Знающие люди с первого взгляда поняли, что эти узоры — отнюдь не простое украшение: каждый из них представлял собой мощный иллюзорный массив. Столь масштабный подход сразу выдавал в Облачной Колеснице необычайное высокоуровневое духовное сокровище.
Такое сокровище, попади оно в руки средней по силе организации Иньчжоу, вроде Врат Духовного Меча, стало бы главной гордостью и святыней секты. Даже глава или старейшины не осмелились бы без веской причины извлекать его на свет.
Оставалось лишь признать: истинный Преподобный Меча, ведь даже вещи, которые он достает невзначай, оказываются первоклассными артефактами.
Облачную Колесницу со всех сторон окутывали легкие, словно туман, полога, сквозь которые едва угадывался чей-то силуэт. Когда колесница опустилась, от дуновения ветра одна из занавесей чуть приподнялась, обнажив край водянисто-голубого подола, в который был облачен сидевший внутри человек.
Даже ткань этого одеяния явно была не из простых: по ней, подчиняясь какому-то неведомому ритму, струился призрачный свет.
Даже Верховный старейшина Врат Духовного Меча, пребывавший на стадии Превращения Божества, почувствовал головокружение, стоило ему присмотреться внимательнее. Он поспешно отвел взгляд, ощущая внутренний трепет: воистину, Преподобный Меча непостижим, если даже на простой одежде его ученика выгравированы столь грозные массивы.
Колесница замерла. Восемнадцать служанок выстроились вокруг нее. Благовония в курильницах погасли, музыка умолкла.
Толпа пришла в себя и с замиранием сердца уставилась на силуэт внутри. Никто не заметил, что Фу Хаотянь, до этого пребывавший в крайнем возбуждении, теперь стоял с перекошенным лицом, которое почернело, словно днище котла, а в глазах читалась нескрываемая, жгучая ненависть.
Из колесницы донесся ясный и мягкий голос: Господа, все можно обсудить мирно. Сражения и убийства — это нехорошо, ведь если вы ненароком повредите здешние горы и воды, будет крайне досадно.
Толпа на мгновение замерла. Неужели это голос самого Преподобного Меча? Слишком уж молодо он звучит.
И тут же раздался скрежет зубов Фу Хаотяня, который срывающимся голосом вопросил: Почему здесь ты?! Где учитель? Почему учитель не пришел?
Голос человека в колеснице оставался таким же ясным, мягким и неторопливым.
Неужели ты сам не понимаешь, почему он не пришел? Ты действительно считаешь, что достоин того, чтобы учитель явился сюда из-за такой пустяковой проблемы? Даже собственным мечом управлять не в состоянии, позволил ему подчинить себя — просто никчемный слабак.
Собравшиеся безмолвствовали.
Фу Хаотяня буквально перехватило от возмущения, его лицо то бледнело, то синело, выглядя невероятно жалко.
Цзиньсю не могла вынести вида униженного возлюбленного и в ярости воскликнула: Как ты смеешь так говорить! Фулан — любимый прямой ученик Преподобного Меча и наследник Меча Одинокой Луны! Что ты за ничтожество, чтобы сметь попрекать его!
Ха, наследник Меча Одинокой Луны? — усмехнулся человек в колеснице. — Попробуй позвать его, посмотри, откликнется ли Меч Одинокой Луны?
Фу Хаотянь молчал.
Цзиньсю гневно сверкнула глазами: Это личный меч Преподобного Меча, естественно, он слушается только хозяина! Как он может слушаться Фулана? Ты просто намеренно ставишь его в неловкое положение!
Человек в колеснице протянул руку, тонкую, как отполированный нефрит, и небрежно поманил в сторону Меча Одинокой Луны.
К изумлению присутствующих, меч тут же оторвался от земли, стремительно взлетел к колеснице и, радостно звеня, совершил вокруг нее круг. Затем, опустив острие вниз, он замер у входа, словно верный страж.
То, с каким подобострастием он это сделал, заставило всех остолбенеть. Куда подевалась та ледяная гордыня и опасная холодность, из-за которой к нему никто не смел и приблизиться?
У людей буквально отвисли челюсти — никто не мог поверить, что это тот самый легендарный Меч Одинокой Луны. Не подделка ли это?
В этот момент служанки раздвинули облачные занавеси, и из колесницы медленно вышел высокий стройный юноша.
Едва взглянув на него, все замерли, лишившись дара речи.
Молодой человек обладал поистине редкой красотой. Даже Фу Хаотянь и Цзиньсю, сами по себе отличавшиеся привлекательностью, меркли на его фоне.
Кожа, словно застывшее топленое молоко, брови — будто выписанные тушью, фениксовы глаза, сияющие живым блеском, слегка приподнятые уголки которых придавали взгляду одновременно насмешливость и нежность — казалось, он воплощал собой саму суть романтичности и глубокой сердечной привязанности.
Длинные ресницы, изящный нос, чувственные губы — каждая черта лица была доведена до совершенства. Создатель, казалось, вложил в него всё свое мастерство, не скупясь ни на что.
На нем был надет небесно-голубой халат с широкими рукавами — самый модный фасон на текущий момент, украшенный вышивкой восходящей луны над тысячами гор и бегущими потоками рек. Поверх него была наброшена серебристая прозрачная накидка, создававшая эффект туманной дымки над горными пиками, что придавало облику еще большую загадочность.
Пояс с золотым шитьем подчеркивал стройную фигуру юноши, а на нем, небрежно обвиваясь в три оборота, висела цепочка из пятицветных полупрозрачных жемчужин. При каждом его шаге жемчужины тихонько звенели, издавая чистый и приятный звук.
Его изысканные манеры и неземной облик заставили людей на миг забыть обо всем, лишь восхищаясь этим безупречным благородным юношей.
И лишь Верховный старейшина, глава и несколько других старейшин Врат Духовного Меча сохраняли странные выражения лиц, то и дело бросая подозрительные взгляды на богато украшенную одежду и аксессуары гостя.
Юноша сложил ладони в приветственном жесте и с мягкой улыбкой произнес: Моя фамилия Инь, зовут Сюэ Чэнь. Я старший ученик Владыки Меча Синтянь и главный ученик Секты Меча.
Представившись, он бросил мимолетный взгляд на все еще ошеломленную Цзиньсю и со вздохом добавил: Учитель опасался, что мне опасно выходить в мир в одиночку, поэтому пожаловал мне свой личный меч. Он сказал: пока меч при мне, это все равно что он сам рядом, и он обязательно меня защитит. Виноват, что моя культивация столь слаба, что я заставил учителя волноваться.
……
Разве фраза пока меч при мне должна пониматься именно так?
Цзиньсю молчала, словно прислушиваясь к звуку воображаемой пощечины, которая только что прилетела ей по лицу.
Остальные присутствующие невольно перевели взгляды на Фу Хаотяня, чья стадия культивации была на две ступени ниже, чем у Инь Сюэчэня, и замялись.
Если Инь Сюэчэнь, находящийся на поздней стадии Золотого Ядра, должен брать с собой Меч Одинокой Луны, то не должен ли Фу Хаотянь, который, по слухам, был еще любимее учителем, но обладал лишь начальной стадией Золотого Ядра, повсюду возить с собой самого Преподобного Меча?
Взгляды людей и выражение их лиц были слишком красноречивы.
Фу Хаотянь чувствовал себя невыносимо униженным, его лицо горело от стыда.
Он просто не мог сказать вслух, что учитель был настолько предвзят — и предвзятость эта достигала таких высот, что никто бы не поверил.
Его молчание в глазах окружающих выглядело куда более красноречивым. О том, что Преподобный Меча принял двух прямых учеников, знали все.
http://bllate.org/book/29257/3553727
Готово:
