Он так сильно горит, капельницу ещё не прокапали, а он спустился вниз в такой лёгкой одежде и простудился... К счастью, управляющий Линь проявил бдительность. Если бы он так пролежал в лифте всю ночь, у него начались бы фебрильные судороги.
Линь Хэ стоял в нескольких шагах у кровати, глядя на бледного человека.
Цяо Янь был ровесником его сына, в нормальной жизни он находился бы лишь в том возрасте, когда ещё учатся в университете, но он был вынужден слишком рано начать карьеру, крутиться в шоу-бизнесе, терпеть пересуды за спиной и при этом жить в постоянном страхе.
— Стоит ли... сообщить об этом помощнику Яну?
— Цзян Имин всё равно не станет переживать, — равнодушно произнёс Линь Хэ. — Раньше ведь тоже такое бывало.
Единственным стандартом здоровья Цяо Яня для Цзян Имина было то, чтобы тот просто оставался в живых. Как-то раз у Цяо Яня даже развился миокардит на фоне высокой температуры, но Цзян Имину было абсолютно всё равно, он даже разозлился из-за того, что Цяо Янь самовольно покинул виллу.
К счастью, Цяо Янь от начала и до конца обладал невероятной жизнестойкостью: спустя час жар спал, и когда он очнулся от забытья, в комнате остался один.
За окном только брезжил рассвет. Всё тело Цяо Яня ломило от слабости, суставы ныли так, что он едва мог пошевелиться, и лишь с большим трудом ему удалось приподняться и прислониться спиной к изголовью кровати.
В голове царил некоторый беспорядок. Опустив взгляд, он заметил на тыльной стороне левой руки пластырь и понял, что сам не помнит, когда и как очутился в постели.
— Дядя Линь? — с опаской позвал Цяо Янь.
Дверь тут же отворилась:
— Маленький господин, вы проснулись. Жар ещё до конца не спал, не хотите ли отдохнуть ещё?
— А где господин Цзян?
Он чётко помнил, что вчера Цзян Имин собирался подняться наверх, чтобы переспать с ним, однако, помимо ломоты во всём теле от высокой температуры, в остальном он чувствовал себя привычно, да и воспоминания обрывками исчезли.
— Господин Цзян... ещё вчера вечером уехал вместе с Се Янем.
Цяо Янь на мгновение замер, погрузившись в оцепенение, и лишь осознав скрытый смысл этих слов, слегка кивнул.
— Я велю кухне приготовить завтрак. Сегодня похолодало, маленькому господину стоит одеться теплее.
Электрические шторы медленно раздвинулись, окрасив далёкое небо в оранжево-красные тона. Цяо Янь неотрывно смотрел на постепенно поднимающееся за окном утреннее солнце, как вдруг в дверь снова постучали и раздался голос Линь Хэ:
— Маленький господин, приехал помощник Ян, завтрак вам подадут в комнату, спускайтесь вниз, как только приведёте себя в порядок.
Обычно Ян Юань неотступно следовал за Цзян Имином, и ситуации, когда он приезжал один, случались крайне редко. Единственный раз это произошло тогда, когда он с мягкой улыбкой передал слова Цзян Имина — всего одну фразу, из-за которой Цяо Янь провёл взаперти на вилле целых полмесяца.
Появление Ян Юаня в такой момент говорило само за себя: ничего хорошего он принести не мог.
Цяо Янь снял одежду и прошёл в ванные комнаты. Мытьё заняло чуть больше времени, чем обычно, а когда он вышел, переодевшись, на письменном столе уже стоял завтрак. Видимо, учитывая, что у него после жара совсем не было аппетита, всё ограничилось лёгкими кашами.
Приехал не Цзян Имин, к тому же не было этой почти параноидальной привязки ко времени — Цяо Яню не требовалось за пять минут очнуться ото сна и предстать перед ним с безупречным видом, поэтому он смог более-менее спокойно позавтракать.
В гостиной на первом уровне шторы панорамных окон были плотно задвинуты, горела лишь половина ламп, входная дверь оставалась запертой. Ян Юань стоял перед ступенями, ведущими на цокольный этаж:
— Господин Цяо, спуститесь со мной вниз.
Ощущение предельной тревоги мгновенно впилось в нервы Цяо Яня. Что бы ни делал Ян Юань — всё исходило по воле Цзян Имина, у него самого не было ни малейшего шанса на сопротивление. Цяо Янь так и остался стоять на месте, внутри него разыгралась бурная борьба.
— Господин Цяо?
— Я понял. — Тело Цяо Яня слегка задрожало, а в памяти настойчиво всплыли воспоминания, к которым ему совсем не хотелось возвращаться.
Изначально это была обычная домашняя киностудия с примыкающей к ней просторной спальней. Из-за обустроенного светового колодца в солнечные дни туда проникал дневной свет, так что помещение не казалось мрачным и даже выглядело довольно уютным — если бы не полмесяца назад, когда по приказу Цзян Имина световой колодец заложили, заперев Цяо Яня в подвале на целых полмесяца и даже отобрав у него телефон.
Там, куда не проникал солнечный свет, Цяо Янь полностью утратил ощущение времени: помимо приёмов пищи, всё остальное сводилось к постели с Цзян Имином — впрочем, спать не получалось, потому что стоило Цяо Яню сомкнуть глаза, как его начинали мучить кошмары.
Нахлынувший из глубин души страх заставлял Цяо Яня двигаться невероятно медленно; чтобы благополучно спуститься, ему приходилось держаться за стены коридора почти на каждом шагу.
Световой колодец по-прежнему оставался замурованным, в подвале не было включено света, и единственным мертвенно-бледным источником сияния служил экран.
Ян Юань стоял рядом с проекционным полотном, на котором была запечатлена поставленная на паузу видеозапись — кадр застыл на том самом складе, где Цяо Янь в последние дни снимался в кино.
Значок паузы как раз закрывал лицо человека, подвешенного за цепи в самом центре. Цяо Янь почти мгновенно сообразил, что это такое; у него не осталось сил гадать, каким образом видео оказалось у Цзян Имина, ноги моментально стали ватными.
— Господин Цяо, генеральный директор Цзян уже отозвал иск, сначала досмотрите эту запись.
Мертвенно-бледный свет проектора падал на лицо Ян Юаня, отчего даже хорошие новости казались окутанными мраком, словно предвещая нечто более глубокое и опасное. Цяо Янь инстинктивно повернулся, намереваясь бежать, но стоило ему развернуться, как он врезался в широкие и крепкие объятия.
Цзян Имин был выше его почти на десять сантиметров, и Цяо Яню даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, в кого именно он врезался. Ноги вмиг подкосились, и он испуганно пролепетал:
— Господин Цзян...
— Хорошее представление ещё не началось, куда ты собрался?
Цзян Имин обхватил Цяо Яня за тощую талию и одним резким движением поднял на руки, усадив на диван. Не терпящим возражений жестом прижав его за плечо, он ухватил его за подбородок:
— Это ведь специально для тебя приготовлено, открой глаза пошире и смотри внимательно.
Видео возобновило воспроизведение, и теперь, когда ничто больше не заслоняло обзор, Цяо Янь наконец разглядел, что на экране был вовсе не он, а Се Янь.
Се Янь висел подвешенный точно так же, а сверху непрерывным потоком лилась ледяная вода. Не прошло и минуты, как он окончательно потерял сознание и обмяк.
Зрачки Цяо Яня сузились до точек.
Он отчаянно забился, пытаясь отвернуться, но пальцы Цзян Имина сжались ещё крепче, и на мгновение Цяо Яню даже показалось, что его кости сейчас захрустят.
— Я не хочу смотреть! — хрипло выкрикнул Цяо Янь, доведённый до отчаяния, и зажмурился.
— Не посмотришь — иск не отзову.
Цзян Имин остался глух к его мольбам. Услышав эти слова, Цяо Янь резко распахнул глаза и уловил доносящийся из видео бесстрастный голос самого Цзян Имина:
— Я, разумеется, не люблю его.
Всего одна фраза, каждое слово которой разило точно раскалённая игла, вонзаясь в самую грудь Цяо Яня. Всё его тело похолодело, а глаза мгновенно покраснели.
Видео на экране продолжало идти: потерявшего сознание Се Яня силой привели в чувство, сверху снова хлынула вода из орудия пыток, и Се Янь наконец сломался, завопив:
— Я скажу! Я всё скажу!!
Вода прекратила течь, и Се Янь, весь дрожа, забормотал:
— Я, я виноват перед Цяо Янем, это я, это я подкупил сценариста и второго режиссера, чтобы они переписали сценарий, и переслал готовый вариант генеральному директору Цзяну. Я хотел таким способом сжить Цяо Яня со свету, а потом занять его место на съёмках, во всём виноват я! Простите! Умоляю, пощадите меня, ууу.
Камера затряслась, и в кадре появилось лицо второго дяди Цяо Яня. Всегда горделивый и смотрящий на всех свысока мужчина стоял на коленях, передвигаясь на четвереньках:
— Янь-янь, прости меня, я не должен был натравливать тебя на генерального директора Цзяна... Ах-ах!!
На этом видео резко оборвалось. Цяо Янь наконец ослабил хватку на лице Цяо Яня и, перехватив его за шею сверху вниз, лёгким усилием заставил запрокинуть голову. Даже под таким углом его покрасневшие глаза выглядели настолько безупречно, что хотелось уничтожить эту красоту.
— Они приносят тебе извинения, — голос Цзян Имина был тих, но в то же время в его тоне таилось лёгкое раздражение. — Чего ты плачешь?
Цяо Янь продолжал что-то сдавленно бормотать себе под нос, с отчаянием зажмурившись. Цзян Имин наклонился ближе к его уху и услышал лишь одну фразу, которую тот непрерывно повторял:
— Я виноват.
Глава 5. Он — ваза для цветов, марионетка продюсеров, запертая...
С сухим щелчком в подвале зажглись светильники.
Цзян Имин согнутым пальцем провёл по родинке в уголках глаз Цяо Яня:
— В чём же ты виноват?
Его персиковые глаза были переполнены слезами, от прежней упрямой гордости не осталось и следа. Цяо Янь не стал ничего объяснять, а вместо этого внезапно вцепился в запястье Цзян Имина, приподнялся и, дрожа, прильнул к нему поцелуем.
Виноватым мог оказаться второй дядя Цяо Яня, Се Янь или даже сам Цяо Янь, но только не тот, кто стоял на вершине власти.
Внезапная ласка заставила тело Цзян Имина напрячься. Нахмурившись, он ухватил Цяо Яня за затылок и отстранил от себя, но заметив катящиеся по щекам парня слёзы, на мгновение замер, а затем усмехнулся.
За два года брака, как бы изощрённо Цзян Имин ни терзал его, Цяо Янь ещё ни разу не проронил ни слезинки, а сейчас эти прохладные капли непрерывным потоком падали прямо на шрам на ладони Цзян Имина, словно он намеревался выплакать все те слёзы, что сдерживал за всё время супружества.
Он просто смотрел на Цзян Имина заплаканными глазами и чеканил каждое слово:
— Господин Цзян, я стану вашим самым идеальным любовником.
Цзян Имин приподнял бровь, в глубине его глаз затаилась улыбка — судя по всему, нынешний Цяо Янь пришёлся ему по вкусу. Даже движения его рук стали мягче, почти нежно скользнув с шеи на щеку и в конце концов застыв на губах Цяо Яня:
— Тогда покажи мне, насколько ты идеален.
Температура тела, только что вроде бы пошедшая на спад, вновь угрожающе поползла вверх. Цяо Янь с усилием зажмурился, глубоко вздохнул и сам подался навстречу. Расстояние между ними сократилось настолько, что Цяо Янь отчётливо ощущал жар, исходивший от тела Цзян Имина.
Странно: человек, чьё сердце холоднее ядовитой змеи, всегда оставался таким обжигающе тёплым.
Цзян Имин отсутствовал целую неделю. Для Цяо Яня, который неделю не знал близости и к тому же всё ещё температурил, не оставалось ни единого шанса на сопротивление. Словно тряпичная кукла, он позволял переворачивать себя снова и снова, и даже когда от невыносимой боли он пытался вцепиться в него пальцами, это воспринималось лишь как кокетство.
Однако покорность вовсе не означала снисхождения со стороны Цзян Имина — напротив, мучения стали ещё изощрённее. Несколько раз Цяо Яню казалось, что в следующее мгновение он потеряет сознание, но именно в этот момент Цзян Имин останавливался, дожидаясь, пока тот придёт в себя.
Когда всё наконец подходило к концу, Цяо Янь поднял отяжелевшие веки — зрение уже начало затуманиваться, но он всё же упрямо протянул руку и вцепился в запястье Цзян Имина.
Обжигающее тепло чужой ладони заставило Цзян Имина слегка нахмуриться. Он перевёл взгляд на болезненно бледные, но невероятно яркие глаза напротив, в которых плескалось слишком много эмоций. Цяо Янь приоткрыл опухшие губы и, кажется, не столько обращаясь к кому-то, сколько говоря сам с собой, прошептал почти бесшумно:
— Если вы меня не любите... зачем тогда всё это делаете?
Не дожидаясь ответа Цзян Имина, Цяо Янь закрыл глаза, его рука разжалась и безвольно упала вдоль тела.
— Цяо Янь.
Ледяным тоном окликнул его Цзян Имин. Ответа не последовало.
http://bllate.org/book/29266/3554506
Готово:
