Зверолюди!
Десять зверолюдей!
Чем больше в племени зверолюдей, тем оно развитее. В определенной степени воины олицетворяют боевую мощь племени, и даже при объединении племен крупное просто поглощает мелкое.
Су Чи посмотрел на единственные живые существа в своем племени — себя и Робота, — и тяжело вздохнул. При таком раскладе, даже если мимо пройдет зверолюловек, вряд ли он решится примкнуть к ним, а то ведь и вовсе не заметит, что здесь появилось новое племя.
Неужели ему суждено стать первым работорговцем во Зверинном Мире?
Су Чи с надеждой уставился на Ниннин.
Исполнительный охранник Ниннин прохаживался туда-сюда вокруг владений, словно находясь в дозоре.
— Кто-то идет, — внезапно остановившись, предупредила Ниннин и перевела взгляд вдаль.
Су Чи встрепенулся.
Искал повсюду — а зверолюловек сам явился на порог.
……
Цинцао чувствовал, что в его объятиях больше нет дыхания ребенка — теперь оно не улавливалось, даже если прижаться к груди.
Хоть как, а хоронить придется. Он решил отыскать место подальше от реки, ведь его малыш захлебнулся, а значит, ему точно не понравится быть близко к воде.
Но при мысли о том странном и священном золотом свете Цинцао все еще не хотел так просто сдаваться.
Он обязан вернуть своего ребенка!
При виде двух темных силуэтов, в которых угадывались зверолюди, откуда ни возьмись появились силы, заставившие Цинцао двинуться вперед.
Подойдя ближе, Цинцао наконец смог разглядеть внешность того человека.
Он не знал, как описать человека перед собой: черты лица красивые, но от одного взгляда на него веет невероятным добродушием, а одежда сшита из ткани и фасона, каких он сроду не видывал. Этот человек смотрел на него с таким неподдельным восторгом, будто от всего его существа исходило: «Наконец-то я дождался тебя!».
Что же до стоящего рядом человекоподобного предмета с руками и ногами, то Цинцао решил, что это, пожалуй, просто странный кусок железа причудливой формы.
Цинцао откинул звериную шкуру, обнажая то, что было под ней, и из последних сил тихо прошептал:
— Умоляю, спасите моего ребенка!
Опустив взгляд на завернутого малыша, Су Чи мгновенно помрачнел.
Мягкий пух, пара маленьких островерхих ушек, несколько длинных усиков по бокам мордочки, крупные рыжие пятна на теле, а подшерсток на животе и лапках — белый. Жаль только, сквозь мягкую шерстку проступала болезненная худоба.
Да это же вылитый тощий рыжий кот!
Дети в Зверином Мире — и те коты?!
Увидев помрачневшее лицо Су Чи, первоначальный экстаз Цинцао сменился еще более глубоким отчаянием.
Впрочем, и верно: если даже Жрец не смог исцелить эту болезнь, то кто вообще на такое способен?
Столкнувшись с мольбой о помощи от зверолюдого, Су Чи почувствовал себя не в своей тарелке.
Сопоставив подсказки системы о материке Звериного Мира и зверолюдях, он примерно уловил суть: зверь — это человек, а человек — это зверь. Однако это вовсе не значило, что он умеет лечить болезни.
Для него, обычного трудяги из прошлой жизни, исцеление даже человека было непосильной задачей, не говоря уже о животных. Вот это задачку ему подкинули.
Впрочем, ради зверолюдого, который, возможно, пополнит ряды его племени, Су Чи решил, что стоит постараться, а затем умоляюще поднял голову на Ниннин.
Ниннин просканировала состояние здоровья детеныша и вынесла вердикт:
— У него еще бьется сердце.
— Отлично! — взволнованно воскликнул Цинцао.
Слова Цинцао полностью отражали и мысли Су Чи: раз пациент жив, всегда можно найти способ его спасти, иначе решить проблему получилось бы разве что в том случае, если бы он сам прямо сейчас превратился из человека в Лича.
Когда Су/Чи принял на руки детеныша рыжего кота, тело малыша уже успело окоченеть.
Стиснув зубы, Цинцао рассказал о том, как кроха утонул.
При слове «утонул» Су Чи внезапно вспомнил школьные годы, когда каждые летние каникулы учебные заведения в обязательном порядке заставляли зубрить правила поведения на воде. Позабытые знания вдруг всплыли в памяти.
Шаг первый: очистить ротовую и носовую полости от преград. Проверка показала, что ничего нет.
Шаг второй: удалить воду из дыхательных путей.
Су Чи взял детеныша рыжего кота и уложил на бок, грудной клеткой вверх. Одной рукой он придерживал малыша снизу, а другой легко постукивал по спинке, помогая выплюнуть воду.
Шаг третий: искусственное дыхание. Зажав котенку рот, вдувать воздух через нос и одновременно ладонью нажимать на грудную клетку для сердечно-легочной реанимации.
Надавить… отпустить…
Снова надавить… отпустить…
После часа непрерывных совместных усилий всех троих детеныш наконец издал слабый вдох.
— Получилось!
Су Чи стер пот со лба и перевел дух. Хорошо еще, что даже у детеныша зверолюдей тело оказалось крепким, иначе спасти его и вправду бы не вышло.
Цинцао обессиленно рухнул на землю:
— Я же знал… Я знал, что он жив!
Детеныш рыжего кота все еще не приходил в себя, но присмотревшись, можно было заметить, как слегка вздымается его грудка.
Хотя опасность миновала, малыш оставался крайне слабым. Су Чи завернул его в мягкое полотенце, затем достал еще не выпитое им самим молоко и через соломинку осторожно принялся поить кроху.
Пусть сознание еще не до конца вернулось к нему, жажда жизни заставляла малыша усердно причмокивать губами.
Хлебнув молока, детеныш рыжего кота понемногу начал шевелиться, обретая признаки жизни.
Только тогда Су Чи перевел взгляд на Цинцао и предложил:
— Малыш еще не до конца вне опасности, может, пока поручим заботу о нем Ниннин?
Цинцао закивал со страшной силой — он ведь отлично помнил, что стоило Ниннин лишь бросить взгляд, как она сразу поняла: детеныш жив!
Сияя от восторга, Ниннин приняла сверток с пушистым котенком. И не спрашивайте, как Су Чи догадался — Ниннин, обратите внимание, ваши глаза снова превратились в сердечки!
Су Чи задумался: неужели именно Ниннин суждено стать первым работорговцем в Зверином Мире?
Ради пополнения племени зверолюдьми им обоим — и человеку, и роботу — суждено ступить на скользкую дорожку.
Раз уж заложник в их руках, Су Чи воспользовался моментом, чтобы выведать обстановку в окрестностях. Раз уж им посчастливилось встретить зверолюдого, грех было не выжать из него всё до последней капли (шутка).
Самым нежным голоском, на который только был способен, Су Чи поинтересовался:
— Из какого ты племени, зверолюд?
— Я — Цинцао, а это мой сын Маомао, — ответил Цинцао.
Малыш, которого Жрец уже приговорил к смерти, теперь был спасен, и Цинцао испытывал к Су Чи глубочайшую благодарность. Услышав вопрос, он был готов выложить всё, что знал.
http://bllate.org/book/29382/3569636
Готово:
