Сюй Жожо заболела лихорадкой, её тело горело так, будто её только что вытащили из огня.
Бабушка И несла большой рюкзак Сюй Жожо, собираясь забрать её домой. Дойдя до ворот детского сада «Весна», она увидела, что её маленькое сокровище лежит неподалёку от входа — глаза закрыты, щеки неестественно красные, а от прикосновения к коже обжигает пальцы.
— Сокровище Жожо! Проснись! Не пугай бабушку И.
Бабушка И так испугалась, что не смела даже прикоснуться к ней, а её голос едва заметно дрожал.
Маленькая девочка казалась такой крошечной, измученной и такой хрупкой, словно мыльный пузырь, который лопнет от малейшего тычка.
Директор Дун как раз провожала последнего родителя, пришедшего за ребёнком. Выйдя наружу, она увидела растерянную бабушку И, сидящую на корточках на земле. Быстро подбежав, она сразу заметила потерявшую сознание Сюй Жожо, которая страдала от сильного жара, и постаралась взять себя в руки, чтобы скомандовать:
— Быстро, в больницу! Моя машина неподалёку, следуйте за мной!
У бабушки И дрожали руки, и она всё не решалась поднять девочку. Наконец директор Дун поспешно наклонилась, бережно взяла ребёнка на руки и торопливо зашагала к выходу в поисках машины.
Бабушка И прижала к груди большой рюкзак Жожо и, с трудом переставляя ноги, вплотную следовала за директором Дун, которая держала Жожо на руках.
— Умеете водить? — директор Дун держала Жожо и протянула ключи от машины бабушке И.
Бабушка И дрожащими пальцами перехватила ключи и отперла автомобиль. Увидев, что директор Дун уселась на заднее сиденье, прижимая к себе Жожо, она постаралась успокоиться, распахнула переднюю дверцу, быстро завела мотор и помчалась к ближайшей детской больнице так быстро, как только позволяла дорога.
Веди машину и то и дело поглядывала через зеркало заднего вида на Сюй Жожо.
— Сокровище Жожо, с ней всё будет хорошо? — бабушка И замирала от страха.
— Всё в порядке, не бойтесь, — директор Дун коснулась лба Сюй Жожо и подняла голову. — Подайте мне минеральную воду из бардачка! Вы ведь... Тан Фэй?
Голос директора Дун был мягким и успокаивающим, отчего на душе у бабушки И немного полегчало. Протянув руку, она достала бутылку минеральной воды и передала её директору Дун, после чего мельком взглянула на неё:
— Дун Ман? Какая встреча.
Женщинам было не до воспоминаний: директор Дун смочила минеральной водой хлопковый носовой платок, который был при ней, и начала аккуратно обтирать ладошки и руки Сюй Жожо, а в завершение положила прохладный мокрый платок на лоб девочки.
Состояние Сюй Жожо было ужасным, температура поднялась до опасной отметки. Директор Дун тревожилась всем сердцем, но голос её стал ещё мягче:
— Не бойтесь, детская лихорадка — дело довольно привычное, врачи во всём разберутся.
— Угу.
Бабушка И больше не произнесла ни слова и повела машину на предельной скорости.
Стоило им прибыть в больницу, как Сюй Жожо тут же увезли в реанимацию. Обезумевшая от горя бабушка И неотступно следовала за каталкой, а директор Дун обнимала её за плечи, пытаясь утешить.
Небо снаружи успело совсем потемнеть, когда Сюй Жожо наконец вывезли из реанимационного отделения и перевели в палату.
— Ребёнок сгорел слишком сильно, — врач покачал головой, нахмурив брови. — Сейчас температуру удалось сбить, но требуется наблюдение. Периодически проверяйте градусник и давайте малышке больше пить. Если жар вернётся снова, немедленно нажмите кнопку вызова.
Бабушка И бережно укутала маленькую ручку Сюй Жожо в своей большой ладони и торопливо закивала, чувствуя, как с души отлегло чуть-чуть тяжести.
Когда врач и медсёстры удалились, бабушка И так и осталась сидеть у больничной койки, боясь пошевелиться, и осторожно положила на грудь Сюй Жожо тот самый большой рюкзак, с которым та не расставалась даже во сне.
Ну разве это маленькое сокровище не прелесть? Почему же, когда она болеет, это так пугает?
— Тан Фэй, вы в порядке? — директору Дун казалось, что состояние бабушки И тоже вызывает тревогу.
— Нет, я в полном порядке.
Глаза бабушки И были прикованы к Сюй Жожо, во взгляде читалась судорожная, исступленная тревога.
— Почему наше сокровище Жожо до сих пор не просыпается?
Директор Дун посмотрела туда же, тяжело вздохнула про себя и попыталась её успокоить:
— Она ещё совсем малышка, организм не успел прийти в себя. Скоро проснётся, не переживайте так.
Не успела она договорить, как они услышали, как Сюй Жожо с закрытыми глазами слабо пробормотала:
— А-Жун, А-Жун...
Глаза бабушки И чуть-чуть просияли, она тут же приникла ухом к губам Сюй Жожо, прислушиваясь к каждому её слову.
— А-Жун, мне нужна А-Жун...
Сюй Жожо продолжала бессознательно бормотать, словно не собиралась отступаться, пока не получит желаемое.
— Наверное, зовёт кого-то из детей из нашего садика, — пояснила директор Дун, решив просветить бабушку И.
Бабушка И поспешно подняла голову и посмотрела на директора Дун:
— Сяо Ман, ты можешь привести этого ребёнка сюда? Наше сокровище Жожо хочет...
Тут бабушка И сама смутилась: разве можно тащить чужого ребёнка в больницу только потому, что так захотелось Сюй Жожо? В больничных палатах полно микробов, и родители обычно стараются не приводить туда детей.
Директор Дун действительно засомневалась, но, взглянув на крошечный, жалкий комочек Сюй Жожо, которая жалобно звала А-Жун, она почувствовала жалость. К тому же Тан Фэй редко о чём-то просила, поэтому женщина достала телефон и позвонила домой к Жун Чуньхэ.
***
— Малышка Жожо в порядке? Да я сам виноват, что сразу ничего не заметил! — Дядя Чжао говорил по телефону, чувствуя досаду: ещё тогда он почувствовал, что с Сюй Жожо творится что-то неладное.
Жун Чуньхэ лежала на диване и смотрела мультики. Услышав краем уха, как дядя Чжао бормочет про Сюй Жожо, она приподнялась, отвела взгляд от экрана и уставилась на дядю Чжао.
На том конце провода что-то ответили, и лицо дяди Чжао омрачилось:
— Директор Дун, вы же понимаете, что это маловероятно. Давайте маленькая Жожо поправится, и тогда мы её навестим, хорошо?
Повисла короткая пауза. Дядя Чжао повесил трубку, бросил взгляд на Жун Чуньхэ и понуро поплелся прочь, опустив плечи.
— Дядя Чжао, что случилось с этой нищенкой Жожо? — любопытно перегнувшись через спинку дивана, спросила Жун Чуньхэ.
Дядя Чжао замялся, не зная, что ответить, сделал несколько шагов и присел перед Жун Чуньхэ на корточки:
— Госпожа... Ничего особенного.
Но в конце концов ему всё же стало стыдно говорить правду.
Неизвестно, что у Жун Чуньхэ было на уме, но она вдруг устроила каприз:
— Я хочу навестить нищенку Жожо, дядя Чжао, немедленно вези меня туда!
— Госпожа, уже слишком поздно, давай поедем завтра.
Разве смел дядя Чжао шутить с маленьким домашним тираном?
— Не хочу! Я поеду прямо сейчас!
Жун Чуньхэ охватило странное беспокойство, а уклончивый тон дяди Чжао лишь подстегивал её нетерпение.
— Госпожа, Жожо заболела, мы навестим её завтра, с самого утра!
— Мне всё равно! Я поедешь прямо сейчас, если не отвезёшь меня, я скажу папе, чтобы тебя уволили! — Жун Чуньхэ разошлась не на шутку.
Дядя Чжао сжал кулаки и в конце концов был вынужден сдаться. Тщательно укутав Жун Чуньхэ и надев на неё плотную защитную маску, он посадил девочку в машину и повез в детскую больницу, адрес которой назвала директор Дун.
Когда они прибыли на место, палата была буквально окружена людьми, а медсёстры то и дело шныряли туда-сюда с капельницами и лотками.
У Сюй Жожо снова поднялся жар, и лишь спустя долгое время она смогла выжать из себя лишённым сил шёпотом какую-то бессмыслицу:
— А-Жун...
— Она меня зовёт? — Жун Чуньхэ, которую дядя Чжао держал на руках чуть в стороне, не подпуская близко, издалека вглядывалась в происходящее. Несмотря на гнетущую атмосферу в палате, стук аппаратуры и всеобщую суматоху, она отчетливо расслышала голос Сюй Жожо.
— Да... Вряд ли, — дядя Чжао не осмеливался продвинуться дальше.
Бедного ребёнка обступили врачи и медсёстры, а какая-то женщина лет сорока беззвучно плакала, уткнувшись в плечо директора Дун.
— А-Жун, мне нужна А-Жун... — голос раздался снова, казалось, прямо над самым ухом.
— Она зовёт меня, правда зовёт, — Жун Чуньхэ заерзала, пытаясь опуститься на пол. — Я хочу подойти.
Дядя Чжао не отпускал её. Поколебавшись немного, он всё же осторожно поднес Жун Чуньхэ ближе.
Стоило приблизиться, как нынешний облик Сюй Жожо предстал перед ними во всей пугающей ясности.
Маленькие щечки и уши пылали неестественным ярко-красным цветом, губы же посинели, глаза были крепко зажмурены, дыхание едва уловимо — словно хрупкая стеклянная куколка, дошедшая до предела своей хрупкости.
Жун Чуньхэ оцепенела от увиденного, намертво вцепившись в рукав одежды дяди Чжао и не сводя с Сюй Жожо широко раскрытых глаз.
Наконец лечащий врач выпрямился и обратился к бабушке И:
— Состояние ребёнка крайне тяжелое. Если завтра температура не стабилизируется, в лучшем случае пострадает рассудок, а в худшем...
Врач не договорил, но смысл был понятен без слов.
Лицо бабушки И побелело как мел, губы задрожали, собираясь что-то произнести. Жун Чуньхэ вдруг сорвала с лица маску, широко разинула рот и залилась горькими слезами, уткнувшись лицом в грудь дяди Чжао. Вся содрогаясь в рыданиях, она всхлипнула:
— Дядя Чжао, она что, собирается умереть? Это не я виновата, я больше не буду, честно!
Автор этого произведения оставила читателям заметку:
Автору романтических историй сегодня совсем не до сладости. Попробую исправиться завтра, ух-ух-ух...
http://bllate.org/book/29240/3551803
Готово:
