Линь Ци не оставил Лу Сянбэю ни малейшего шанса вернуться. Не размыкая пальцев, он посмотрел на Лу Сянбэя и спросил:
— Куда это ты собрался? Не составишь мне компанию?
Лу Сянбэй замер, словно оглушенный ударом молота, и тут же зачастил:
— Составлю, конечно составлю! Куда угодно с тобой пойду.
Цзян Чу тем временем сглотнул улыбку. В его памяти Линь Ци никогда не вел себя с ним так ребячливо. Конечно, он всегда знал о чувствах Линь Ци, но геем он не был, поэтому последние три года упорно избегал оставаться с Линь Ци наедине и даже сторонился любых физических прикосновений — о том, чтобы взять за руку, и речи не было.
Но сейчас, глядя на то, как Линь Ци держит за руку другого человека, он чувствовал, как в груди невыносимо саднит.
Лу Сянбэю было совершенно плевать, что там думает этот мозолящий глаза тип. Словно опасаясь, что Линь Ци передумает, он перехватил инициативу и крепко сжал руку Линь Ци в своей. Шагая вперед бок о бок, Лу Сянбэй заговорил:
— У ворот школы есть одна чайная, там очень уютно и тихо, но чай слишком горький, он тебе не по вкусу. Давай я сначала сбегаю куплю тебе чашку молочного чая с собой, какой будешь?
Линь Ци ответил:
— Давай манго-бобо, побольше манго, поменьше сахара, со льдом.
Лу Сянбэй возразил:
— Ты только что ел мороженое, больше холодного нельзя. Давай комнатной температуры?
Линь Ци согласился:
— Ладно. Лу Сянбэй, рядом с чайной лавкой продают хрустящее печенье, я вдруг захотел.
Лу Сянбэй кивнул:
— Хорошо, куплю всё вместе.
Их фигуры шли рядышком, а разговор был самым обыкновенным, но сердце Цзян Чу от этого зрелища пронзила острая боль. Казалось, Линь Ци стал совсем другим — не таким, каким был рядом с ним. Если вдуматься, Линь Ци никогда вот так не просил его что-то купить, напротив, всегда сам покупал угощения и делился с ними.
А о том, что любит сам Линь Ци, Цзян Чу не знал абсолютно ничего.
Цзян Чу плелся слева-справа позади них, и его захлестывала дикая паника. По дороге сюда он думал, что Линь Ци, как и прежде, улыбнется ему, скажет, что всё в порядке и что он вовсе не сердится по-настоящему.
Они вернутся к прежним отношениям, точнее говоря, он действительно был готов сделать шаг навстречу Линь Ци. Он попытается изо всех сил принять любовь Линь Ци, несмотря на то, что Линь Ци — мужчина.
Но судя по тому, как обстояли дела в эту минуту, Линь Ци все еще злился.
Злился настолько, что так демонстративно холоден с ним на глазах у постороннего. На душе у Цзян Чу было тошно от самых разных чувств, он просто не верил происходящему — казалось, он окончательно теряет Линь Ци.
В чайной действительно было тихо.
Тихо лилась ненавязчивая музыка, а небольшой уютный кабинетик был наглухо отгорожен плотной занавеской. Пространство внутри оказалось тесным: Лу Сянбэй и Линь Ци сидели на одной стороне, а на другой, разумеется, расположился Цзян Чу.
На столе стояли две пиалы с чаем и большой стакан молочного чая.
Лу Сянбэй воткнул трубочку в стакан и протянул Линь Ци, не сказав при этом ни единого слова, но выразив ими всё без умолку. Сидящий напротив Цзян Чу почувствовал странное раздражение и не выдержал:
— Линь Ци, ты же можешь пить чай, а в молочном слишком много химии, не стоит им злоупотреблять.
Линь Ци сделал большой глоток и отозвался:
— Иногда можно.
Лу Сянбэй как раз пил чай — весьма степенно и со знанием дела. Неизвестно когда он успел достать еще и пирожное с матчей и поднес его к лицу Линь Ци, а тот взял и откусил кусочек.
Все эти движения выглядели до того естественными, будто они проделывали их мириады раз. Цзян Чу почувствовал, как у него поднимается давление. Он сделал большой глоток чая и спросил:
— Линь Ци, ты отдохнул как следует за эти дни?
Линь Ци ответил:
— Очень хорошо.
Цзян Чу в это верилось с трудом — по крайней мере, он не верил, что за последние дни Линь Ци мог нормально отдохнуть. В конце концов, он прекрасно чувствовал, как сильно Линь Ци привязан к нему, и после того, что он сотворил, он действительно раскаивался.
В тот вечер, стоило ему представить Линь Ци в чужой постели, как внутри все заскреблось, словно от стайки диких кошек. Именно поэтому он хотел, чтобы Линь Ци вернулся и не прятался от него, он бы помог Линь Ци, но тот так и не вернулся.
Он прекрасно знал, насколько сильным было то зелье, и понимал, что́ должно было случиться с Линь Ци. В тот вечер он не мог до него дозвониться, и ревность едва не сводила его с ума. А когда на следующий день он отправился на поиски Линь Ци, его избили! Избили, натянув на голову мешок! Он хотел, чтобы Линь Ци пожалел его, прибежал в больницу и притворился тяжелораненым, но Линь Ци взял и заблокировал его!
Линь Ци занес его в черный список!
Цзян Чу не мог с этим смириться. Скорее всего, Линь Ци уже лишился невинности, так с какой стати он держит здесь такую горделивую осанку? Именно поэтому Цзян Чу намеренно выказывал холодность, рассчитывая, что за пару дней разлуки Линь Ци соскучится. Он был уверен, что в этот раз, явившись сюда, Линь Ци потерянно и горько расплачется перед ним.
Он расстелил бы перед Линь Ци сияющую золотом дорожку для примирения, а затем заключил бы в объятия и пообещал, что ему абсолютно на все наплевать.
Он собирался дать Линь Ци шанс — шанс быть с ним.
Но всё пошло наперекосяк, совсем не так, как он задумывал. Линь Ци был до безумия честен и так по-детски доверчив с человеком, которого знал всего ничего. Цзян Чу никогда прежде не видел Линь Ци таким: в уголке его рта прилипла крошка от пирожного, и сам он походил на малого ребенка.
А Лу Сянбэй тем временем протянул руку и совершенно естественно стер крошку с губ Линь Ци. Линь Ци даже не подумал отстраниться. Все эти годы Цзян Чу видел Линь Ци едва ли не ежедневно, но еще ни разу не замечал, чтобы кто-то мог подойти к нему так близко.
Точно так же, как в ту ночь, в нем всколыхнулась ревность — удушливая, нестерпимая. Прищурившись, Цзян Чу уставился на Лу Сянбэя, словно пытаясь заглянуть ему в душу. И если с Линь Ци Лу Сянбэй был мягким и нежным, то на Цзян Чу глянул с какой-то зловещей леденящей стужей. Цзян Чу вдруг всё понял и процедил:
— В ту ночь… это был ты.
Лучше бы он об этом не заикался — после этих слов взгляд Лу Сянбэя стал еще холоднее. Цзян Чу на секунду смутился под этим напором, но тут же напустил на себя невозмутимый вид и, сжав зубы, бросил:
— Значит, и правда ты.
Лу Сянбэй бросил взгляд на Линь Ци и, убедившись, что тот не чувствует себя неловко, холодно произнес:
— У тебя осталось двадцать две минуты.
Цзян Чу пропустил его слова мимо ушей и обратился к Линь Ци:
— Ты что, решил наказать меня таким способом? Или ты наказываешь самого себя?!
Линь Ци ответил:
— Он прекрасен. О каком наказании вообще речь?
Цзян Чу вперил в него взгляд и рявкнул:
— Линь Ци!
Лу Сянбэй оборвал его:
— Орать тут вздумал?
Цзян Чу перевел взгляд на Лу Сянбэя:
— Не твоего ума дело, что происходит между мной и Линь Ци. Если не хочешь позориться, лучше убирайся отсюда вон!
http://bllate.org/book/29378/3568497
Готово:
