— Слушаюсь.
Кто бы мог подумать, что Евнух Юань, уйдя на разведку, так и не вернется до самого вечера.
Фэн Юэ за ужином съел всего несколько ложек, прополоскал рот и велел служанкам всё убрать.
Евнух Юань до сих пор не вернулся — судя по всему, ситуация оказалась сложной. Сяофэн был так чист, добр и слаб, интересно, как сильно над ним издеваются?
Желая успокоить мысли, Фэн Юэ отправился в кабинет и взял полистать книгу по военному делу.
В час юй служанки начали зажигать фонари во всех углах Княжеской резиденции. Фэн Юэ, чувствуя тревогу на сердце, отложил книгу, как вдруг управляющий Чжао, высоко поднимая полы одежды, со всех ног примчался к нему:
— Великий князь, Евнух Юань вернулся!
В груди Фэн Юэ вспыхнула радость. Он резко вскочил на ноги, но перед глазами вдруг потемнело, в голове зашумело, и он снова рухнул в кресло.
Он уперся ладонью в лоб, мысленно коря себя: из-за тяжелого ранения его ци и кровь были истощены, и ему действительно не следовало поддаваться столь сильным эмоциям.
Нельзя больше пускать всё на самотек, как в прошлой жизни — раз нужно поправлять здоровье, значит, придется лечиться.
— В-великий князь, умоляю, не переутомляйтесь, излишние думы тоже вредны, — с тревожным лицом управляющий Чжао шагнул вперед и поддержал его. — Потихоньку, вставайте помедленнее, нельзя делать резких движений.
Фэн Юэ отмахнулся, отстраняя руку управляющего Чжао:
— Пустяки. Где Евнух Юань?
Только он это произвел, как Евнух Юань уже быстрым шагом добрался до дверей, стремительно подбежал и отвесил поклон:
— Старый слуга приветствует Великого князя.
Фэн Юэ отпустил управляющего Чжао и с бесстрастным лицом спросил:
— Удалось что-нибудь узнать?
— Отвечая Великому князю, разузнал…
Фэн Юэ нахмурился:
— Так говори же.
Евнух Юань мялся, не договаривая, но, взглянув на то, с каким нетерпением ждет их Великий князь, все же честно доложил:
— Старый слуга подкупил двух служанок из задних покоев Поместья Вэй, и те рассказали, что на самом деле никакой иной причины нет. Просто этот гэ-эр, рожденный от наложницы, сам не захотел идти, а заставил двух своих младших братьев.
Лицо Фэн Юэ окаменело:
— Быть может, есть иные причины?
— Те служанки из Поместья Вэй сказывали, что гэ-эр Сяофэн с детства рос праздным, к наукам не стремился и даже читать не любил. Старый слуга полагает, что он испугался заточения в учебных классах и потери свободы.
Фэн Юэ отчего-то почувствовал себя виноватым, взял малахитовую чашку для чаю, сделал легкий глоток, перевел дыхание и заговорил несколько неуверенным тоном:
— Не может быть… Наверняка кроется еще какая-то тайна. Он лишь с виду такой, а на деле способен вынести любые тяготы и прекрасно понимает, как себя вести.
— Э-э… — Евнух Юань передернул метелкой в руке, его глаза забегали туда-сюда, не смея прямо смотреть на Великого князя. — Вообще-то, старый слуга еще и проследовал за этим пятым молодым господином Вэй всю дорогу.
— О? — В конце фразы послышался едва уловимый трепет. — Что… он делал?
Евнух Юань редкостно улыбнулся, с присущей старшим снисходительностью и добротой:
— Да ничего особенного. В полдень он отправился в павильон Ваньсян, заказал в одиночку десять блюд, покончив с ними, с четверть часа прогуливался по уличке, после чего направился в обитель Цзымо пить вино и провел весь вечер, развлекаясь тамошними танцовщицами.
— В обители Цзымо одни танцовщицы. Что он, будучи гэ-эром, мог делать с толпой танцовщиц?
— Он и те танцовщицы обменивались головными уборами с цветами.
Сердце Фэн Юэ, висевшее до этого в воздухе, окончательно рухнуло: Сяофэн просто терпеть не может учебу, в будущем он даже не поймет любовных стихов, которые тот ему прочтет!
— Все равно нужно придумать способ отправить его в учебные классы, пусть побольшему научится.
Евнух Юань изумился:
— Великий князь и впрямь так сильно заботится об этом пятом молодом господине Вэй.
— Об этом никому не говори, включая мою матушку. Ты потрудился на славу, Евнух Юань, ступай к себе, отдохни.
— Слушаюсь.
Фэн Юэ тихо вздохнул, вернулся на кушетку и забормотал:
— Лишь бы его не обижали — и то ладно.
*
Вэй Сяофэн никогда не ходил в передние покои трапезничать вместе с главой семьи, поэтому никто не обращал внимания на то, что он дрыхнет до полудня.
В тот день он, как обычно, продолжал нежиться в постели и не желал вставать, как вдруг Вань Линсюй ураганом ворвалась в его спальню и сдернула с теплого шелкового одеяла.
— Мой дорогой гэ-эр, ты все еще можешь спать? Небо же вот-вот рухнет!
— М-м… — Вэй Сяофэн потер в уголке глаз заспанные выделения и озадаченно произнес: — Небо же целое, с чего ему рушиться? Не нарушай моих сладких снов, я еще не выспался!
Пока Вань Линсюй здесь изводилась от беспокойства, Вэй Сяофэн продолжал лежать «соленой рыбой», даже не переворачиваясь.
— Быстро вставай! — Вань Линсюй снова приподняла его. Вэй Сяофэн зашатался и склонился набок, тогда Вань Линсюй выпрямила его тело и широко раскрыла ему оба века. — Ах ты бедствие этакое! И когда только ты умудрился привлечь старшего сына семьи Ван? Сегодня утром он привел сваху с предложением о браке — хочет взять тебя в боковые супруги!
— Я тут в задних покоях живу, ни в чем не нуждаясь, с какой стати мне набиваться в семью Ван вторыми людьми?! Старший сын семьи Ван что, с катушек съехал и бесится?!
Вэй Сяофэн закатил глаза до боли.
Верно, тот гэ-эр из семьи Ван вернулся и наплел своему старшему братцу всяких небылиц, вот старший из Ван и возгордился настолько, что явился собственной персоной.
Подумав об этом, Вэй Сяофэн сердито вскочил с постели. Даже не надев верхнюю одежду, он расстелил кусок ткани и аккуратно завернул в него серебряные банкноты вместе с любимыми заколками и украшениями.
Вань Линсюй в этот момент растеряла все мысли:
— В такое время ты узел собираешь — это зачем?
— Конечно, бежать! С характером моего отца и госпожи Цинь, раз уж они с таким трудом дождались человека, готового взять меня замуж, плевать, какая там кривая дыня или треснутый финик, они железно решат выдать меня замуж!
— Если ты вот так сбежишь, куда девать лицо твоего отца и всей семьи Вэй?
— Да какие они люди чести, какая им честь нужна?
Все расходы большой семьи Вэй эти годы держались на проживании за счет приданого его матери. Если подобный позорный семейный сор вынесет наружу, семью Вэй просто забросают плевками.
Словно от удара молнии, Вань Линсюй опомнилась, ее глаза затуманились слезами:
— Ладно, я тоже побегу с тобой! Если ты сбежешь, я останусь одна, и отец станет срывать злость только на мне, а я этого вынести не смогу.
— А как же третий брат?
— Твой третий брат — молодой господин, он учится в Столичной академии, и семья Вэй еще рассчитывает на то, что он сдаст экзамены и получит ученическую степень! Мы с тобой другие, нас что кругли, что сплющивай — стерпим.
— Матушка, вы правы! — С этими словами он закинул узелок на плечо и уже собрался броситься к двери.
— Вернись! — Вань Линсюй схватила его и швырнула в него верхнее платье: — Оденься!
— И то правда, чего это так холодно! Разозлили меня… — Вэй Сяофэн наспех облачился в верхнюю одежду и принялся торопить Вань Линсюй: — Ступайте скорее к себе в комнату, заберите серебряные банкноты и все ценности, пока они не заметим, бежим искать прибежища у родственников по материнской линии!
Едва матушка с сыном добежали до двора, как путь им преградил управляющий с прислугой.
— Куда это матушка Вань собралась вместе с пятым молодым господином? В передних покоях хозяин все еще принимает гостей и как раз ждет пятого молодого господина на смотрины!
Вэй Сяофэн свирепо надулся и проговорил осипшим от злости голосом:
— Я не пойду! Пусть идут и отправят малого седьмого!
Управляющий ухмыльнулся, словно старый лис, и в его взгляде мелькнула острая хитрость:
— Старший молодой господин семьи Ван назвал именно пятого молодого господина, разве от этого откажешься? Мелкий слуга лишь исполняет приказ. Если звать госпожу Цинь, чтобы она тут устроила нагоняй, не слишком ли безобразно получится?
Вань Линсюй испуганно дернула Вэй Сяофэна за рукав, призывая не горячиться.
В груди Вэй Сяофэна тяжело давило, словно навалился огромный валун. Он сунул узелок Вань Линсюй:
— Матушка, ступайте-ка пока в комнату. Смотрины так смотрины — если я не соглашусь, неужто он меня свяжет и силой в семью Ван утащит?
Только тогда в глазах управляющего мелькнула улыбка:
— Очень хорошо, что пятый молодой господин это понимает. Прошу за мной.
Прибыв в передние покои, они застали идилличеную картину: хозяйка дома семьи Вэй, Цинь Суфан, лучась улыбками, разглядывала старшего сына семьи Ван и то и дело предлагала ему отведать чаю.
Старшие брат и сестра из главной ветви прятались за ширмой и хихикали, предвкушая хорошее представление.
Увидев, как Вэй Сяофэн переступает порог передних покоев, госпожа Цинь пропела звонким голосом:
— О, а вот и пятый молодой господин! Ну же, иди сядь рядом с матушкой.
Вэй Сяофэн с жалким выражением лица отвесил поклон, бросив косой взгляд на сидевшего слева в кресле тайши Ван Тайчуаня: руки и ноги короткие и толстые, черты лица расплывчатые, сам еще не в летах, а брюхо выпирало так, словно он носил ребенка месяцев семи-восьми. От этого его маслянистого, самоуверенного взгляда, устремленного на него, глаза просто пачкались!
Госпожа Цинь изобразила скромность и добродетель и нравоучительно произнесла:
— Наш пятый молодой господин, хоть и не отличается такой же изворотливостью и начитанностью, как другие гэ-эры, но берет своей чистой, кроткой натурой. То, что он удостоился благосклонности молодого господина Вана — великое счастье для пятого молодого господина. Если удастся заключить столь славный союз, это станет истинной милостью небес, суженым брачным узом, вымоленным в прошлой жизни!
Вэй Сяофэн «вывалил» съеденное угощение обратно, снова и снова содрогаясь в рвотных позывах, ополоснул рот чаем, но, не найдя на месте плевательницы, выплюнул грязную воду обратно в чайную чашку.
Даже заглядывавшийся на его красоту Ван Тайчуань скривился от омерзения так, что его черты лица перекосило.
Вэй Сяофэн посчитал это обменом любезностями: раз уж тошно всем, то тошно должно быть одинаково.
Лицо Вэй Синхэ позеленело от гнева, и он понизил голос, яростно рявкнув:
— У тебя вообще есть хоть капля манер?!
— Отец, меня тошнит до ужаса, всё подступает к самому горлу, я никак не мог это проглотить, — жалобно протянул Вэй Сяофэн, с покрасневшими уголками глаз.
Госпожа Цинь с трудом сдерживала гнев, ее так и снедало бешенство, но приходилось выдавливать из себя мягкую и благосклонную улыбку:
— Молодой господин Ван, не извольте гневаться, обычно пятый молодой господин не такой.
Ван Тайчуаня от отвращения воротило так, что он не мог сглотнуть даже чай, и он поспешно произнес:
— Раз уж чай испит, судя по погоде, скоро пойдет дождь, пожалуй, мне лучше вернуться пораньше.
Госпожа Цинь:
— Так как же насчет свадьбы вас и пятого молодого господина?
Ван Тайчуань:
— Об этом больше ни слова, больше ни слова! Это младший проявил бестактность, младший откланивается!
С этими словами он стремглав выбежал вместе со свахой.
— А ну падай на колени! Управляющий, принеси розги! — Вэй Синхэ в этот день был твердо намерен как следует проучить его. — В прошлый раз ты в императорском саду во время банкета оскорбил Гуанлин-вана, и я еще не успел тебя наказать, а теперь ты снова ведешь себя столь безрассудно. Если сегодня же как следует тебя не обуздать, завтра ты разве не взлетишь до небес?!
Вэй Сяофэн тут же рухнул на колени, принявшись наперебой умолять о пощаде — так он хоть сможет отделаться меньшими мучениями.
— Отец, я виноват, не могли бы вы меня не бить? Розги так больно секут.
Цинь Суфан поджала губы, прищурив уголки глаз, глядя на него как на кучу смердящей грязи, и в ее взгляде сквозило нескрываемое отвращение:
— Тебя и впрямь следует наказать. Я бы и рада замолвить за тебя словечко, да даже не знаю, с чего начать!
Управляющий принес розги. Вэй Синхэ с самого детства недолюбливал этого гэ-эра в доме и бил от души, не сдерживая силы: занеся розгу, он принялся хлестать Вэй Сяофэна одну за другой.
Вэй Сяофэн завыл от боли, закрываясь руками. Розга ударила по рукам, он отвел их за спину, и тогда лоза опустилась на плечи…
http://bllate.org/book/29251/3552886
Готово:
