сяо Чэн на мгновение замешкался, но протянул устройство. Ли Ци сказал ему: «Спасибо». Сяо Чэн и Жун Сяо обменялись многозначительными взглядами.
Цзян Илань никогда не говорил Сяо Чэну спасибо. Хотя он не вел себя откровенно грубо, с ассистентами он всегда разговаривал в приказном тоне. Он никогда не спрашивал «можно ли…», а о таких вежливых словах, как «извините» или «спасибо», и речи не шло.
Неужели он и правда потерял память? В глазах Жун Сяо и Сяо Чэна читалось явное недоумение.
Ли Ци разблокировал телефон по лицу. Он взглянул на время: с момента аварии прошло меньше трех часов. Открыв WeChat, он увидел, что экран завален сообщениями. Больше всего их было от контакта, подписанного как «Мама».
Ли Ци не стал открывать чат, закрыл мессенджер и зашел в Weibo. Комментарии под его последним постом просто взорвались. Все уведомления были помечены красными точками без указания цифр, но можно было представить, сколько фанатов за эти три часа заходили на его страницу.
Хотя по-настоящему беспокоились не о нем, Ли Ци не хотел, чтобы люди продолжали волноваться. Он поднял голову и спросил совета у капитана:
— Я сейчас напишу пост: «Со мной все в порядке, простите, что заставил вас волноваться». Так можно?
Если бы он не смотрел прямо на Жун Сяо, а Сяо Чэн, который был рядом, не имел права решать такие вопросы, Жун Сяо ни за что бы не поверил, что Цзян Илань спрашивает его мнения.
За два года существования группы Цзян Илань ни во что не ставил остальных участников. Он всегда поступал по-своему, и, если не считать Жун Сяо — капитана и добряка, который относился к нему хорошо, остальные трое никогда не скрывали своего недовольства. Цзян Илань тоже не стремился с ними общаться; их отношения были сугубо рабочими.
А сейчас Цзян Илань смотрел на него снизу вверх, ожидая ответа с искренним выражением лица.
Жун Сяо подавил изумление и предложил:
— Если удобно, сделай селфи. Иначе фанаты могут подумать, что пост выложил кто-то из сотрудников компании с твоего телефона.
— Хорошо.
Вновь открыв фронтальную камеру, Ли Ци невольно почувствовал, как бешено забилось сердце.
Ли Ци настроился, улыбнулся в камеру и сделал снимок.
Ему не пришлось искать выгодный ракурс или обрабатывать фото: лицо было настолько идеальным, что даже при плохом самочувствии снимок можно было выкладывать без правок.
Ли Ци отредактировал текст, прикрепил фото и показал телефон Жун Сяо:
— Жун… брат? — он помнил, что Жун Сяо старше Цзян Иланя, но не знал, как именно тот его называл. — Посмотри, так пойдет?
От удивления у Жун Сяо округлились глаза — Ли Ци сразу понял, что Цзян Илань никогда не обращался к нему подобным образом. Ли Ци захотелось усмехнуться: выражение лица Жун Сяо было смесью польщенности и явного дискомфорта. Ли Ци поджал губы, подавляя неуместное веселье, и после кивка Жун Сяо опубликовал пост.
Через несколько секунд зазвонил телефон. Заиграло вступление их новой песни, на экране высветилось «Мама».
Ли Ци, конечно, не хотел отвечать на этот звонок.
Прошло два года, и обида уже прошла. Время стирает всё: плохое и хорошее, преодоленные трудности и вещи, которые, казалось, никогда не изменятся — всё это постепенно блекнет и оседает на дно памяти. Тот начальный гнев и боль он мог вспомнить, но они больше не вызывали сильных эмоций.
Однако он не знал, как вести себя с этой незнакомой женщиной. В голове был полный бардак.
Телефон продолжал настойчиво звонить. Нежный голос главного вокалиста У Синъе уже закончил первый куплет, и Жун Сяо не выдержал:
— Не ответишь?
Ли Ци мысленно вздохнул и принял вызов.
— Ланьлань! — как только соединение установилось, на том конце чуть не заплакали. — Ланьлань, ты напугал маму до смерти…
Ли Ци молчал, а женщина поспешно продолжала:
— Ланьлань, у тебя что-то болит? Ты сильно ушибся?
— …Со мной всё в порядке.
— Какое «в порядке»! У тебя голос даже звучит иначе! — ответ сына заставил ее волноваться еще сильнее. Раньше, если у Цзян Иланя что-то болело, он обязательно жаловался, а сегодня так сухо и спокойно говорит, что всё хорошо. — Ланьлань, кто рядом с тобой? Дай ему трубку.
Цзян Илань поднял взгляд на Жун Сяо и протянул ему телефон.
Жун Сяо взял его:
— Директор Вэй, здравствуйте, это Жун Сяо.
— Сяо Жун, что с Ланьланем? Почему он звучит так странно? Скажи правду, не скрывай от меня.
— С ним все нормально, не переживайте. Он только что пришел в себя, может, состояние немного подавленное, но физически он не пострадал, врач рядом.
— Хорошо, хорошо. Я только что сошла с самолета, еду в машине, скоро буду в больнице. Позаботьтесь о нем, спасибо вам большое.
— Я присмотрю, не волнуйтесь, — успокоил ее Жун Сяо.
После того как разговор закончился, Жун Сяо посмотрел на молчаливого Цзян Иланя:
— Твоя мама скоро приедет.
Но Цзян Илань лишь смотрел на свои растопыренные ладони, словно изучая их или просто погрузившись в глубокую задумчивость.
Врач ушел, троица перекинулась еще парой слов, как вдруг дверь палаты распахнулась, и вошла Вэй Цияо.
— Ланьлань!
Когда Вэй Цияо подбежала к нему, Ли Ци инстинктивно отпрянул назад, вжавшись спиной в изголовье кровати.
Его руку сжали. Вэй Цияо убедилась, что на теле нет видимых ран, и только тогда выдохнула.
Ли Ци хотел выдернуть руку, но Вэй Цияо держала крепко. Встретившись с ее встревоженным, полным боли взглядом, Ли Ци не смог остаться равнодушным.
Вэй Цияо погладила его по лицу, ее глаза были влажными:
— Ты так похудел, ты хоть знаешь?
Ее голос звучал с нотками сожаления:
— Я же говорила тебе не становиться этой звездой. У нас дома всё есть, зачем тебе было идти на такие страдания? Если бы с тобой сегодня что-то случилось, как бы мама это пережила?
Это была забота и нежность матери — чувство, которое он никогда раньше не испытывал. Ли Ци лишь скованно повторил:
— Я в порядке.
Вэй Цияо выглядела еще более расстроенной. Ли Ци понимал, что его поведение сильно отличается от настоящего Цзян Иланя. Он не знал, как тот вел себя с матерью, да даже если бы знал — не смог бы это сыграть.
— На самом деле… — начал Ли Ци. Лучше раньше признаться в амнезии, чтобы потом не попадаться на лжи. — После пробуждения я многое не помню.
Вэй Цияо замерла:
— Не помнишь… что ты имеешь в виду?
— В смысле… я помню, кто я, и общие вещи, а остальное… почти ничего.
Вэй Цияо была ошеломлена. Вспомнив странное, отчужденное поведение сына, она широко распахнула глаза, ее рот приоткрылся от потрясения. Через несколько секунд она дрожащим голосом спросила:
— Ты… даже маму не помнишь?
Ли Ци кивнул:
— Да.
— Как… как же это возможно… — Вэй Цияо было трудно поверить, что такой абсурд мог произойти с ее семьей. — Ты ведь шутишь с мамой, правда?
Ли Ци промолчал. Она обернулась к двум мужчинам позади и получила ответ, который боялась услышать, прочитав все на лицах Жун Сяо и Сяо Чэна.
После долгого молчания Вэй Цияо расплакалась. Ли Ци мог лишь молча смотреть, как эта женщина, безмерно любящая своего сына, страдает из-за того, что он ее забыл.
Он боялся даже представить, как она отреагирует, если узнает, что ее настоящий сын уже мертв и его место занял другой человек.
— Со временем всё восстановится, правда? — Вэй Цияо быстро взяла себя в руки, вытерла слезы и попыталась выдавить улыбку.
— Возможно.
— Директор Вэй, не переживайте. Врач сказал, что это временно. Может, он выспится, и завтра Илань всё вспомнит, — вставил Жун Сяо.
— Точно, это ведь временно, — поспешила подтвердить Вэй Цияо, словно пытаясь себя утешить. Она обернулась к Жун Сяо и Сяо Чэну: — Спасибо, что заботились о Ланьлане, вы устали. Идите отдохните, я побуду здесь.
— Хорошо, директор Вэй, если что-то понадобится — звоните. Мы с Сяо Чэном пойдем. Илань, до завтра.
Они ушли, оставив мать и сына одних. Вэй Цияо пришла со своим ассистентом, который ждал за дверью.
— Ланьлань, ты голоден? Хочешь что-нибудь поесть? Я попрошу Шулиня купить… Ой, ты ведь не помнишь Шулиня, да? Шулинь — мой ассистент, ты его знаешь.
Ли Ци покачал головой — аппетита совсем не было.
— Нельзя ничего не есть. Я попрошу Шулиня взять хоть что-нибудь, перекусишь немного, отдохнешь, а завтра мы поедем домой. — Вэй Цияо позвала ассистента, стоявшего за дверью.
Она всё еще не могла смириться с тем, что сын забыл ее, поэтому постоянно рассказывала о доме, пытаясь пробудить его воспоминания.
Но Ли Ци сейчас думал лишь о своей настоящей семье — о младшей сестре Ли Мо.
Неизвестно, получила ли Ли Мо известие о его смерти. Сердце Ли Ци пронзила тупая боль — как же она сейчас страдает.
К тому же, авария произошла, когда он возвращался после встречи с ней. Они не виделись две недели, и сестра несколько раз звала его приехать в университет, чтобы сходить в ту новую лапшичную «Малатан» — там было дешево и очень вкусно.
http://bllate.org/book/29417/3575120
Готово:
