Готовый перевод The Tyrant's Obsession / План похищения: Безумная страсть приемного сына: Глава 7

Но если принимать его долго и в больших количествах, это нанесёт определённый вред организму, и побочные реакции станут гораздо сильнее.

Мэй Хэ не стал говорить об этом прямо, но Чу Юэ уловил скрытый подтекст.

Мэй Хэ вовсе не собирался ни о чём договариваться, это было чистой воды запугивание и угроза. Мэй Хэ прижимал его всё сильнее, и в конце концов, доведённый до отчаяния, Чу Юэ впервые проглотил Сянхун Фэйчжи.

Стоило Сянхун Фэйчжи попасть в желудок, как у Чу Юэ тут же затуманился взгляд, а на душе стало тревожно.

— Ты...

— Ваше Высочество, эта штука вызывает привыкание. Стоит только начать её принимать, и остановиться уже не получится, — с фальшивой заботой напомнил Мэй Хэ. — Чтобы полностью избавиться от зависимости, потребуется по меньшей мере два года.

— Да ты смерти ищешь! — взревел Чу Юэ.

Мэй Хэ зашёлся раскатистым смехом, и тот потонул в пелене дождя и тумана.

В конце концов Мэй Хэ всё равно ничего не добился: два года спустя он так или иначе погиб от руки Чу Юэ.

Какое бесславное начало и нелепая смерть.

Разве мог Чу Юэ позволить какому-то негодяю управлять собой с помощью яда? С того самого дня, как его впервые принудили проглотить Сянхун Фэйчжи, Чу Юэ втайне стал увеличивать дозировку.

— Господин Мэй, разве вы не говорили, что на избавление от зависимости уйдут два года? — Чу Юэ поднял флакон с лекарством и зловеще усмехнулся. — А вот ваше высочество как раз сделает всё наоборот...

Вместо того чтобы годами терпеть подобные муки, не лучше ли дождаться, пока яд полностью проявит себя, и единым ударом уничтожить его в своём теле?

— Господин Мэй, этот последний флакон — за ваше здоровье!

Чу Юэ взобрался на коня и продолжил путь вместе с Цуй Цзюньцзюнем, а недавнее неприятное напряжение развеялось без следа.

Внезапно зрение Чу Юэ резко затуманилось. Узкая тропинка перед глазами рушилась, словно при землетрясении, затягивая его в пучину; казалось, он бредёт по самому краю отвесной скалы и одно неосторожное движение сто́ит ему падения в бездонную пропасть.

Тело Чу Юэ слегка качнуло, и весь его силуэт словно раздвоился, а приёмный отец, запечатлённый боковым зрением, превратился в смутную тень.

Одной рукой он резко натянул поводья, едва не задушив коня.

Приёмный отец, заслонявший его от палящих лучей беспощадного солнца, вовремя заметил неладное и стремительным, словно вспышка пламени, движением взметнул его в седло.

В молниеносном порыве нахлынула знакомая до боли близость, надежная, как горная вершина, выросшая за спиной у Чу Юэ.

Рука Цуй Цзюньцзюня, обнимавшая Чу Юэ за тонкую талию, была мягкой, но крепкой. Он одновременно вздыхал и приговаривал:

— Я же говорил, отдохни немного. Совсем не умеешь о себе заботиться.

Слова эти звучали так, будто Цуй Цзюньцзюнь — этот грозный полководец — нянчился с каким-то непослушным ребёнком.

Скользя взглядом по худой, лишённой плоти спине Чу Юэ, которая казалась едва способной вынести хоть какую-то тяжесть и готовая проломиться от малейшего тычка, он видел всё те же выступающие, подобные хрупким крыльям бабочки лопатки.

Хозяин этой хрупкости слабел на глазах и в конце концов откинулся назад, прямо на плечо сидевшего позади мужчины.

В тот самый миг, когда он коснулся плеча Цуй Цзюньцзюня, Чу Юэ ощутил небывалое, ни с чем не сравнимое умиротворение.

Казалось, что бы ни случилось, за его спиной всегда будет тот, кто сможет подстраховать.

А голос мужчины звучал так близко, почти касаясь уха Чу Юэ; мягкое дыхание опаляло его тело, заставляя сердце Чу Юэ гулко и тяжело трепетать.

Они сидели на одном коне, и Цуй Цзюньцзюнь прижимал Чу Юэ так крепко, что низ живота мужчины постоянно задевал его бёдра.

Черт... Ему сейчас же хотелось провалиться сквозь землю.

— Те, что позади, поднажмите! Постараемся побыстрее миновать Гору Цуйшань и добраться до Чжунъюаня! — Цуй Цзюньцзюнь взмахнул рукой назад и зычно скомандовал: — Но!

И хотя голос его прорезал морозный воздух с силой ледокола, рука, обнимавшая человека в его объятиях, оставалась невероятно мягкой. Его ладонь была ни холодной, ни горячей — от её прикосновений становилось удивительно легко.

А затем, словно лишившись рассудка, он вдруг резко дёрнул поводья, заставляя боевого коня сорваться в галоп. Напряжённое тело Чу Юэ качнуло вперёд, а ослабевшие ноги скользнули назад, и с каждой новой тряской они соприкасались всё плотнее.

Чу Юэ мысленно замер:

«…………»

Приёмный отец, ты ведь правда это не специально, да?

Глава 6

Солнечный свет плясал в раскосых глазах Чу Юэ. Скосив взгляд на Цуй Цзюньцзюня, он подумал: приёмный отец, до чего же ты... искусен в соблазнении?

Боевой конь был куда мощнее и крепче обычных лошадей, его копыта ступали твёрже некуда, но под яростными понуканиями Цуй Цзюньцзюня эти четыре ноги словно зажили собственной жизнью, чуть было не сбившись на шаг.

Уж больно много силы было в этом человеке.

Конь задыхался от мощного сжатия бёдер Цуй Цзюньцзюня, тяжело и прерывисто хрипя.

А тут ещё этот Чу Юэ, который то расслаблялся, то каменел от напряжения, окончательно измотав бедное животное.

Вдобавок ко всему, от избытка чувств Чу Юэ вцепился в конскую гриву и вырлоклок волос, заставив жеребца испустить дикий небесный рёв и понестись ещё быстрее.

Чу Юэ, разумеется, не желал этого специально, но кто знает, что было на уме у коня — тряска стала только сильнее.

Переживавший синхронное с животным потрясение Чу Юэ:

«…………»

Чу Юэ издал несколько сдавленных, глухих стонов, таких тихих и густых, что от них у него самого перехватывало дыхание.

При этом истинный виновник всех этих мучений оставался совершенно невозмутимым.

Среди этой неистовой тряски воображение Чу Юэ помимо его воли рисовало самые непристойные картины, а потеющие ладони и распалившееся тело изнывали от истомы.

Фантазии сплетались с реальностью, и дыхание Чу Юэ становилось всё более сбивчивым.

Словно капли росы на пылающих легионовых цветах, растаявшая весенняя дымка — пламенный взгляд Чу Юэ палил сильнее полуденного зноя, выжигая остатки разума.

Мучительное томление было стёрто неведомой силой, порождая странное, извращённое ощущение абсурда.

Однако ещё более абсурдное зрелище ждало их впереди.

Из ниоткуда возник целый отряд вышколенных людей в чёрном.

Ассасины рухнули прямо с небес и, обнажив клинки, нанесли удар по лошади, на которой ехали Цуй Цзюньцзюнь и Чу Юэ.

Нападавшие, казалось, отлично знали Цуй Цзюньцзюня: они даже не пытались вступить с ним в открытый бой, целенаправленно калеча коней и пытаясь убить именно Чу Юэ.

Цуй Цзюньцзюнь лишь холодно прищурился:

— ...

— Держись крепче, приёмный отец, не потеряйся.

Одной рукой Цуй Цзюньцзюнь развернул Чу Юэ лицом к себе, усаживая прямо перед собой.

За этой согреваемой полуденным солнцем грудью билось абсолютно спокойное, невозмутимое сердце.

Защитить границы, уберечь державу — даровать народу мир и покой.

Его клинок рассекал воздух, подобно стремительной реке, взметая брызги багровой крови.

Алеющий горизонты полыхал в закатном мареве, а облака клубились подобно дыму пожарищ, отражаясь на землях Великой Цзинь.

После яростной схватки убийцы были полностью уничтожены. Поскольку конь Цуй Цзюньцзюня получил ранение, они пересели на коня самого Чу Юэ и возобновили путь в Цзинду.

Едва миновала угроза покушения, силы окончательно оставили Чу Юэ. Сянхун Фэйчжи в его крови достигло пика своего разрушительного действия.

Обессиленный Чу Юэ потерял сознание, падая прямо в объятия Цуй Цзюньцзюня.

Его еле теплящееся дыхание походило на запертую в душном чулане летучую мышь, соприкасающуюся с непреклонной решимостью Великого полководца оберегать покой державы.

Цуй Цзюньцзюнь вмиг потерял самообладание. Ему доводилось сталкиваться с бесчисленными сильными врагами и выживать в смертельных ловушках, но никогда прежде он не испытывал такого ужаса.

Рука, ещё недавно сжимавшая клинок, задрожала. Он завопил во всю мовь, сорвав голос так сильно, что лишь чудом смог докричаться до Ся Сяо.

К моменту прибытия Ся Сяо горло Цуй Цзюньцзюня уже саднило так, будто он наглотался битого стекла, лишив его возможности говорить.

— А вот и ты... — хрипло выдавил Цуй Цзюньцзюнь, изнывая от боли в горле.

— Ой-ой-ой, неужели это наш великий полководец? Надо же, я не разговаривал с тобой всего пару часов, с чего это ты вдруг заговорил голосом кастрированной утки? — Ся Сяо совершенно бессовестно расхохотался в голос. — Ха-ха-ха... Дай мне сначала вдоволь нахохотаться.

Но при всей своей весёлости рук Ся Сяо не опускал: он помог Цуй Цзюньцзюню аккуратно опустить Чу Юэ на землю, а затем они вместе перенесли юношу внутрь кареты.

По уставу воины Лагеря Шуцзя и личная стража передвигались исключительно верхом на конях и никогда не пользовались повозками. К несчастью, избалованный юный господин из клана главы кабинета министров Ся вознамерился непременно раздобыть роскошную карету, тем самым намеренно затянув их возвращение в Цзинду.

Если бы только Цуй Цзюньцзюнь сам не сомневался насчёт необходимости спешить в столицу, он бы уже давно разнёс эту коляску в щепки вместе со всей её резьбой.

Но как хорошо, что повозка всё-таки пригодилась.

Внутри кареты находился дорожный медицинский сундучок Ся Сяо со всевозможными средствами первой помощи.

Ещё когда они переносили Чу Юэ, Ся Сяо заметил странные, нездоровые следы на его запястьях.

Откинув крышку походной шкатулки и осмотрев руки Чу Юэ, Ся Сяо изумлённо выдохнул:

— Сянхун Фэйчжи?

Мысль мелькнула в его голове: «Этого просто не может быть. Сянхун Фэйчжи — всего лишь заурядный хронический яд, он не способен вызвать столь стремительный эффект за короткое время».

Воздействие Сянхун Фэйчжи изначально ничтожно мало. Чтобы организм отреагировал так бурно, как у Чу Юэ, нужно, пожалуй, выпивать по целому флакону ежедневно.

Насколько же... нужно ненавидеть себя самого,

чтобы подвергать своё тело таким истязаниям!

Тёплый ветер ворвался в карету, заставив её слегка качнуться.

Колёса прокатились по усыпанной опавшими ветками лесной тропе, отдаваясь острой болью прямо в сердце Цуй Цзюньцзюня.

В былые годы Цуй Цзюньцзюню доводилось слышать о Сянхун Фэйчжи, но мог ли этот ничем не примечательный яд довести человека до столь плачевного состояния?

— Паршивец, неужели эту дрянь можно жрать вместо еды? — Цуй Цзюньцзюнь бросил косой взгляд на Чу Юэ; гнева он не испытывал, но жутко корил себя за то, что не заметил вовремя.

С тех пор как два года назад он подобрал этого юношу, Цуй Цзюньцзюнь честно исполнял свой отцовский долг. Тяжело вздохнув, он озабоченно пробормотал:

— Глядя на твоё субтильное телосложение... почему бы тебе просто нормально не питаться?

Вдоволь наворчавшись, Цуй Цзюньцзюнь вновь перевёл взгляд на Ся Сяо и мрачно осведомился:

— Противоядие есть?

Ся Сяо кивнул, но замялся с ответом:

— Вообще-то есть, только с ним много хлопот...

— Не болтай лишнего, — не дожидаясь церемоний, оборвал его Цуй Цзюньцзюнь, торопливо бросив: — Живей давай.

— Эй... — возмутился Ся Сяо. — Разве я болтал лишнего?

Он уже было собрался возразить, но, заметив, как Цуй Цзюньцзюнь обеими руками ожесточённо сжимает виски, до того покрасневшие от напряжения гладкие брови, Ся Сяо всё же сжалился.

— Я же ещё ничего толком не сказал! — бросив укоризненный взгляд на собеседника, добродушно предостерёг Ся Сяо. — Великий полководец Цуй, прекрати терзать свои брови. Погляди на себя, у тебя же задница в огне, ну право слово...

— …………

Видя, в каком состоянии находится Чу Юэ, Цуй Цзюньцзюнь не находил себе места от тревоги, терзаясь вопросом: какой же изверг проявил к нему такую жестокость?

Вспоминая события того дня в горном селении и слова Чу Юэ о том, что Мэй Хэ держал его под контролем, он понял — всё это была чистейшая правда.

— Раз так, то Мэй Хэ понёс заслуженную казнь.

Он то сердито топал ногой, то начинал рассеянно отрабатывать удары кулаками, отчего у Ся Сяо едва не дрожали руки от досады:

— Ох, великий полководец ты мой! Если ничем не можешь помочь, поезжай проветрись на свежий воздух, не мешайся под ногами, а?

Глядя на то, как серебряные иглы в руках Ся Сяо мелькают меж плотью и кожей Чу Юэ, Цуй Цзюньцзюнь чувствовал себя так, будто его сердце режут на куски. На этот раз он не посмел возразить и, беспрекословно подчинившись врачу, отправился проветриваться.

http://bllate.org/book/29415/3574985