Окружавшие письменный стол двое мужчин одновременно перевели на него взгляды.
— Дядюшка, ты не поедешь сегодня вечером из дома? — Линь Цзянъе невозмутимо и хрипло попросил подтверждения.
Выражение лица помощника слегка изменилось: казалось, он был в некотором замешательстве от того, как именно Линь Цзянъе обратился к своему собеседнику. Сдерживая улыбку, он поспешно поправил очки.
Он уже собирался ответить, но Юй Вансяо первым тронул губы в улыбке и мягко произнес:
— Хм, праздник середины осени, самое главное — это воссоединение семьи.
Линь Цзянъе вгляделся в темные, спокойные глаза мужчины, пытаясь разгадать истинный смысл:
— Правда?
— Правда, — ответил Юй Вансяо с глубоким взглядом и нескрываемым терпением. Он, похоже, прекрасно понимал, что именно хочет выяснить Линь Цзянъе.
Дзынь.
В ту же секунду у помощника пронзительно зазвонил телефон.
Его лицо посуровело:
— Господин Юй, на заводе в Бэйчэне возникли…
— Это на тебе. Не спеши в аэропорт, сначала договорись по телефону. Премия будет удвоена.
Юй Вансяо невозмутимо перебил его, отдавая распоряжение.
Помощник не выказал ни тени недовольства, напротив, его глаза, скрытые за линзами очков, внезапно ярко блеснули:
— Слушаюсь. Тогда я пойду, господин Юй, с праздником середины осени.
Молодой человек в строгом костюме решительно зашагал прочь, и в его походке чувствовалась некая странная для такого серьезного человека радость. Похоже, ежемесячные премии, что он получал, были весьма внушительными.
Линь Цзянъе почувствовал легкое облегчение, но его недоумение лишь возросло.
Этот служебный персонаж, которому по сюжету суждено было погибнуть в ночной автокатастрофе, сейчас совершенно не собирался покидать старую усадьбу семьи Юй из-за внезапной работы.
Да и график его дел был составлен слишком упорядоченно — он явно не относился к тем, кто забывает об отдыхе ради труда.
Однако это совершенно не вязалось с сюжетом оригинальной книги.
Должен существовать некий аномальный фактор, изменивший его предначертанную судьбу.
Может, дело в той безвкусно светящейся табличке?
Как бы то ни было… Юй Вансяо, похоже, совсем не нуждался в его помощи, и даже узнал о планах врагов раньше самого Линь Цзянъе.
Раз уж все пошло наперекосяк, то, как только наступит завтрашний день и он убедится, что жизни Юй Вансяо ничего не угрожает, можно будет продолжать побег.
Когда он окажется вдали от этой странной группы главных героев и поправит здоровье, его дальнейшая жизнь должна стать вполне свободной, не так ли?
Линь Цзянъе тихонько свернулся калачиком на мягком диване, погрузившись в мысли о будущих способах заработка. Он погладил все еще теплую чашку в руках и сделал еще один глоток.
Терпкий и острый вкус имбирного чая обжег горло, и кончики его холодных пальцев потеплели. На самом деле, быть человеком — довольно неплохо.
— Юный господин семьи Линь, не хочешь ли попробовать жить иначе?
— …М? — Линь Цзянъе в замешательстве посмотрел на него.
— Вернуть акции, которые по праву принадлежат тебе, заставить родителей и Юй Линя увидеть истинное лицо Линь Цзинъяо, выгнать старшего брата, который вечно издевался над тобой, из корпорации Линь, и заставить всех, кто тебя предал, горько пожалеть об этом.
Юй Вансяо закрыл ноутбук и не спеша продолжил:
— Если ты пришел ко мне сегодня вечером ради одной из этих целей, я помогу тебе, но ты тоже должен будешь помочь мне.
Неизвестно почему, но тема разговора внезапно ушла куда-то в неведомые дали.
Индикатор прогресса завоевания доверия над головой Юй Вансяо внезапно вырос на 0,1%.
Линь Цзянъе не испытал никакого воодушевления, зато решил, что планы у мужчины весьма серьезные.
Столь ласковые слова и терпеливые попытки соблазнить и переманить на свою сторону бесправного юного господина семьи Линь теоретически не принесли бы Юй Вансяо никакой пользы.
Если только он в глубине души не осознает, что Линь Цзянъе — один из главных героев этого мира, чье влияние совсем не так мало.
Пробудился? Или переродился?
Души таких людей обычно трудно пожинать, а их вкус — особенный… Линь Цзянъе до сих пор не мог забыть об этом.
Юй Вансяо хочет привязать его к себе, держать все его чувства и желания в своей ладони — возможно, чтобы контролировать будущее развитие сюжета, а может, и ради других целей, о которых он пока не догадывался.
Глядя на мягкое и красивое лицо мужчины, он инстинктивно почувствовал холод.
Пока физические силы не восстановятся, Линь Цзянъе ни в коем случае не должен позволить кому-либо узнать, что внутри этого тела теперь обитает иное существо.
Возможно, для безопасности ему стоит копировать логику поведения этого мира.
Поэтому он опустил голову, вспоминая слова и поступки оригинала, и слабым голосом пролепетал:
— Я просто… я просто хочу, чтобы меня любили.
Светящийся индикатор прогресса мгновенно замер и безжалостно упал до отрицательных значений.
Сам же Юй Вансяо даже бровью не повел. С понимающей улыбкой он кивнул и достал из ящика заранее подготовленный бумажный договор.
Он встал и лично вложил документ в руки Линь Цзянъе. Мягкий диван прогнулся под его весом, от мужчины исходил приятный холодный аромат, и по мере того, как расстояние сокращалось, тонкие нити этого запаха начали окутывать его.
— Контракт любовников.
Линь Цзянъе пока не мог разобраться в длинном списке условий и правил конфиденциальности.
Он поднял взгляд, ища помощи у мужчины. Юй Вансяо посмотрел на него мягко и нежно произнес:
— Все просто: сделай вид, что влюбился в другого, и будь со мной.
— Я буду играть роль того, кто любит тебя, а ты должен будешь подыграть мне, выполняя все то, что положено делать любовникам.
Линь Цзянъе на мгновение замер, пытаясь осознать этот сложный поток информации.
— Позволь спросить, что именно должны делать любовники?
Использовать поведение персонажей из книги в качестве примера казалось не слишком надежным, к тому же это могло стоить жизни.
Те души любовников, что он пожинал раньше… у каждого из них смерть была по-своему изощренной, и об этом даже говорить не хотелось.
Юй Вансяо опешил: он никак не ожидал такого вопроса, но при этом тон Линь Цзянъе звучал настолько прямо и искренне, что в нем не чувствовалось ни капли сарказма.
— Подписывай. Я тебя научу.
Как человек, видавший на своем веку немало бурь, Юй Вансяо ничего не ответил, лишь спокойно и терпеливо промолвил.
Конечно, состояние психики Линь Цзянъе он временно пометил ярлыками Подозреваемый и Аномальный.
Аномальный — это даже неплохо, так легче контролировать и манипулировать.
Красивой кукле, управляемой этим миром, пришло время сменить хозяина.
В глубине глаз мужчины мелькнула едва заметная тень, его красивое лицо то погружалось в полумрак, то освещалось светом лампы, а уголки губ изогнулись в элегантной дуге, когда он бережно взял руку Линь Цзянъе в свою.
Холодная стальная ручка скользнула в ладонь, и Линь Цзянъе, по сути, позволил мужчине своей рукой поставить подпись.
В следующую секунду нечто невыразимо жуткое, пропитанное холодом, выбивающимся из привычной колеи, внезапно взорвалось в сердце Линь Цзянъе.
Юй Линь, принимавший душ, необъяснимым образом поскользнулся и упал, так сильно ударившись, что долго не мог подняться, а его рот наполнился кровью.
Отец Юй, потягивавший красное вино, внезапно поперхнулся, из-за чего от сильного кашля у него произошел разрыв селезенки, и его срочно увезли в больницу.
Лунный свет проникал в окна. В тихую полночь в старой усадьбе семьи Юй воцарился хаос, все вокруг пришло в смятение, и никто не мог найти покоя.
Юй Вансяо невозмутимо повесил трубку внутреннего телефона, взял бокал с едва прохладным виски и включил только что вышедший любовный фильм. Он неспешно сел рядом с Линь Цзянъе, и его ладонь, четко очерченная костяшками пальцев, легла на хрупкое плечо, пропитывая ткань теплом.
Линь Цзянъе, закутавшись в пушистый плед, забился в угол дивана и молча жевал карамельное печенье.
Приглушенный свет лампы дрожал, очерчивая контуры пара, медленно поднимающегося от чашки имбирного чая, — теплое, едва уловимое зрелище.
Люди в этом мире… обладают весьма своеобразным чувством дистанции. Линь Цзянъе боковым зрением взглянул на линию подбородка мужчины, серьезно оценивая обстановку.
Если Юй Линь был полон ослепительного блеска и резкости, то Юй Вансяо походил на луну в тумане.
Хотя этот мужчина казался чрезвычайно мягким, ужасные вещи всегда случались именно по ночам.
Смерть — тоже.
И все же имбирный чай с сахаром был очень вкусным, как и печенье с ароматом кофе. Когда Юй Вансяо наблюдал за тем, как он ест, индикатор прогресса иногда странно подпрыгивал на секунду, а затем медленно опускался обратно.
Разумный вывод: Юй Вансяо любит наблюдать за тем, как едят другие, поэтому не будет скупиться на еду. Оставаясь рядом с ним, возможно, удастся ускорить процесс восстановления организма.
Ради получения еды и энергии, эту ночь Линь Цзянъе послушно провел в гостевой спальне, которую поспешно привели в порядок.
Даже несмотря на то, что от спальни Юй Вансяо её отделяла лишь потайная дверь, которую можно было открыть в любой момент.
На потайной двери висел роскошный классический портрет козла, скрывающий потенциальную опасность, бурлящую под поверхностью.
Линь Цзянъе спал невероятно сладко.
Глава 3. Общительность
На следующее утро человеческое тело, ставшее вялым и тяжелым, снова превратилось в промокший мешок, словно всю ночь пролежало в ледяном горном озере.
Перед глазами Линь Цзянъе плыли темные пятна, он оступился и повалился на мягкий ковер, долго не в силах подняться.
Запястья дрожали при каждой попытке опереться, слабость и головокружение окутывали его водоворотом, даже веки налились тяжестью и усталостью.
Оценив ситуацию, он пришел к выводу, что крошечных запасов сил сейчас не хватит, чтобы встать, и, подумав, решил не утруждаться, а воспользоваться моментом и продолжить отдых.
Он просто принял более удобную позу и заснул, решив немного доспать.
Когда он снова открыл глаза, было уже светло.
Линь Цзянъе обнаружил, что каким-то образом уже лежит на диване, а во рту ощущается сладость — он посасывал почти растаявшую леденцовую конфету с начинкой.
Очень удобный и экономный способ жизни.
На маленьком столике стоял свежеприготовленный чай с молоком и несколько маршмэллоу в шоколаде. Линь Цзянъе дрожащими руками разорвал упаковку и без зазрения совести съел большую часть.
Юй Вансяо рано встал, чтобы потренироваться, и только что вернулся.
Он принес Линь Цзянъе, который упал в обморок из-за низкого уровня сахара в крови, в хозяйскую спальню на диван, не проявил особого интереса и направился в ванную комнату принимать душ.
Звук льющейся воды и пар окутали пространство. Линь Цзянъе прислушался и понял, что его слух тоже сильно ослаб.
Он совершенно не слышал, что Юй Вансяо делает в ванной, словно тот был безмолвным трупом…
Юй Вансяо предпочитал тишину, поэтому слуги и няни обычно избегали приходить в дом, когда он был здесь, так что в огромном пространстве верхнего этажа царила мертвая тишина, не было слышно ни единого шага.
Ему было скучно, и он, прихватив чай с молоком, взял в руки почти разрядившийся телефон.
Бесчисленные уведомления о сообщениях посыпались на него одно за другим.
Грубые оскорбления с неизвестных номеров, жалобы и упреки родной матери, вопросы от старшего брата Линь Юя… Линь Цзянъе спокойно просмотрел их все, задержав взгляд лишь на сообщении от Юй Линя.
http://bllate.org/book/29357/3565666
Готово:
