Готовый перевод If You Can't Get It, Don't Ask / Не можешь получить — отпусти: Глава 11

Рюмки опрокинуты трижды — и язык развязывается сам собой. Гао Жун тоже заговорил откровенно, особенно в такой шумной обстановке, как уличный ресторанчик, где кажется, что сказанные слова просто растворятся в толпе и не будут иметь никаких последствий, едва выйдешь за порог.

— Я ведь тоже думал об этом, — вздохнул Сунь Жуй. — Сначала никак не мог решиться... Ой, я ведь и съемочную группу учитывал. А потом немного по-другому посмотрел на вещи: зачем мне тратить столько сил? Всё равно в будущем его путь не будет гладким. В этой тусовке ведь так трудно пробиться, верно? Мы оба это знаем.

— Ты мне очень помог, — искренне сказал Гао Жун.

Сунь Жуй немного захмелел, и лицо его порозовело:

— Наверное, ты стерпел всё ради инвестиций, я понимаю... Наша возня ведь доставила тебе столько хлопот? Да и актер из меня никудышный...

Теперь, когда Сунь Жуй был так честен, Гао Жун вспомнил, как утром наорал на него, и ему даже стало немного неловко:

— Было немного...

— Да, играю я плохо, и отношение в последнее время было скверное... Ты правильно меня отчитал, я просто жутко испугался. Меня ведь отродду никто особо не критиковал, вот я и загордился, нос задрал, — Сунь Жуй потер голову, и голос его становился всё тише.

— А я-то боялся, что после такой взгочки ты вообще бросишь всё и уйдешь, — Гао Жун понял, что Сунь Жуй и вправду не держит зла и история исчерпана, поэтому расслабленно пошутил.

— С чего бы? У меня сердце не из стекла сделано, — ответил Сунь Жуй и с молодецкой удалью осушил еще одну чашку.

Хотя выпить предложил Гао Жун, сейчас Сунь Жуй пил куда яростнее. Он принадлежал к тем людям, у которых от алкоголя легко краснеет лицо: пьяным он еще не был, но щеки уже вовсю полыхали. Опасаясь, как бы тот не перебрал, Гао Жун начал угощать его закусками и советовать пить помедленнее.

— Нет. Сегодня я хочу напиться вдоволь. За последнее время я ни с кем не пил, и никто из них даже не знает, что я расстался с пассией... Меня обманули. Я не могу об этом говорить и не хочу рассказывать друзьям. Эта банда болтунов тут же растреплет всё направо и налево... — сбивчиво говорил Сунь Жуй.

— И что же за люди тебя окружают... — Тут Гао Жун мысленно прикинул и понял, что сам-то недалеко ушел. Ради будущего Ань Яоди они еще в университете вели себя осторожно, и те немногие друзья, что знали об их отношениях, уже несколько лет назад были предупреждены, что сразу после окончания учебы они расстанутся. После того как Ань Яоди прославилась, конспирация стала еще строже: в ее аккаунтах в соцсетях, в телефоне и компьютере практически не осталось никаких следов друг друга.

— Настоящий тайный роман, выстраданный потом и кровью.

— Мне вот любопытно, если это тебя заденет, считай, что я ничего не спрашивал... — не выдержал Гао Жун. — Как тебя вообще угораздило в него влюбиться? Это он к тебе первый подкатил?

Сунь Жуй покачал головой и заговорил, сыпля словами, как горохом из мешка. Он слишком долго всё держал в себе и наконец-то нашел человека, которому можно выговориться.

— Сначала я просто искал забавы, хотел покрутиться в этой тусовке от нечего делать. Родным до меня дела нет, постоянной работы у меня тоже не было, так что я был предоставлен сам себе. А потом я встретил его...

В таком многолюдном и пестром месте называть имена вслух было не принято. Весь вечер они заменяли имя Лю Сысянь простым местоимением он.

— Если вспомнить, история донельзя банальная. Первая встреча была ужасно, просто ужасно шаблонной: я был на приеме, и он тоже. Какая-то слепая старушенция вздумала со мной флиртовать — ну, знаешь, из тех, что пытаются прибрать к рукам молоденьких мальчиков? У меня тогда как раз живот прихватило, возиться с ней не хотелось, а пить с ней тем более, и я как раз выискивал момент, чтобы ускользнуть... А он стоял как раз неподалеку. Тогда он меня еще не знал и, наверное, принял за какого-то обычного новичка, так что в нем взыграло чувство справедливости, и он пришел меня выручить, выпив за меня.

— Он правда тебя не знал? — Гао Жун вовсе не пытался охладить пыл Сунь Жуя, просто, судя по прежним поступкам Лю Сысяня, впечатление об этом человеке сложилось у Гао Жуна хуже некуда...

— Тогда действительно не знал, это я смог разглядеть. Наверное, просто хотел завести знакомство? Он мне очень понравился, мы обменялись контактами, договорились созвониться, когда будет время. А дальше всё пошло по накатанной: болтали, изредка выбирались поужинать. Я ничего не скрывал и довольно быстро выложил ему всё о своем происхождении, — Сунь Жуй замолчал, сделал глоток, и во рту у него остался горький привкус. — Сначала я, как друг, помогал ему деньгами и задействовал кое-какие связи. Наверное, он распробовал вкус халявы, и когда позже я начал проявлять романтический интерес, он не стал говорить, что у него есть девушка... И не отверг мои ухаживания.

— Выходит, ты принял его молчание за согласие.

— Угу. И я, как дурак, возомнил себя его парнем, — с напускной легкостью произнес Сунь Жуй. — И зачем только... зачем надо было меня обманывать? Вообще-то для друзей мне ничего не жалко.

Гао Жун не знал, как его утешить, немного помолчал, а потом перевел тему:

— У его девчонки тоже нервы из железа. Ее парень крутит роман с другим мужчиной — и она стерпела.

Сунь Жуй усмехнулся:

— Иметь с этого выгоду — конечно, стерпит. К тому же мы ведь толком ничего и не делали. Поди знай, может, у актеров в дорамах всё бывает куда глубже и откровеннее. Ха, для него это было сродни роли в кино.

Гао Жун придвинулся ближе, огляделся по сторонам и вполголоса спросил:

— Я тут краем уха слышал... вы что, только целовались? Серьезно?

— Серьезно. Он говорил, что мы слишком быстро сближаемся. И что раньше у него никогда не было ничего подобного с мужчинами. А я думал: неужели это я его переделал в гея или вроде того? Чувствовал себя виноватым, поэтому считал нормальным дать ему время раскачаться... Раскачивался полгода, да так дальше поцелуев дело и не пошло.

— Раз это была игра в одни ворота, он едва ли смог бы смириться с ролью пассивного партнера в постели... — Гао Жун вздохнул, считая, что Сунь Жуй был слишком наивен и слепо доверял этому мошеннику, даже не пытаясь ничего заподозрить.

Сунь Жуй горько усмехнулся, признавая собственную глупость:

— Дошло бы дело до постели, глядишь, он бы стиснул зубы и скрипя сердце действительно на это решился. Только вот беда: стоило ему представить себя с мужчиной, как у него от одного принуждения всё на свете опадало.

Гао Жун опешил и удивленно переспросил:

— А? То есть... в постели снизу был ты?

— Да не обязательно делить всё на такие уж роли. Но мне самому нравится быть снизу... Чего ты? Это что, такая редкость?

Сунь Жуй бросил на Гао Жуна косой взгляд, сочтя его удивление чрезмерным.

— Откуда мне знать, я в вашем гейском мире не особо разбираюсь... — Гао Жун был слишком глубоко уязвлен стереотипом о том, что богатый покровитель обычно сверху, но тут же подумал: в конце концов, бывают же богатые женщины, которые содержат молодых красавчиков? Хотя этот пример, пожалуй, подходил не слишком удачно.

Сунь Жуй не стал спорить, снова налил себе:

— Всё в прошлом, но теперь, оглядываясь назад, замечаешь подозрительное во всём. Тогда меня ослепила мнимая любовь, и я в упор ничего не видел. Сам хорош, дурак.

Гао Жун хотел утешить его словами: ты не дурак, но, подумав, решил, что ситуация и вправду глупая, и предпочел заглушить чужую боль собственной скорбью:

— Стоим друг друга. Ты хоть правду узнал и сразу порвал с ним раз и навсегда. А я давным-давно всё чувствовал, но боялся взглянуть правде в глаза, и в конце концов меня просто бросили первыми.

— Что? Ты знал всё заранее? — удивился Сунь Жуй. — Ань Яо...

— Тсс-с! — Сунь Жуй чуть не выболтал имя Ань Яоди, и Гао Жун тут же оборвал его ради собственной безопасности. Если кто-то из посторонних услышит и растреплет дальше — пусть вероятность и мала, — хорошего от этого никому не будет.

Сунь Жуй поправился:

— Она... давно уже с кем-то кувыркалась? И ты знал?

— Как тебе сказать? По сути, за год до этого наши отношения уже существовали лишь на бумаге, — вспомнил Гао Жун. — Ты видел влюбленных, которые за полгода созваниваются всего два раза? Мы снимали квартиру вместе, но она целый год не ночевала дома. А когда удавалось наконец выбраться поужинать, она вечно срывалась на звонки, едва успев притронуться к еде, и испарялась... Ее отношение давным-давно изменилось.

— Да это же чистой воды эмоциональное насилие, — возмутился Сунь Жуй.

— Точно. Она знала, что я догадываюсь, и хотела, чтобы у меня хватило ума первым предложить расстаться — мол, разойдемся мирно и красиво. Только она не учла, что у меня хватит наглости цепляться за нее и делать вид, будто ничего не происходит. Наверное, там на нее стали давить, и она наконец не выдержала и решила поставить всё точки над i.

Сунь Жуй обладал обостренным чувством товарищества, и сейчас, делясь с Гао Жуном сокровенным, он уже мысленно записал его в свои лучшие кореши. Он тут же принялся помогать Гао Жону костерить Ань Яоди:

— Ну и дальновидности у нее ноль! Продала себя за грошовую сиюминутную выгоду? И небось еще продешевила, легла под какого-нибудь старого хрена, у которого за душой ничего, кроме возраста. Могла бы найти кого-то вроде меня, раз уж на то пошло.

Гао Жун:

— ...Ты меня сейчас утешаешь или бесишь?

— А? Чем это я тебя взбесил? — Сунь Жуйстроил из себя невинность.

— ...Ладно, проехали, — Гао Жун бросил попытки спорить. — Честно говоря, если бы она нашла старика, мне было бы еще куда ни шло пережить. Но если бы она пригрелась у какого-нибудь богатенького красавчика со связями, у меня крышу бы снесло окончательно.

Он добавил:

— Впрочем, теперь это уже не имеет ко мне никакого отношения.

— Я тут выложил всё как на духу про то, как мы сошлись, теперь твоя очередь! Не хочешь рассказывать? — с любопытством допытывался Сунь Жуй.

— Да рассказывать особо нечего, начало банальнее некуда. Еще в институте...

На словах Гао Жун утверждал, что всё это безынтересно, но всё же принялся монотонно выкладывать Сунь Жую всю историю.

В отличие от бурной и скоротечной «любви» Сунь Жуя, вспыхнувшей и угасшей всего за полгода, их чувства с Ань Яоди в студенческие годы были самыми настоящими, искренними. И лишь потом, попав в сточную канаву взрослой жизни, в этот блестящий и развращенный мир шоу-бизнеса, они испортились. Пожалуй, именно поэтому его собственная боль не была столь яростной и пронзительной, как у брошенного Сунь Жуя, но зато от нее оставалось тягучее, тупое томление — не истеричное, но неотвязное.

Наверное, мне пора сменить обстановку, думал Гао Жун, продолжая рассказывать. Нынешнее жилье, машина, рестораны, парки, куда они ходили вместе — всё здесь пропитано воспоминаниями. Пожалуй, в будущем стоит переехать и обзавестись новыми друзьями.

— Я... тебе вот что скажу, чем сильнее она хочет прославиться, тем меньше у нее шансов выбиться в люди в будущем. Не переживай, ты... стоить тебе слово сказать, и я при случае ни за что не позволю ей подняться...! — Сунь Жуй, заслушавшись истории Гао Жуна, всё еще кипел праведным гневом, хотя язык у него уже слегка заплетался.

— Ну ты меня прямо озадачил. Впрочем, мне уже всё равно, мы ведь с ней порвали раз и навсегда. — Гао Жун не удержался от смешка.

Смотри-ка, а нового друга он уже нашел.

http://bllate.org/book/29250/3552818