А те студенты, что продолжали спорить, перевели фокус внимания на оружие. Студент с Западного Материка заявил:
— Кто захочет отправляться на небо в качестве пушечного мяса? Все эти тактические курсы, что нам преподают, бессмысленны: мы управляем самым отсталым оружием и используем самую неэффективную тактику, точно так же, как и положение Планеты Сяньцань во всем звездном скоплении. Ресурсы, которые нам достаются, — это всегда объедки, и мы никогда не сможем заполучить ведущую роль в войне.
Одна из студенток с Восточного Материка насмешливо фыркнула:
— Ты же иммигрировала с Планеты Нью-Йорк пять лет назад, и чего ты там добилась, какими стоящими ресурсами владела? Тебя же, как крышу, донимали уличные бандами, так что ты пряталась во всех углах, пока в конце концов не выбрала из двух вариантов: продавать собственное тело или иммигрировать к нам. А теперь еще и Планетой Сяньцань перебираешь?
Эта фраза так задела представителей Запада и Востока, что они снова принялись грызться. Сун Линсяо, которой никогда не было дела до дисциплины на занятиях, откинула со лба челку и посмотрела на отстающую ученицу по имени Вальд, в глазах которой читалось полное непонимание:
— Видела? Передовое или нет оружие — вопрос десятый, проблемы с человеческими сердцами гораздо серьезнее.
Не успело пройти и пары минут, как студенты уже сцепились в лаборатории в сплошной клубок, а перепонки закладывало от пронзительного визга. Пристроившись со стулом у разборочного стола, Сун Линсяо поманила Вальд пальцем:
— Всё равно без дела сидишь, завари-ка мне чаю.
Потягивать горячий чай и наблюдать за тем, как молодые учащиеся во всей красе поддаются власти гормонов, — поистине прекрасное времяпрепровождение.
Вальд, носившая конский хвост, мотнула косичкой и вышла за дверь, а вскоре вернулась с чашкой горячего чая. Сун Линсяо нахмурилась:
— Почему не холодный заварной?
Едва слова сорвались с ее губ, как двое сцепившихся студентов докатились до разборочного стола и налетели на нее. Однако руки преподавательницы, принявшей на себя удар, не дрогнули ни на йоту — не пролилось ни единой капли. Шагнув назад, она сделала глоток лимонного чая:
— Считайте, урок сорван. Если так драться каждый день, то лабораторию рано или поздно разнесут по кирпичику.
Сун Линсяо посмотрела на Вальд, словно слегка разочарованная:
— Ты почему не идешь драться? Разве годится женщинам Планеты Сяньцань не иметь боевого задора? Тем более что в этом классе все поголовно — будущие военнослужащие.
Вальд покачала головой и бросила взгляд на двух однокурсниц, которые упорно продолжали мутузить друг друга прямо у ног преподавателя:
— Мне нельзя драться, макияж поплывет.
Эти слова долетели до ушей тех двоих. У одной из них левый глаз уже заплыл синяком, а на правой ноге другой красовалась длинная царапина от ногтя, оставленная чужими пальцами. Они замерли, подняли головы и уставились на Вальд со взглядами, в которых читалось чистейшее изумление:
— Ты даже на Планете Сяньцань заморачиваешься бьюти-процедурами? Совсем рехнулась?
Вопрос, заданный в один голос, заставил обеих смущенно переглянуться, после чего они тут же убрали руки друг с друга.
— Понятия не имею, рехнулась она или нет, а вот вам точно не хватает какой-нибудь сумасшедшей, чтобы как следует отточить навыки в спарринге, — допивая чай, неторопливо произнесла Сун Линсяо и направилась к выходу. У дверей она остановилась, оглянулась на Вальд, и вся ее осанка — от подбородка и шеи до самой спины — сохраняла безупречную выправку кадрового военного. — Ты, любительница макияжа, как только они закончат, не забудь прибрать в лаборатории.
Эта всеобщая свалка завершилась спустя добрых сорок минут. На тех или иных участниках тел красовались мелкие ссадины и синяки, а Вальд, у которой лицо и руки оставались совершенно чистыми, приступила к зачистке поля боя. Под конец этой драки в ход пошла тяжелая артиллерия: хоть парты и стулья разобрать было нельзя, но въевшиеся пятна крови приходилось оттирать по сантиметру. Что же до приборов, то различные детали из лаборатории — вроде излучателей пучков, систем сверхсветовой связи и посадочного снаряжения — разлетелись вдребезги. У Вальд ушло больше часа только на то, чтобы собрать обломки воедино, а затем еще и рассортировать их по номерам. Последний этап продвигался невыносимо медленно: на то, чтобы хоть как-то все упорядочить, ушло целых два часа, в то время как средняя скорость сборки целой единицы оружия среди их одноклассниц составляла всего пять минут.
Вальд тоскливо вздохнула: обрекшая первоначальный вид лаборатория не принесла ей никакого чувства удовлетворения, зато накатила знакомая головная боль.
— Эй, любительница тюнинга, ты не видела синюю серьгу? — окликнули ее из-за спины.
Придерживая виски, Вальд повернула голову и увидела ту самую однокурсницу с сине-черным синяком под левым глазом.
— Вот эта? — она мгновенно отыскала лежавшее на краю стола кольцо и протянула его владелице. Та приняла пропажу, принявшись вертеть украшение в двух пальцах, и с любопытством воззрилась на новенькую: — Ты откуда иммигрировала?
— Ну… — Вальд ответила честно. — Я аборигенка.
— Тоже верно, только мы, иммигранты, и пользуемся мозговыми имплантами, чтобы стать такими же умными, как роботы. А вы, коренные жители, можете вовсю наслаждаться сохранением своей природы.
Однокурсница прицепила колечко к мочке уха, и тут Вальд заметила, что на втором ухе у нее красуется точно такая же вещица.
— Ты же аборигенка, с чего вдруг красишься?
Женщины Планеты Сяньцань проповедовали естественную эстетику, и тех, кто любил наносить макияж, можно было пересчитать по пальцам.
Вальд улыбнулась:
— Так… удобнее.
Возможно, она делала это лишь потому, что инстинктивно следовала воспоминаниям из глубин собственного сознания. Впрочем, был в этом и один плюс: так Вальд сложнее было узнать в лицо. В конце концов, тетя Рам неплохо ее защищала, и те, кто целыми днями дежурил у ее порога с проклятиями, могли разглядеть разве что ее силуэт в профиль.
— Видела объявление? К нам идет новый преподаватель, — однокурсница запрыгнула на край разборочного стола и передразнила манеру речи Сун Линсяо: — Всё равно без дела сидишь, налей-ка мне вина.
Вальд послушно исполнила просьбу, и в знак запоздалого принятия новенькой однокурсница протянула ей руку:
— Я Тао Чжэнь, а тебя зовут Вальд, верно?
Тао Чжэнь тут же, без лишних церемоний, переключилась на нового учителя:
— Все гадают, не Бао Сяотун ли это будет, но в итоге дождались Фань Сяньчунь!
Очевидно, она просто схватилась за первую попавшуюся возможность выплеснуть эмоции на Вальд:
— Я обязана спросить ее, с какой стати она объявила войну эскадре Странствующего Ковчега! Как думаешь, ее сослали на Планету Сяньцань в глушь? Или Звездный Альянс хочет использовать ее вместе с нами в качестве мишени для Планеты Охотниц на Ведьм?
Все эти вопросы были за гранью понимания Вальд. Ее мысли унеслись к биокапсуле и счастливым моментам общения с матерью-слонихой Эрчжи, однако слова Тао Чжэнь вернули ее к реальности:
— В Подземном городе на Планете Нью-Йорк неизменными оставались лишь четыре вещи: нищета, насилие, полчища крыс да легенды о Фань Сяньчунь.
Божеством Планеты Сяньцань почиталась первооткрывательница Цзи Цуйсяо, но среди девушек, выросших в хаосе Планеты Нью-Йорк, многие обоготворяли именно Фань Сяньчунь, и Тао Чжэнь не была исключением.
— До того как получить гражданство, я три года кастрировала хряков на пастбищах Западного Материка Планеты Сяньцань. Даже возня со свиными яйцами изо дня в день казалась мне самой чистой, легкой и безмятежной жизнью в этом мире. Ты даже не представляешь, как тяжело пробиться из Подземного города, где на каждом шагу валяются трупы, кругом зловонные язвы, гной, мухи и паразиты, в заместители командира пункта пространственного прыжка — это сродни вознесению.
http://bllate.org/book/29290/3557374
Готово:
