Готовый перевод Under the Emperor's Feet, All Are Rogues / Под сенью трона: Игра с огнем: Глава 8

Глава 7. Давние противоречия и вечная вражда

Слышали? Канцлер прошлой ночью допоздна засиделся над государственными делами и снова харкал кровью! Вдовствующая императрица, с трудом сдерживая слезы, настойчиво подкладывала еду в чашу канцлера Цзи: Чжо-эр вечно занят делами государства, это так утомительно. Нужно как следует подкрепить силы, помогая императору.

— Чжо-эр, не стесняйся, — вдовствующая императрица положила ему в чашу еще и свиную рульку. В конце концов, все мы одна семья, нечего церемониться!

…Не стесняйся? Разве это не наглая ложь? Е Цзинхуа в душе холодно фыркнул: когда это Цзи Чжо хоть раз считал себя чужим человеком? Именно так и поощряется спесь этого продажного канцлера!

Цзи Чжо проигнорировал лицо Е Цзинхуа, которое почернело, как днище котла, и продолжал трапезу с элегантной невозмутимостью.

— Хуа-эр, ты уже не ребенок, присмотрел себе какую-нибудь девушку? — спросил Е Чжэ.

Су Цинлуань втайне похвалила своего мужчину: вопрос задан просто идеально — мягко, ровно, в самый раз. Это и для отношений между ними как приправа, и не провоцирует конфликтов. Словом, идеальный способ поспособствовать быстрому и гармоничному развитию их чувств!

Как чудесно! Вдовствующая императрица с обожанием посмотрела на своего супруга.

— Вашему сыну действительно пора выбирать наложниц, пусть всё будет по воле отца-императора, — бесстрастно ответил Е Цзинхуа.

Вдовствующая императрица украдкой обменялась взглядами с отставным императором: о-хо-хо, снова маленькие заигрывания, нынешняя молодежь и правда знает толк в забавах.

— Что скажешь, Чжо-эр? — Е Чжэ перевел взгляд на Цзи Чжо.

— Дочь канцлера Вэня, Вэнь Цзинцзин, весьма неплоха, — не спеша произнес канцлер Цзи, отпив супа.

Всем было известно, что барышня Вэнь обладает статной фигурой: если посмотреть спереди — гора, сбоку — колонна, а её легкая улыбка способна напугать до смерти.

— Вот оно что, оказывается, канцлер Цзи питает слабость к таким, — Е Цзинхуа с интересом наблюдал за Цзи Чжо. — Не ожидал, что у господина канцлера столь экзотические вкусы.

Цзи Чжо встретился с ним взглядом:

— А как насчет второй дочери в доме тай-вэя Чжао?

— О? — император крепче сжал палочки для еды. — Хотя твой вкус и не вызывает восхищения, но если уж ты, канцлер, влюбился до смерти, я, разумеется, могу даровать вам брачный указ.

— Серьезно? — в глазах Цзи Чжо сверкнул огонек. На самом деле, у меня и правда есть человек, в которого я влюблен до смерти.

— Естественно, — лицо Е Цзинхуа осталось бесстрастным, голос звучал с легкой насмешкой. — Жаль только, что в твоей резиденции уже скрывается такая красавица. Канцлер, вы и правда мастер, даже боюсь представить, скольким девушкам вы разбили сердце.

Цзи Чжо: «……» Это была моя мать.

Су Цинлуань, которую все будто игнорировали, дернула Е Чжэ за рукав: может, мы уйдем и позволим этой парочке вдоволь пообщаться?

— Не стоит благодарности, император, вы мне льстите, — Цзи Чжо с аппетитным хрустом вгрызся в рульку. — Ваша забота о моем браке трогает меня до слез.

Как можно говорить о слезах, уплетая свиную рульку!? Е Цзинхуа нахмурился:

— Хотя у нас с тобой давние противоречия и мы вечно в ссоре, желание совершить доброе дело ради других у меня всё же имеется.

Вдовствующая императрица, наблюдая за этим зрелищем, не удержалась от вздоха: такого мастерского обмена любезностями — ругани, прикрытой флиртом — история еще не знала!

Кстати, она заодно подкинула идеи вроде: Дочь из семьи Сун хороша или Барышня из дома Лянь весьма недурна.

Трапеза проходила в оживленной атмосфере. Вдовствующая императрица Су была настолько гостеприимна, что императору было крайне неловко выпроваживать гостей обратно в Резиденцию канцлера.

В итоге он совершил стратегическую ошибку.

Милосердие к врагу — жестокость к самому себе, и это утверждение верно. Канцлер Цзи, наевшись до отвала, под предлогом необходимости прогуляться, чтобы еда лучше усвоилась, остался в Императорском кабинете, изо всех сил стараясь обозначить свое присутствие.

Бельмо на глазу! Маленький император даже не поднял головы, продолжая размышлять, как бы выставить этого человека.

— В этот раз всё удалось только благодаря мне, — бесстыдно принялся напрашиваться на похвалу Цзи Чжо.

Е Цзинхуа неохотно признал:

— Способности Павильона Фаньюань действительно неплохи.

Павильон Фаньюань был разведывательной структурой, которую канцлер выпестовал своими руками. Хотя его сотрудники были невероятно сплетливыми и праздными людьми, в этот раз, благодаря их обычной рутинной слежке, выяснилось, что один из людей Чжоу Лу подозрителен. Император решил сыграть на опережение и посмотреть, какова цель этого человека.

— Как идут допросы наемного убийцы? — спросил Е Цзинхуа.

— Не знаю, — невозмутимо ответил канцлер.

Е Цзинхуа подавился словами:

— Приказываю тебе немедленно пойти и заняться этим.

Цзи Чжо принял самый послушный вид:

— Я сейчас занят — сопровождаю императора, нет времени.

— Тогда иди после обеда, — тон Е Цзинхуа не допускал возражений.

— После обеда мне нужно написать оду о самом себе, я давно не восхвалял свои достоинства. — Действительно, очень занят, времени нет.

Почувствовав ауру убийственного намерения, исходящую от императора, Цзи Чжо пришлось добавить:

— Тот убийца оказался крепким орешком. Даже после того, как его избили в кровавое месиво, он не проронил ни слова. Я уже отдал распоряжение: использовать любые средства, чтобы выведать имя того, кто стоит за этим.

Мысленно выразив презрение к эффективности работы Резиденции канцлера, Е Цзинхуа начал выпроваживать гостя:

— Поручи это дело Жун Юэ, а канцлеру пора уходить.

Жун Юэ, Жун Юэ, зовет его так ласково…

Цзи Чжо закатил глаза.

Заметив, что гость медлит, Е Цзинхуа, сдерживаясь, всё же спросил с показным спокойствием:

— У канцлера есть еще дела?

Цзи Чжо немного подумал:

— …Та девушка в тот день не имеет ко мне никакого отношения.

Е Цзинхуа перелистнул страницу книги:

— О, та, что в зеленом, или та, что в желтом?

Цзи Чжо честно ответил:

— Ни одна из них.

Е Цзинхуа холодно хмыкнул, а закончив, спохватился: какое мне до этого дело!

— Так что, канцлер, кто вам больше по душе: дочь канцлера Вэня или вторая дочь из дома Чжао? — Е Цзинхуа приподнял бровь.

Цзи Чжо тяжело вздохнул, чувствуя поражение. Его возлюбленный — такой чувствительный маленький демон, к тому же с прекрасной памятью.

— Как-никак, в ту ночь я оказал императору услугу, верно?

При упоминании той ночи Е Цзинхуа пришел в ярость:

— Ты всё подстроил!

Маленький император поторопился с выводами — разве можно назвать это спланированным действием?

Цзи Чжо смутился:

— Вы сами тогда держали меня за руку и не отпускали…

Е Цзинхуа сжал кулаки: если бы я знал, то сразу затащил бы тебя в постель, не давал бы встать с нее несколько дней и ночей, чтобы ты больше не мозолил мне глаза!

— Похоже, в ближайшие дни у меня не будет времени, чтобы укреплять наши с императором чувства, — с сожалением произнес Цзи Чжо.

— Какая жалость… — хотя он так говорил, уголки его губ поползли вверх с вредной ухмылкой, не хватало только надписи «я счастлив» у него на лбу. — Это моя потеря.

Цзи Чжо успешно покрылся темными полосами: неужели обязательно так явно демонстрировать свою радость?

— Как же ты пришел к такому решению? — снова спросил Е Цзинхуа.

— Прекрасная дама пригласила на свидание, — спокойно произнес Цзи Чжо.

— Поздравляю, — еще спокойнее выдавил сквозь зубы Е Цзинхуа, желая бросить в Цзи Чжо стопкой докладов. — Не заставляй ту красавицу в Резиденции Цзи ждать слишком долго.

— И еще, побеспокойтесь о деле с наемным убийцей, канцлер. — Е Цзинхуа откинулся на спинку трона и небрежно закинул ноги на стол, вылитый образ распутного правителя. — Я долго думал, и, кроме канцлера, никто в государстве не справится с этой задачей.

— Мне стыдно за свою нерасторопность, — сказал Цзи Чжо, но глаза его не отрывались от ног императора. Он про себя вздохнул: какие длинные, в таких позах можно было бы…

Император, разумеется, не знал о тайных мыслях Цзи Чжо, он лишь хотел одного: раз у тебя свидание, то я не дам тебе провести его спокойно!

Тан Кэюй в Резиденции канцлера почувствовала, как дергается правый глаз, а затем разразилась оглушительным чихом.

Говорят, если приближаются неприятности, подергивание века и чихание всегда идут рука об руку!

Тан Кэюй взяла бумагу и перо, погрузившись в серьезные раздумья.

Первое: клевета со стороны сына. Сын, послушно свернувшись калачиком в объятиях императора, застенчиво бросил ему в рот виноградину: Сяо Хуа-хуа, моя матушка вчера опять приходила в резиденцию. Эта женщина целыми днями бездельничает, именно она сует тебе в руки красные яйца! И всё время подстрекает меня, маленького Чжо, стать императрицей. Но ты ведь знаешь, император, у меня нет никаких амбиций, я лишь хочу верно служить тебе, Сяо Хуа-хуа… Чмок!

Тан Кэюй едва не содрогнулась от отвращения к самой себе: фу, так странно, будто немного слабоумно…

Второе: у Цзи Я появилась новая пассия! Некая женщина с широкими плечами и мощной спиной несколько раз вильнула бедрами, совершила пируэт и припала к груди бывшего канцлера Цзи, отчего Цзи Я пошатнулся…

Ха-ха-ха, так тебе и надо! Тан Кэюй перечеркнула имя Цзи Я на бумаге крест-накрест.

— Старый черт, когда же ты на мне женишься? — кокетливо проворковала женщина, хлопнув платком по лицу Цзи Я.

— Моя душенька… — Цзи Я сдержал чих, — как только я разведусь с этой мегерой, я сразу пришлю за тобой восьмерку лошадей, чтобы забрать в Резиденцию канцлера. О, прелестница, моя душа, мое сердце, всё, что у меня есть — всё твое! С этого момента ты будешь хозяйкой дома, тещей императора…

— Я-я… — у женщины покраснели глаза.

— Моя прелестница… — Цзи Я смотрел на нее с нежностью.

Прелюбодеи! Бесстыдники! Тан Кэюй схватилась за сердце.

— Может, прикончим ее? — женщина провела пальцем по горлу. — Раз и навсегда.

— Глупышка, я уже давно подсыпал ей яд в чай, — Цзи Я покровительственно щелкнул ее по лбу.

Что? Яд? Тан Кэюй, погруженная в свои фантазии, обернулась посмотреть на чай, стоящий на столе, и увидела, что сидящий рядом человек уже позеленел.

— Тан Кэюй! — процедил сквозь зубы человек, который уже долгое время с любопытством наблюдал за переменами в выражении ее лица.

— Какой… какой яд ты мне подсыпал? — Тан Кэюй всё еще не могла прийти в себя.

— Порошок согласия, — Цзи Я бросил на нее взгляд. — Нужно, чтобы муж помог тебе избавиться от его действия?

Тан Кэюй без обиняков отрезала:

— Спасибо! Не нужно! Иди ищи свою глупышку!

Лицо Цзи Я почернело:

— …Кто такая глупышка?

— Ты еще называешь ее душенькой! — громко обвинила его Тан Кэюй.

Цзи Я: «……» Похоже, мания преследования снова обострилась.

— Сейчас я отведу тебя к Нань Уцзи, — Цзи Я развернул перед ней лист бумаги. — А теперь объясняй это.

— …Это у тебя с головой не в порядке, — Тан Кэюй начала неуверенно переводить тему.

Цзи Я не собирался уступать:

— Ты раздаешь долговые расписки направо и налево, ну надо же, какая предприимчивость. И вот еще, мы не посчитались за то, что ты взорвала кухню в Лавке Радости, заодно сварив любимую рыбу госпожи Ван. Моя супруга поистине талантлива.

Тан Кэюй заискивающе заулыбалась:

— Я-я…

— Хай-цзяо…

— Муженек…

— …Я оплачу твои долги, — холодно произнес Цзи Я.

Тан Кэюй расцвела:

— Мы с тобой — одно целое, всё твое — это мое, совместное использование ресурсов, понимаешь?

— Придется вернуть деньги, — Цзи Я изогнул губы. — Всего тринадцать тысяч лянов.

— А-а… — лицо Тан Кэюй исказилось от ужаса. — Ты, черт возьми, сводишь со мной личные счеты!

— Восемнадцать тысяч лянов.

Цзи Я просто зашел слишком далеко. Потерпи еще немного, сын скоро вернется, что значат какие-то двадцать тысяч!

— А-а! Опусти меня! Я еще не простила тебе историю с глупышкой! — Тан Кэюй, которую внезапно взвалили на плечо, яростно замахала руками и ногами.

Цзи Я мягко поцеловал ее в щеку и со вздохом произнес:

— Не дергайся, я прощаю тебе то, что ты сбежала.

Тан Кэюй, полудоверчиво-полусомневаясь, послушно позволила нести себя.

В Резиденции Цзи царил хаос: слуги метались туда-сюда, подметая и натирая полы.

Цзи Чжо с облегчением выдохнул: кажется, его мать наконец-то забрали.

А на каком-то живописном маленьком острове Тан Кэюй, обливаясь слезами, писала объяснительную записку: не навлекать неприятности, не уходить из дома, не расстраивать мужа…

Лжец, разве ты не сказал, что простил меня? Почему я всё еще должна писать эту ерунду?

Цзи Я рядом с ней наслаждался ее обиженным видом, время от времени засовывая ей в надутые губы конфету.

Что и говорить, в таких делах бывший канцлер Цзи действительно был мастером воспитания.

http://bllate.org/book/29281/3556431