Готовый перевод Under the Emperor's Feet, All Are Rogues / Под сенью трона: Игра с огнем: Глава 14

Глава 13. Самоучка с вдохновляющей историей чудесного лекаря

В последние дни Цзи Чжо, едва завершив утренний доклад, неизменно находил повод задержаться в Императорском кабинете и вовсе не спешил уходить, причем совершенно не испытывая неловкости — совести у него не было ни капли.

Император делал вид, что ничего не замечает, и, закончив рассматривать доклады, принимался за «Книгу о правителях».

— Вашему Величеству так вредно для здоровья перетруждаться, — донимал его Цзи Чжо. — Я побуду здесь, составлю компании, поговорю с Вашим Величеством.

— Забота о простом народе — вот в чём истинный долг канцлера. — Пожалуй, приказать составить «Памятку премьер-министра» было бы неплохой идеей.

— Разве канцлер не должен разделять заботы и решать проблемы Императора? — возмутился Цзи Чжо.

— Ну и как, удалось что-нибудь выяснить? — Е Цзинхуа перевел взгляд на канцлера.

— В последние дни Сюань-Юань Цзюэ не в духе; подозреваю, императрица сбежала. Цзи Цзюин еще не до конца выздоровел. Чжоу Лу всё еще за решеткой. Эта Цю Тан, судя по всему, как-то связана с Вратами Янтаря; генерал Хуа из Врат Янтаря еще ведет расследование, — искривив губы, пробормотал канцлер Цзи и про себя подумал, что этот человек совершенно не умеет ценить романтику.

— … — И это всё? Ничего полезного не добыл?

Е Цзинхуа попытался найти предлог, чтобы выпродвореть незваного гостя:

— Вся Резиденция канцлера...

Цзи Чжо среагировал мгновенно:

— В Резиденции канцлера всем заправляет Чэнь Да.

— Павильон Фаньюань...

— В Павильоне Фаньюань есть Чэн Цянь.

— Разве канцлер не любит слагать оды? Сидел бы себе в резиденции да слагал.

— Ваше Величество не знает: Тайфу Ли все эти дни только и делает, что через людей предлагает мне жениться. Я совершенно не выношу этого натиска, а предать возлюбленного не могу, вот и вынужден прятаться здесь, у Вашего Величества, — с самым праведным видом заявил Цзи Чжо.

— Тогда помолчи. — Собеседник с невозмутимым видом перевернул страницу книги. ...Женить? И сколько же свободного времени у этого Тайфу Ли?

— Ваше Величество, могу я занять мягкую кушетку в кабинете и немного вздремнуть?

— Нет. — Е Цзинхуа ответил, даже не задумываясь.

— Эх, а ведь говорят, что Император любит народ как собственных детей... — мелодично протянул Цзи Чжо.

— А еще говорят, что у канцлера дел невпроворот, — отпарировал Е Цзинхуа.

— В Резиденции Цзи и впрямь...

— Резиденция Цзи держится на Ван Да, — неторопливо произнес император.

— Павильон Фаньюань...

— За Павильон Фаньюань отвечает Чэн Цянь. — Уголки губ Е Цзинхуа слегка приподнялись.

— Да я просто красивый!

— … —

— Конечно, Ваше Величество еще красивее!

— … —

И правда, бесстыдство всегда побеждает.

— Может, Ваше Величество вздремнет хоть немного? — Этот человек вечно доводит себя до такого изнурения.

С выражением лица «ладно уж, дам тебе поблажку» Е Цзинхуа прилёг на мягкой кушетке в Императорском кабинете.

На самом деле, перебросившись с Цзи Чжо парами слов, Е Цзинхуа почувствовал, как на душе у него заметно полегчало. Настроение улучшилось, и он проспал до самого часа шэнь. Когда он проснулся, Цзи Чжо уже куда-то исчез. За окном уже смеркалось, ветер раскачивал тени бамбука, и доносилось смутное стрекотание цикад. Настроение у Е Цзинхуа было на редкость хорошим. Сяо Чньцзы, сообразив, что поднимается ветер, уже собирался плотно закрыть окна за императором, как вдруг, едва войдя, увидел, что государь улыбается, глядя на улицу. Пораженный, он мысленно восхитился: улыбка нашего императора куда как краше, чем у обычных людей, не мудрено, что он не разбрасывает её налево и направо.

Е Цзинянь всё никак не могла успокоиться из-за того, что император-отец и матушка-императрица сказали, будто она прибавила в весе. Ради такого дела она ела лишь на восемь десятков долей сытой, совершала по сто шагов после трапезы и последние дни беспрестанно прогуливалась по Императорскому саду.

Но я ведь совсем не толстая! — гневно думала принцесса Янь, быстрым шагом нарезая круги. Едва завернув за угол, она увидела своего старшего братца: на уединенной тропинке он о чем-то оживленно беседовал с каким-то незнакомцем, чьего лица толком было не разглядеть, а всю стражу они отослали подальше. Е Цзинянь вмиг закипела от праведного гнева: старший брат, да как ты можешь так поступать с канцлером Цзи!

Приглядевшись, она заметила, что этот человек держался с ее братом совершенно непринужденно и вовсе не считал себя чужаком — просто возмутительно! Испуская свирепые флюиды, принцесса Янь решительно двинулась вперед: надо же поставить нахалку на место!

Подойдя чуть ближе, Е Цзинянь остолбенела: с такой внешностью в ее прежнем мире точно ждала бы бешеная популярность! А эта нежная кожа, эти оленьи глаза, длинные ресницы да еще и аккуратные клыкастые зубки! Ах, мое проснувшееся девичье сердце...

Е Цзинянь мгновенно взяла себя в руки, с лучезарной улыбкой за семенила мелкими шажками, стараясь выглядеть добродетельной и целомудренной. Подойдя к старшему брату, она склонила голову в поклоне, и ее голос прозвучал мягко:

— Приветствую, старший брат.

Затем она с улыбкой кивнула стоявшему рядом красавцу.

— Яньэр отравилась? — озадаченно ущипнув Е Цзинянь за щеку, произнес красавец.

Ой, он назвал меня Яньэр, и еще за щеку ущипнул! Неужели он прибыл с предложением руки и сердца для заключения союза? Е Цзинянь почувствовала, что от счастья готова лишиться чувств.

— Молодой господин... — Е Цзинянь не успела договорить, как старший брат вырубил ее одним ударом.

Какая стыдоба!

— Сходи навести матушку, — бросил через плечо Е Цзинхуа и зашагал прочь, не проявив ни капли братской заботы и нежности.

Су Луо с огромным узлом за спиной послушно семенил следом за Е Цзинхуа, думая про себя, что император по-прежнему до ужаса суров!

Едва переступив порог Дворца Мэйлэ, вдовствующая императрица заключила Су Луо в объятия и крепко чмокнула в щеку:

— Бабушка так соскучилась по нашему Луо-Луо!

Е Цзинхуа, глядя на отпечаток зубов на щеке Су Луо, проникся искренним сочувствием к этому двоюродному брату.

Вдовствующая императрица украдкой подступилась к Су Луо и заговорщицки шепнула:

— А те пилюли для нежной кожи еще остались?

Су Луо порылся в своем узле, извлек на свет белый пузырек и с усердием сунул его в руки вдовствующей императрице:

— Это новый состав, улучшает цвет лица и сохраняет молодость — гарантирую, что тетушка навсегда останется юной и прекрасной.

Хе-хе, вдовствующая императрица прикрыла рот рукой, расплывшись в совершенно непотребной улыбке.

Закончив радоваться, она обратилась к Е Цзинхуа:

— Устрой Луо-Луо в хорошие покои.

Затем она снова взяла Су Луо за руку:

— Луо-Луо, располагайся здесь как дома, да не забывай почаще навещать бабушку.

— Тетушка... — глаза Су Луо увлажнились.

Е Цзинхуа с предельно презрительным видом досмотрел эту драму слез и соплей: надо же, у кого-то актерская игра еще фальшивей, чем у канцлера Цзи!

Узнав, что писаный красавчик прибыл вовсе не свататься, Е Цзинянь походила в унынии какое-то время, но, махнув рукой на всё, отправилась болтать с новеньким.

Су Луо испытывал крайнее недоумение от общения с этой кузиной-принцессой, у которой, по слухам, была амнезия: с тех пор как он появился, она только и делала, что засыпала его вопросами, невероятно докучливые.

— Луо-Луо, неужели мы и правда были так близки в прошлом? — Е Цзинянь переспрашивала уже в восьмой раз.

Су Луо кивнул, внутренне морщась: это самое Луо-Луо звучало даже нелепее, чем «молодой господин Су».

— А у Луо-Луо есть кто-то на примете? — с кокетливым смущением спросила Е Цзинянь.

Су Луо помотал головой, затем кивнул, подумал немного — снова кивнул, а следом опять помотал головой.

Первый кивок означал «нет», второй — «да, принцесса, идите уже своей дорогой», третий — «о, кажется, и вправду есть», четвертый — «да ну, нет никого».

Е Цзинянь хлопала глазами, ничего не понимая:

— Так значит...

Су Луо извлек из своего огромного узла еще один белый пузырек и сунул его в руки принцессе:

— Для сияния кожи и вечной юности.

— Луо-Луо, ты просто ангел во плоти, — на глаза Е Цзинянь навернулись слезы умиления.

— Принцесса — чистейшей и добреишей души человек в этом мире, — искренне изрек Су Луо.

— Но скажи, Луо-Луо, с чего это ты вдруг сорвался и приехал в Юньи? — в одиннадцатый раз повторила свой вопрос Е Цзинянь.

Разумеется, чтобы спастись от бед и несчастий! Су Луо мысленно вздохнул: бедняга я, даже в собственный дом Су носа сунуть не смею, к тетушкебирался — и то всю дорогу маскировался, в Юньи проник не через парадные ворота, а перелез через стену, усыпив стражников, да только коснулся земли — нос к носу столкнулся с твоим старшим братцем! Хорошо еще, что император был в духе и не стал ко мне придираться.

— Услышав тогда, что Яньэр впала в беспамятство, я страшно встревожился и спешно пустился в путь из дома, никак не ожидая, что конь падет от усталости посреди бесконечной дороги, так что мне пришлось преодолевать весь путь пешком, увы, — вздохнул Су Луо. — Кто бы мог подумать, что этот поход затянется на целый год!

Даже столь нелепую ложь принцесса раскусить не смогла — оставалось лишь горько вздохнуть над ее простодушием.

И правда, прошел целый год, и тот мир, наверное, уже позабыл меня? Е Цзинянь опустила голову, чувствуя, как в носу защекотало от подступивших слез.

Заметив, что собеседница как-то странно притихла, Су Луо легонько толкнул ее в плечо:

— Яньэр?

Е Цзинянь кое-как протерла глаза кулаком:

— М-м?

Су Луо покачал головой и вытащил небольшую коробочку с печеньем:

— Я сам приготовил...

— Для сияния кожи и вечной юности, — подхватила Е Цзинянь.

С улыбкой достав один кусочек, Су Луо протянул его принцессе:

— Попробуй, Яньэр.

Вкус и вправду оказался необычным: стоило съесть хоть кусочек, как настроение заметно улучшалось.

— Луо-Луо, а ты слышал про шоколад? — Е Цзинянь вдруг неожиданно затосковала по вкусу шоколада.

Что это еще такое? Су Луо покачал головой.

— Это такая штука: сладость с горчинкой, съешь — и на душе сразу радостно. — И невероятно вкусная.

Заметив, что принцесса повеселела, Су Луо улыбнулся:

— А что еще знает Яньэр из того, о чем я никогда не слыхивал?

— У нас там было абсолютно всё! Хочешь — омоложение на десятки лет, хочешь — возвращение с того света, а еще — онемение конечностей, кровотечение из семи отверстий, превращение живых людей в статуи, гермафродиты... — Всё равно древние люди ничего не смыслят! Чем больше говорила Е Цзинянь, тем сильнее распалялась, увлекаясь всё больше: правда смешивалась с вымыслом, реальность с иллюзией. И вот в самый разгар пламенной речи, когда изо рта во все стороны летели брызги слюны, Е Цзинянь вдруг почувствовала, что руки и ноги перестали ее слушаться, и смогла лишь бросить на собеседника умоляющий взгляд.

Су Луо запихнул ей в рот какую-то пилюлю:

— Будешь знать, как вешать лапшу на уши.

Е Цзинянь пошевелила руками и ногами — подумать только, у него оказались такие чудесные средства!

— Что это сейчас было? Луо-Луо, поделись со мной! — заискивающе затянула она. — Благодетель-лекарь...

— С удовольствием, в обмен на кое-что, — Су Луо покосился на белый пузырек.

Е Цзинянь торопливо спрятала его за спину: тогда не надо.

После этого парочка переключилась на обсуждение всякой вкуснятины, смакуя каждую деталь. Е Цзинянь пришла в полный восторг, решив, что Су Луо — поистине первая родственная душа, встреченная ею после перемещения в этот мир.

— Луо-Луо, где же ты обучился врачеванию? — в глазах Е Цзинянь читалось чистое благоговение.

— Сам по книгам вычитал, — с легкой гордостью ответил Су Луо.

Е Цзинянь со сложным выражением лица покосилась на белый пузырек.

— Между прочим, то были императорские медицинские трактаты. — Су Луо слегка оскорбился: ишь чего удумала, мои познания в медицине под сомнение ставить! Разве это не должно быть вдохновляющей историей об autodidakt, добившемся всего своим умом?

— Откуда у тебя императорские медицинские трактаты? — любопытствовала Е Цзинянь.

— Спер, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Су Луо.

— В Юньи хранилища редких книг такие крошечные... Только попробуй посягнуть на Юньи...

— Знаю я. В десять лет я уже пробирался в книгохранилище Юньи, но ничего стоящего для себя там не нашел. А вот в Резиденции Цзи парочка занятных томов имелась, жаль только, украсть не вышло: какой-то старик меня учуял и вышвырнул вон, — с увлечением делился своими воровскими подвигами Су Луо. — Больше всего книг в Царстве Цяньмин, да и народ там туповат — почти всю литературу, что я читал, я умыкнул именно оттуда.

Е Цзинянь согласно закивала, напрочь лишенная каких-либо моральных принципов:

— Угу-угу, истинный книжник познает мудрость лишь через воровство!

Эти двое словно нашли друг друга после долгой разлуки: они сидели, глядя друг на друга затуманенными от слез глазами, и проговорили при свечах до глубокой ночи, пока принцесса наконец не удалилась с тяжелым сердцем, горячо пообещав наведываться почаще.

Вернувшись во Дворец Юйсю, Е Цзинянь сладко потянулась и уже было собралась отдать приказ приготовить ей ванну, как вдруг... Вжлик! — что-то со свистом пронеслось совсем рядом с ее ухом и со стуком вонзилось в опорный столп позади. Е Цзинянь чуть не рассталась с душой от ужаса: какая сволочь! Чуть жизнь мне, принцессе, не укоротила!

Приблизившись, она увидела прибитую к столбу маленьким ножом записку, на которой размашистым, лихим почерком красовалось всего несколько иероглифов: «Принцесса, имейте совесть!»

Совесть?! Какую еще совесть, с чего это вдруг у меня нет совести?! Нет, об этом обязательно нужно рассказать старшему братцу!

http://bllate.org/book/29281/3556437