— Докладываю: Хань Вэй, левый помощник цензора Платы цензоров, прошу слова.
Дух всех гражданских и военных чиновников в тронном зале разом воспрянул.
Левый помощник цензора — должность третьего ранга, фактически второе лицо в Плате цензоров. Но поскольку пост главы Платы сейчас пустует, Хань Вэй временно исполняет его обязанности. Предстояло зрелище!
Вэй Юй едва заметно шевельнул бровями.
Хань Вэй, держа в руках табличку-ху, вышел вперед и принялся с неистовством перечислять три тяжких преступления Вэй Юя. В завершение он не преминул добавить: после случившегося Вэй Юй не только не выказал ни капли раскаяния, но даже взял отгул на целых три дня и все это время проводил, рыбача на реке Хуэйшуй, — просто бесстыдство!
Взоры всех чиновников дружно устремились к рядам сотрудников Министерства общественных работ, остановившись на молодом человеке в пурпурном официальном одеянии.
Глава Министерства общественных работ тут же подскочил на месте. Он даже не успел поднять свою табличку-ху, как уже готов был броситься вперед, чтобы защитить своего подопечного.
Ругательства о том, что Хань Вэй недостоин звания цензора и его деяния заслуживают смерти, уже вертелись на языке у старого министра, но затихли, когда Вэй Юй легонько дернул его за рукав.
Император Лунци, дослушав пламенную речь Хань Вэя, наконец заговорил:
— Вэй Юй.
— Слушаю, Ваше Величество, — Вэй Юй вышел из строя, склонился в поклоне и смиренно добавил: — Отвечаю на ваш вопрос: по поводу дела в Юнчжоу мне нечего сказать.
Зал ахнул.
Нечего сказать?
Это что, признание вины?
Министры, стоявшие в передних рядах, нахмурились и обернулись к Вэй Юю. Чиновники низших рангов в хвосте начали перешептываться, и этот гул стал напоминать жужжание растревоженного осиного гнезда.
Неужели это тот самый Вэй Хуайчжан, который всегда спорил до последнего, отстаивая правоту, и не изменил бы своим принципам, даже под страхом смерти?
Вселился в него кто, что ли?
Император Лунци пристально посмотрел на Вэй Юя, который стоял внизу, потупив взор и выглядя непривычно покладистым. Лицо правителя, хмурое с самого утра, наконец прояснилось.
Он всегда питал слабость к этому парню.
Талант, ниспосланный небесами, никогда не вступал в клики, пришел к нему на службу еще до достижения совершеннолетия — он был поистине верным и одиноким слугой трона.
— Вэй Юй, — голос Императора Лунци разнесся по всему залу. — В Юнчжоу погибло сто тридцать семь человек. Пусть вина не лежит на тебе целиком, но проект составлял ты, а значит, ответственности за надзор тебе не избежать.
Все замерли в ожидании приговора.
— Но принимая во внимание твою долгую службу и неоспоримую верность, объявляю: начиная с сегодняшнего дня, лишить тебя жалованья за год в качестве назидания остальным.
Император помолчал и добавил:
— И еще: с сего дня перевести Вэй Юя на должность левого помощника цензора Платы цензоров.
Чиновники: ?
Плата цензоров?
Неужели Плата цензоров?
Цензоры при дворе разом позеленели.
Хорошая новость: левый помощник цензора — должность четвертого ранга, понижение по сравнению с постом заместителя министра общественных работ. Импичмент удался!
Плохая новость: черт возьми, он будет постоянно находиться в Столице, в Плате цензоров, надзирать за порядком в городе и руководить цензорами всех тринадцати дорог.
Надзор за сотней чиновников, импичменты нарушителям, право докладывать обо всем услышанном напрямую Императору, контроль над Министерством общественных работ, Министерством финансов и другими ведомствами. Все: от ликвидации последствий стихийных бедствий до строительства дамб, возведения зданий и учета зерна и денег — теперь в его компетенции.
Что он делает?
Заставляет его проверять самого себя?!
Тем более, это же Вэй Юй — человек без роду-племени, готовый в любую минуту рискнуть головой.
Даже работая в Министерстве общественных работ, он умудрялся постоянно проводить проверки и подавать жалобы на всех подряд. А теперь его назначили цензором?
Да он перероет все дома своих коллег, чтобы проверить, каждое ли яйцо у них в корзине свежее!
Люди переглядывались в замешательстве, а у Хань Вэя кровь ударила в голову.
Он — левый заместитель цензора Платы цензоров, непосредственный начальник Вэй Юя.
Сегодня он подал жалобу на Вэй Юя, а завтра тот придет работать в его ведомство. Как ему теперь вообще руководить?
И это не говоря о трех пунктах обвинения, выдвинутых против Вэй Юя: служебная халатность, обман монарха, несоответствие занимаемой должности.
Три тяжких греха, а в итоге — лишь легкое наказание в виде понижения ранга и лишения жалованья.
Разве это опала? Это же прямое назначение на другую должность с сохранением влияния.
Император защищает его, причем делает это совершенно открыто.
— Ваше Величество! — Хань Вэй не сдержался и снова вышел вперед.
Император Лунци не дал ему договорить, взмахнув рукой, чтобы заткнуть его:
— Я устал. Есть еще прошения? Если нет, аудиенция окончена.
Евнухи тут же подхватили и пронзительными голосами объявили об окончании собрания.
Вэй Юй опустился на колени, поклонился, благодаря за милость, и, поднявшись, не дожидаясь остальных, пошел прочь. Его фигура в пурпурном одеянии и с нефритовым поясом, двигающаяся против потока людей, скрылась за воротами Золотого зала.
После этого дня слава фаворита Императора закрепится за ним еще прочнее.
Однако на душе у Вэй Юя было неспокойно.
Холодный ветер ударил в лицо. Вэй Юй стоял на ступенях, щурясь и глядя в небо.
Снег прекратился, тучи разошлись, пропуская тонкую полоску света.
Он проработал в Министерстве общественных работ много лет.
Каждая построенная дамба, каждый возведенный дом требовали бесконечных препирательств с Министерством финансов, споров с местными чиновниками и борьбы с коррупцией на каждом уровне.
В итоге дома построены, люди заселились, но они все равно погибли.
Император сказал, что его верность неоспорима.
Верность-то неоспорима, вот только Император защищает не его, а Чжоу Шианя — сына Маркиза Чэнэня, который заменил качественную древесину для дамб в Юнчжоу на гнилую.
Виновник гибели ста тридцати семи человек сейчас, должно быть, греет вино в поместье Маркиза, слушает музыку и посмеивается, глядя, как Вэй Юя весь день травят цензоры.
Чтобы защитить его, Император Лунци несколько дней назад вызвал Вэй Юя во дворец и по душам посоветовал не копать дальше.
Вэй Юй тогда спросил правителя:
— А как же те сто тридцать семь жизней?
Император ответил:
— Всего лишь простолюдины.
Простолюдины, всего лишь!
После аудиенции Император дал ему отдохнуть, позволив все обдумать, и только сегодня он вернулся к делам.
Ничего, Вэй Юй уже все обдумал.
Он поправил рукава своего халата, и на его губах появилась легкая, приветливая улыбка.
С этого дня он больше не строит дамбы.
Дамбы — это неживое, а люди — живые.
Сколько бы ни строили дамб, всегда найдутся те, кто будет пробивать в них дыры.
Значит, нужно, чтобы все эти «пробивальщики» вымерли до последнего.
Порыв ветра заставил Вэй Юя невольно закашляться.
В горле отчетливо ощущался привкус ржавчины.
***
У входа в Поместье Вэй в переулке Улинь ЦАО Пин стоял на ступенях, выглядывая хозяина.
Увидев приближающуюся карету, он быстро подошел к ней и, как только приподнялся занавес, доложил:
— Господин, к вам с самого утра заглядывал молодой генерал Цуй.
— Понял. — Вэй Юй вышел из кареты, снял официальный головной убор, сунул его в руки ЦАО Пину и широким шагом направился внутрь. — Где Ли Чанцэ?
— Упражняется в заднем дворе с молодым генералом Цуем.
Вэй Юй прошел через передний двор, миновал главный зал и направился прямиком назад.
Задний двор Поместья Вэй был невелик. Раньше там росли старые софоры, под которыми стояли каменные стол и скамьи — там Вэй Юй любил читать в летнюю прохладу.
Теперь же каменный стол был сдвинут в угол, освободив место. Вдоль стены установили ряд деревянных манекенов для тренировок, рядом поставили стойки с холодным оружием, а землю засыпали крупным песком, превратив место в простейшую тренировочную площадку.
На площадке было двое.
Ли Чанцэ стоял в низкой стойке мабу перед деревянным манекеном.
Несмотря на зиму, он был весь в поту. Но стойка была незыблемой, спина прямой, и каждый удар он наносил с предельной серьезностью.
Напротив него стоял молодой человек.
Ему едва перевалило за двадцать. Широкие плечи, узкая талия, одет в темно-синий тренировочный костюм и черный плащ, а у пояса — длинная сабля в изящных ножнах.
У него было очень броское лицо: густые брови разлетались к вискам, в глазах читалась врожденная острота. Сейчас он лениво опирался на манекен, жуя травинку, сорванную где-то по пути.
— Кулак держи ровно, силу направляй от поясницы, — он выплюнул травинку и хлопнул Ли Чанцэ по плечу. — Неплохо, основа есть. Думаю, скоро ты сможешь уложить своего учителя с одного удара.
— Цуй Линъю.
Холодный голос раздался из-за спины, и по спине Цуй Линъю пробежал холодок.
Он обернулся и увидел Вэй Юя, стоявшего под аркой ворот.
Травинка, которую он жевал, безвольно упала на землю.
Ли Чанцэ прекратил тренировку и вытянулся по стойке смирно, даже не пытаясь утереть пот со лба.
Вэй Юй медленно подошел к тренировочной площадке, остановился перед Ли Чанцэ, посмотрел на его мокрые от пота волосы, затем на следы от ударов на манекене и, наконец, перевел взгляд на Цуй Линъю. Голос его звучал бесстрастно:
— Цуй Линъю.
Цуй Линъю вздрогнул и невольно вытянулся:
— Здесь!
— Ты только что сказал, кого уложишь с одного удара?
Цуй Линъю сглотнул:
— Я... я уложу себя! Со временем он определенно сможет выбить из меня все зубы!
Ли Чанцэ стоял рядом, глядя в пустоту и храня полное молчание.
Вэй Юй слегка похлопал Ли Чанцэ по плечу, велел ему отдохнуть, а затем повел Цуй Линъю в кабинет.
Двери закрылись, слуга снаружи опустил плотную занавеску, защищающую от холода, и шаги стихли. В кабинете остались только двое.
У Цуй Линъю давно появилась странная привычка: стоило ему оказаться с Вэй Юем в одной комнате, как его тут же прошибал холодный пот.
Он не мог найти себе места, то ли сесть, то ли встать, и ерзал на месте.
— Садись, — сказал Вэй Юй.
Цуй Линъю послушно сел.
Сидел он неестественно прямо, выпрямив спину даже сильнее, чем Ли Чанцэ во время тренировки.
Да, он боялся Вэй Юя.
Молодой генерал Цуй, сорвиголова, который ничего на свете не боится и даже с вдовствующей императрицей может шутить и улыбаться, перед Вэй Юем становился тише воды ниже травы, словно котенок, которого схватили за загривок.
На самом деле, не только он.
Среди отпрысков благородных семейств в Столице, ровесников Цуй Линъю, едва ли нашелся бы хоть кто-то, кто не боялся бы Вэй Юя.
Все началось много лет назад, когда Император назвал Вэй Юя «ниспосланной небесами опорой государства».
Тогда столичная знать всполошилась и наперебой стала присылать своих сыновей к Вэй Юю — самому юному в истории обладателю титула чжуанъюаня.
Логика была проста: если удастся перенять хотя бы малую часть его мастерства, то и на экзаменах можно будет легко занять высокое место.
В то время Вэй Юй только начал службу в Академии Ханьлинь, занимал невысокую должность, а поскольку обучение было одобрено самим Императором, он не мог отказать.
http://bllate.org/book/29311/3559952
Готово:
