Эх, такая вкусная еда, а её брат даже не притронулся. Выглядит точь-в-точь как Эрню из соседнего дома, у которого мозги набекрень. Видимо, вся тяжесть забот об их семье теперь ляжет на её плечи.
Тан Нин: Что такого плохого сделали огурцы?
Благодаря сухообжаренной фасоли, которую приготовил Тан Нин, Чи Инь не хотела даже приближаться к ней ни единой палочкой для еды. Если же она случайно задевала блюдо, то тут же украдкой отодвигала тарелку чуть подальше.
Чи Шэн, наблюдая за её маленькими движениями, невольно скрипнул зубами. Разве они не питались так все эти годы? Какая же Чи Инь маленькая предательница.
Делать было нечего: в конце концов, Чи Шэню было жалко переводить еду. Сравнивая её с сухообжаренной фасолью, он с мученическим выражением лица умял ту бурду до последней капли, а затем без сил рухнул на стул. Прежде он никогда не думал, что приготовленная им еда может быть настолько невкусной.
Видя отрешённый вид Чи Шэня, Чи Инь, всё-таки помня об их скудных братско-сестринских чувствах, срях-срях сползла со стула и побежала в комнату рыться в заначке — в новогодних деньгах, которые копила все эти годы.
Поколебавшись добрую минуту, она вытащила оттуда одну монету в фэнь, протянула её Чи Шэню и уныло вздохнула.
Чи Шэн, зажав деньги в руке, попытался схватить Чи Инь:
— Ах ты паршивка, иди сюда!
Чи Инь неторопливо спряталась за спину Тан Нина и презрительно посмотрела на Чи Шэня.
Не успел Чи Шэн разозлиться ещё сильнее, как Тан Нин с улыбкой произнёс:
— Ну же, ешь.
И с этими словами немного подвинул фасоль в сторону Чи Шэня.
Чи Инь явно была недовольна тем, что Тан Нин снова передразнивает её слова. Уперев руки в боки, она заявила:
— Ему — по жопе!
Великодушная малышка Чи Инь, не задумываясь, потребовала, чтобы Чи Шэн отшлёпал Тан Нина. Тан Нин на мгновение растерялся от её слов и тупо уставился на Чи Шэня.
В глазах Чи Шэня мелькнул слабый огонёк:
— Раньше Чи Инь вечно норовила забраться к колодцу, и мне пришлось отшлёпать её несколько раз, прежде чем она перестала.
Тан Нин:
— А, тогда... тогда я...
Чи Инь стояла, скрестив руки на груди и принимая важный вид. Услышав слова Тан Нина, она даже резко топнула ножкой и сурово посмотрела на Чи Шэня.
Чи Шэн слегка кашлянул. Его взгляд, устремлённый на Тан Нина, был немного блуждающим, а в голосе прозвучали вопросительные нотки:
— Может, просто для вида?
Он говорил пониженным голосом, и его дыхание щекотало ухо Тан Нина, отчего тот смущённо потёр мочку.
Только тогда Чи Шэн сообразил, что они стоят слишком близко друг к другу:
— Ничего не поделаешь, Чи Инь хитрая до ужаса. Если она догадается, потом с ней вообще не справишься.
Услышав слова Чи Шэня, Тан Нин словно под воздействием чар кивнул и молча поднялся на ноги.
Чи Шэн поступил ровно так, как и говорил: он лишь слегка шлёпнул для вида, совершенно не вкладывая сил. Всё закончилось в мгновение ока, но для одурачивания Чи Инь этого было вполне достаточно.
Увидев, что Тан Нину тоже досталось по заслугам, Чи Инь осталась довольна, кивнула и ушла в свою комнату.
Тан Нин с облегчением выдохнул. Даже несмотря на то, что всё было понарошку, его лицо пылало от смущения. Он отвёл глаза, не смея смотреть на Чи Шэня, и машинально взял миски, собираясь их помыть.
— Ты сегодня... с чего это вдруг такой работящий?
Ощутив замешательство в голосе Чи Шэня, Тан Нин весь застыл. Лишь прикусив кончик языка, он смог прийти в себя и заговорить:
— А, я, а...
Тан Нин совершенно не умел объяснять подобные вещи. Пробормотав что-то невнятное, он быстренько подхватил миски и скрылся на кухне.
Что же делать, что же делать? Весь вечер Тан Нин терзался этим вопросом. Теперь-то он действительно находился в теле прежнего владельца, и он чувствовал, что в этом теле больше никого нет.
Сегодня он с таким трудом заговорил вновь, что потерял бдительность и забыл: прежний хозяин тела ни за что не стал бы работать по дому. Он вёл себя слишком инициативно.
В конце концов... В конце концов... Тан Нин, мучаясь в одиночестве на кухне, вдруг вспомнил, как шеф-повар из ресторана жаловался, что его сын, поступив в старшую школу, внезапно вступил в период юношеского бунта и перестал слушать родителей, что бы те ни говорили.
Ему, ему ведь тоже исполнилось восемьнадцать. Если сказать, что этот бунтарский период у него прошёл, то, в общем-то... тоже сойдёт за объяснение.
Тан Нин был готов засунуть голову прямо в таз с водой:
— Сам во всём виноват, потерял голову от радости! Теперь люди начали подозревать неладное!
Бормоча себе под нос что-то на кухне, Тан Нин как раз закончил мыть посуду. Чи Шэн ждал его в главной комнате. Увидев, что тот идет, он неторопливо произнёс:
— Кстати, давай завтра утром сварим кукурузу, как тебе?
Тан Нин уже собирался согласиться, но вовремя кое о чём вспомнил, и его тело мгновенно напряглось:
— Ах, кукурузу... мне нельзя, у меня аллергия!
Чи Шэн внезапно хлопнул себя по лбу, словно только что всё вспомнил:
— Ох, точно ведь, я совсем забыл. Ну надо же какая у меня память. Ну ладно, тогда без разницы что, лишь бы тебе нравилось. Спасибо тебе, ты и правда повзрослел.
Тан Нин сухо улыбнулся и облизнул губы:
— Да, я... раньше я был слишком неразумным, а теперь... теперь всё понял.
Убедившись, что Чи Шэн, больше ничего не сказав, ушел в свою комнату, Тан Нин наконец перевёл дыхание. К счастью, к великому счастью, сегодня он читал дневник прежнего хозяина. На самой первой странице было написано, что в первый же день в деревне Чи Шэн сварил кукурузу, а прежний владелец не только не смог её есть, но ещё и закатил страшную истерику.
Тогда, читая это, он ещё подумал: хорошо хоть у него тоже аллергия на кукурузу, а то пришлось бы притворяться до конца дней.
Кто бы мог подумать, что этот факт пригодится уже сегодня вечером! А иначе, если бы он по глупости согласился, а потом Чи Шэн вспомнил... вот тут бы ему точно пришёл конец.
Тан Нин не ожидал, что ему удастся так легко обвести Чи Шэня вокруг пальца, и с лёгким сердцем вернулся в свою комнату.
Яркая луна висела прямо над головой, освещая комнату так чётко, что можно было обойтись и без лампы. Тан Нин ворочался на кровати и никак не мог уснуть. Он никак не мог взять в толк: ещё сегодня утром он подрабатывал помощником на кухне, а теперь лежит на постели в книжном мире.
К счастью, в этом месяце он отработал совсем немного дней, иначе он бы просто лопнул от злости, что даже зарплату получить не успел.
Интересно, что было написано на тех страницах дневника, которые вырвал прежний хозяин? Разве у всех главных героев не должно быть каких-нибудь читов? Почему ему даже воспоминания прежнего владельца не достались? Впрочем, судя по всему, жить ему здесь придётся долго, а репутация у прежнего хозяина была ужасной.
Тан Нин изо всех сил пытался припомнить всё, что слышал о сюжете оригинальной книги. Он помнил, что прежний хозяин успел натворить столько гадостей, что вызывал всеобщую ненависть: от издевательств над детьми и воровства овощей у соседей до бесконечных истерик дома.
И уж тем более не стоило забывать, что в конце, когда младшая сестра главного героя тяжело заболела, он украл деньги самого главного героя, из-за чего девочку не смогли вылечить, и она умерла на больничной койке. Вспомнив милый вид маленькой Чи Инь, Тан Нин перевернулся на другой бок — как бы там ни было, он ни за что не станет жить так, как прежний владелец этого тела.
http://bllate.org/book/29369/3566927
Готово:
