Глава 16. Новый хозяин
В фургоне Ли Минчуаня Чай Бин вёл машину сквозь пелену дождя, то и дело осторожно поглядывая в зеркало заднего вида на двух пассажиров на заднем сиденье.
Мрачная аура Ли Минчуаня окутывала весь салон. Чай Бин боялся даже лишний раз вздохнуть, опасаясь спровоцировать взрыв и без того накалившейся обстановки.
Е Тан потёр лицо салфеткой, которую сунул ему Ли Минчуань, и произнёс:
— Спасибо, Минчуань.
Он знал, что у Ли Минчуаня тяжёлая форма гермофобии, и тем не менее тот только что собственными руками стёр с его лица яичную жижу. Страшно было представить, насколько скверно тот чувствовал себя в этот момент.
Брови Ли Минчуаня были сурово сдвинуты:
— Почему ты переехал и ничего мне не сказал? Я давал согласие на твой переезд?
После кончины Е Шухая Е Тан на несколько дней временно остановился у тети Цинь. Разобравшись с похоронами Е Шухая, он первым делом попросил Чая Бина о помощи, вернулся в квартиру Ли Минчуаня, собрал свои вещи и переехал обратно в собственный дом.
По правде говоря, те чемоданы были наполовину собраны ещё раньше. В день трагедии с Е Шухаем Е Тан собирался съехать до того, как Ли Минчуань вернётся вечером домой, но кто же знал, что грядет такое несчастье и Е Шухай погибнет в автокатастрофе. Из-за этого всё отложилось.
Он просто вернулся на своё прежнее место, и в этом не было ничего предосудительного.
Е Тан ответил:
— Я собирался сказать тебе, как только разберусь с делами компании, но ты днём был слишком занят на работе, и я не хотел тебя беспокоить.
Глядя на покрасневшие от яичной жижи глаза Е Тана, Ли Минчуань испытывал невыносимую боль в сердце. Один бог знал, каких трудов ему стоило сдержаться и не избить этих бессовестных репортёров до полусмерти.
Это был его Е Тан, самый чистый человек на свете, а какая-то толпа хамов посмела издеваться над ним и швырять в него яйца! Если бы он так спешил увезти Е Тана оттуда, он ни зачинщика, никого другого бы не простил.
Не смея срывать злость на Е Тане, Ли Минчуань перевёл её на водителя Чая.
— А-Бин, а ты смотрю поднаторел! С каких это пор вы с Е Таном так сблизились, что ты даже помогал ему переезжать?
Чай Бин втянул голову в плечи на переднем сиденье, страшась, как бы эта буря не затронула его самого:
— Брат Ли…
— Жить надоело? — зловеще протянул Ли Минчуань.
Чай Бин мгновенно изобразил крайний ужас:
— Брат Ли! У меня дома старые родители и малые дети, брат Ли! Я к тебе всей душой, клянусь, брат Ли!
Эта парочка комичных персонажей заставила Е Тана невольно улыбнуться. Обычно Чай Бин вечно тушевался перед суровым авторитетом Ли Минчуаня и постоянно ходил с угодливым выражением лица, но, судя по нынешней картине, его актёрское мастерство явно выросло.
Заметив ямочки на щеках Е Тана, Ли Минчуань слегка расслабил напряжённое лицо.
— Ещё и улыбается! Весь грязный с головы до ног! — с напускным отвращением бросил Ли Минчуань. — Ты можешь хоть немного поберечь мои нервы?
Е Тан моргнул:
— Откуда ты вообще узнал, что я поеду в компанию?
Ли Минчуань самоуверенно заявил:
— Я всё знаю и всё могу.
Е Тан: «……»
Тогда Ли Минчуань признался:
— Один знакомый с телевидения сказал, что их репортёры отправились подкараулить тебя, и заранее предупредил меня.
Е Тан удивился:
— Зачем ему предупреждать тебя насчёт меня?
Выражение лица Ли Минчуаня слегка дрогнуло, и в конце концов он вспылил:
— С каких это пор у тебя столько вопросов? Мне что, обязательно нужна причина, чтобы интересоваться твоими делами?
Е Тан прищурился:
— Ты что, до сих пор держишь людей следить за мной?
Иначе как объяснить, что стоило ему попасть в неприятности, как тот оказался на месте так быстро? И откуда репортёры телеканала вообще узнали, в какой именно момент он появится в Синьюй?
Ли Минчуань неестественно кашлянул пару раз и отмахнулся:
— Это отец велел мне присматривать за тобой, он очень за тебя переживает.
Е Тан кивнул. Значит, это Ли Ян отдал такое распоряжение.
Ли Ян действительно поступал по отношению к Е Шухаю предельно благородно. Но этой милости было слишком много, и Е Тан поневоле ощущал некоторую тревогу: когда он сможет отплатить за столь огромную человеческую услугу?
— Я тоже очень за тебя переживаю, — неожиданно произнёс Ли Минчуань, и в его голосе прозвучала редкая серьёзность.
Взглянув на исполненный заботы взгляд Ли Минчуаня, казавшийся полным душевной боли, Е Тан подумал, что у него уже развилась мания преследования.
Всё, что Ли Минчуань делал для него, могло быть продиктовано указанием Ли Яна, товарищеской поддержкой давнего знакомого или банальной жалостью. Но в этом точно не было тех чувств, которых он так жалел. По крайней мере, трезвого взгляда на себя он не терял.
Он не хотел совершать ту же ошибку во второй раз. Не так давно он позволил себе принять доброту Ли Минчуаня, пав жертвой главного заблуждения — самонадеянных надежд. Теперь же, когда он прояснил для себя намерения Ли Минчуаня и понял, что тот не испытывает к нему тех же чувств, что он к нему, погружаться в эту пучину дальше было бы просто смешно.
Признав свою ошибку, Е Тан мягко улыбнулся и вежливо ответил:
— Спасибо тебе и дяде Ли за заботу. Высадите меня у ближайшей станции метро.
Ли Минчуань счёл отчужденное выражение лица Е Тана неприятным для глаз, однако допытываться не стал и лишь бросил:
— Какое ещё метро? Прояви уже хоть капельку сознательности как звезда, или тебе мало папарацци?
Е Тан собирался было возразить, но зазвонил телефон Ли Минчуаня.
Ли Минчуань ответил на вызов:
— Генеральный директор Гу.
Желая избежать лишнего внимания, Е Тан отвёл взгляд в сторону.
В этот же момент у него самого в кармане зазвучали непрерывные трели уведомлений. Достав телефон, он увидел, что главный экран забит всплывающими сообщениями от развлекательных новостных пабликов.
Кликнув по самому свежему заголовку, он обомлел: Е Тан стал младшим соратником Ли Минчуаня, присоединившись к агентству Чэнсин.
Замешательство Е Тана усилилось: с каких это пор он стал артистом Чэнсин? Как вышло, что он сам узнал об этом последним?
В этот момент Ли Минчуань тоже завершил звонок и скомандовал:
— Тебе пока рано возвращаться домой, поезжай со мной в компанию. А-Бин, езжай в Чэнсин.
Здание компании Чэнсин.
Ли Минчуань велел Линь Цяню немного подождать в комнате отдыха, а сам вместе с Чаем Бином направился прямиком в кабинет Гу Бяо.
Офисная зона Чэнсин поражала лаконичной роскошью: простор, великолепный обзор и отличное освещение. На одной из стен комнаты отдыха висел ряд постеров популярных артистов Чэнсин. Линь Цянь сидел на диване, некоторое время всматриваясь в панорамное окно, пока его взгляд невольно не опустился на самый центральный плакат в ряду.
Это была недавняя суперпопулярная рекламная кампания Ли Минчуаня для мужского геля для душа. Снимок по пояс крупным планом еще сильнее подчёркивал безупречные черты лица Ли Минчуаня, делая их ещё более изысканными. Его орошённое водой тело выглядело невероятно соблазнительно: капли воды скользили по обнажённым под солнцем мускулам. Рельеф был отчётливым, но не чрезмерным — в самый раз упругим и подтянутым. Пейзаж морского побережья в сочетании с озорной улыбкой Ли Минчуаня мгновенно поднимал настроение.
Однако от столь здоровой и бодрящей рекламы Е Тана бросило в жар. Мысленно он горько усмехнулся: сколько лет прошло, а он всё ещё так легко поддаётся очарованию этого лица, безнадежный случай.
Спустя ещё какое-то время Чай Бин привёл Е Тана в кабинет Гу Бяо.
Ли Минчуань сидел за массивным рабочим столом Гу Бяо, и Е Тан опустился на свободное место рядом с ним.
Гу Бяо пододвинул к Е Тану документ.
Взяв бумаги в руки, Е Тан бегло просмотрел их:
— Соглашение о намерениях заключить контракт? Генеральный директор Гу, что это значит?
Сложив руки на груди, Гу Бяо пояснил:
— Я знаю, что ты уже разорвал контракт с Синьюй. Добро пожаловать в Чэнсин.
Е Тан: «?»
Гу Бяо добавил:
— Поскольку времени в обрез, это лишь предварительное соглашение о намерениях. После того как ты поставишь подпись, компания разработает для тебя индивидуальный договор, и тогда мы сможем уточнить все детали.
Е Тан был глубоко озадачен:
— С чего вдруг… такое решение?
Главная ценность артиста для управляющей компании заключалась в его способности приносить прибыль, а главным условием для этого было признание публики. Была любовь зрителей — был и рынок, но он, актёр, которого в сети поливали грязью с ног до головы, судя по всему, имел отрицательный рейтинг народной любви. С какой стороны ни посмотри, он выглядел убыточным товаром.
— Генеральный директор Гу, вы же знаете, что в интернете все требуют, чтобы я катился из шоу-бизнеса? — напомнил Е Тан, полагая, что некоторые вещи лучше прояснить заранее.
Гу Бяо кивнул:
— Знаю.
Е Тан растерялся ещё сильнее:
— Тогда почему вы всё равно…
Ли Минчуань наконец потерял терпение:
— Почему у тебя вечно столько вопросов? Велено подписывать — подписывай! Чэнсин не обидит тебя. По крайней мере, в отличие от Синьюй, здесь тебя не выкинут за борт в самый трудный и нуждающийся в помощи момент.
Е Тан: «……»
С улыбкой Гу Бяо произнёс:
— Если говорить начистоту, этот контракт тебе придётся подписать хочешь ты того или нет. Минчуань уже расколотился перед прессой о том, что ты присоединился к Чэнсин, и сейчас эта новость висит в топах всех главных развлекательных изданий. Так что, Е Тан, в глазах окружающих ты уже человек из Чэнсин.
Е Тан: «!?»
Повернувшись к Ли Минчуаню, Е Тан потребовал:
— Объяснишься?
Поймав на себе этот выразительный взгляд, Ли Минчуань почувствовал себя не в своей тарелке. Сделав вид, что его это ни капли не волнует, он прочистил горло:
— Когда я усаживал тебя в машину... возможно, сразу после того, как ты сел, я объявил репортёрам, что ты перешёл в Чэнсин.
Поступив так самовольно, он нисколько не боялся гнева Гу Бяо, зато по-настоящему страшился того, что Е Тан рассердится.
Подумать только: он, Ли Минчуань, от рождения ничего и никого не боявшийся и никогда не ставивший людей ни во что, теперь ходил вокруг Е Тана на цыпочках. До чего же удивительно, что он сам дошёл до такого.
Тут Е Тан вспомнил, что, когда он только сел в машину, Ли Минчуань действительно о чём-то переговаривался с репортёрами снаружи. Но шёл дождь, и изнутри салона он попросту не расслышал ни слова. Неудивительно, что новость уже всплыла в уведомлениях на телефоне — а он-то грешным делом подумал, что это чья-то фальшивая утка.
Помассировав виски, Е Тан извинился:
— Простите, генеральный директор Гу, что доставил вам столько хлопот из-за моих проблем. Я сделаю официальное опровержение для прессы.
Ли Минчуань тут же возмутился:
— Какое ещё опровержение? С каких это пор мои слова расходятся с делом? Ни за что!
Гу Бяо мягко возразил:
— Е Тан, дело уже сделано, не отступай. Я согласился на предложение Минчуаня потому, что действительно считаю тебя хорошим актёром, которого нельзя вот так просто втоптать в грязь сетевой травлей. Я понимаю твои опасения, но поверь мне: Гу Бяо не лыком шит, у меня хватит уверенности вытащить тебя из нынешнего кризиса. От тебя требуется лишь играть роли, остальное предоставь мне.
Слова Гу Бяо прозвучали чётко и решительно, глубоко тронув Е Тана.
В какой-то момент он действительно всерьёз подумывал о том, не пора ли поставить точку в актёрской карьере и уйти из шоу-бизнеса. В конце концов, этот путь был настолько тернистым, что заставлял его терять изначальные ориентиры. И всё же слова Гу Бяо несомненно влили в его душу новую искру надежды.
С другой стороны, внезапная смерть Е Шухая превратила финансовое положение тети Цинь и Е Фэна в острую проблему. Тетя Цинь никогда не работала, а случившееся стало для неё столь тяжёлым ударом, что её здоровье пошатнулось, и теперь она была вынуждена сидеть дома на постельном режиме. Е Фэн ещё учился в старшей школе и зарабатывать сам не мог. Они не могли вечно жить за счёт подачек семьи Ли, а значит, ему самому приходилось брать на себя бремя кормильца. В такой момент потеря работы была роскошью, которую он не мог себе позволить.
Поразмыслив с минуту, Е Тан взял ручку и под ободряющим взглядом Гу Бяо и горячим взором Ли Минчуаня вывел своё имя на соглашении о намерениях.
http://bllate.org/book/29355/3565513
Готово:
